70. Момент истины

Аня

Как в кошмарном сне, я смотрю на вороненое дуло, направленное мне в грудь. И вся коченею от страха. Не вырваться, не убежать. Даже спрятаться негде.

— Садись в машину, без глупостей, — велит Ордынцев, взмахивая пистолетом в сторону Тойоты. На этом авто он ездил сам, пока не подался в бега. И, видимо, не без помощи охраны хотел забрать тачку. Иначе бы почему у него оказались запасные ключи в кармане.

— Прям, сюрприз, Аня, — ощерившись, бросает он. — Даже не думал, что ты вот так легко мне попадешься. Замотав мне руки скотчем, толкает на заднее сиденье.

— Жаль, наручников нет, — цедит, будто сплевывает.

И в каком-то дворе неподалеку от офиса тормозит около старого красного Мерса.

— Пересаживаемся, мадам, — хмыкает весело.

Мельком гляжу на водителя. Саня! Личный телохранитель Глеба! Кругом измена!

Зазевавшись, не сразу замечаю, как почти вплотную подходит Ордынцев. Толкает на заднее сиденье.

— Лежи, не отсвечивай, — роняет раздраженно.

Не спорю. Глеб меня все равно найдет и спасет. Иначе и быть не может!

Машина уверенно идет по городу.

«Агурский, где ты? Хоть догадался меня поискать?»

А затем авто набирает скорость. Наверное, выехали на трассу. Ни светофоров, ни особых ограничений.

«Глеб! Найди меня!» — шепчу, глотая слезы. В ужасе размышляю о дочери. Как она будет жить без матери?

— Он тебя не найдет. Пока кинется, мы далеко уедем, — повернувшись с переднего пассажирского, ухмыляется Вадим Ордынцев.

Крепко сжимаю веки, не желая видеть эту мразь. И снова умоляю Глеба спасти меня.

— Молишься? — фыркает Ордынцев. — Это не поможет. Кишка тонка у Агурского. Привык всю жизнь командовать. А сам ноль.

— А вы не боитесь? — спрашиваю, распахнув глаза. Руки сжимаются в кулаки, а из груди рвется ненависть, способная убить врага. Вот только запястья связаны скотчем.

— Ты, видать, совсем бахнулась, — криво усмехается Ордынцев. — Да у Агурца мозгов не хватит. Он же идиот! Кроме бабок, ничего не видит.

Кошусь на ухмыляющуюся лоснящуюся морду. А в голове бьется только одна мысль. Этот самый подонок был вместе с моим мужем в момент аварии. Сидел за рулем… А Павка уснул себе на погибель. И неожиданно вижу перед глазами странную картинку. Машина несется вперед. Идет на обгон и, пытаясь увернуться от столкновения с бензовозом, задевает идущий рядом КАМАЗ. Вернее, водитель выворачивает руль, подвергая смертельной опасности пассажира…

— Это вы убили Павлика? — шепчу я, догадавшись. — Зачем? Что он вам сделал?

— Если причина неизвестна, то дело в бабках, — философски хмыкает Ордынцев, и на сытом довольном лице нет ни грамма раскаяния.

«Все-таки я не ошиблась. Как меня ни уверяли окружающие. Ордынцев, сволочь, хитрее всех оказался. Каялся, рыдал, что машину занесло, а он не смог уберечь. Гнида!»

— Деньги? — переспрашиваю я, стараясь вывести мерзавца на чистую воду. — Всего лишь деньги?! Да попросили бы Глеба, он бы вам отсыпал…

— От щедрот своих, — нехорошо смеется Ордынцев. — Я так не хочу! Там половина мне принадлежит! Слышишь? Пашка твой моему отцу кто? Один из внуков. А я — сын Альберта! Чуешь разницу?

— Но Глеб расширил бизнес. Преумножил состояние. Капитализация «Агур-продукта» в разы выше, чем при Альберте.

— Ну и что? — фыркает Ордынцев. — Доуправлялся твой Глеб. Да ты и сама хороша, Аня! Сначала племяша в оборот взяла, а потом ручонки к дядьке потянула. Думала, небось, и тебе обломится? А не выйдет, куколка. Все уже решено. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

— Что вы хотите сделать? — замираю в ужасе. — Скажите Глебу, он даст выкуп.

— Он и так все отдаст, — снова ухмыляется Ордынцев. — Вернее, я сам возьму, когда фирма бесхозной станет. Уже тут осталось…

— Костюм от Бриони купи, придурок, — шиплю я, закрывая глаза. Пытаюсь справиться с накатившей паникой.

Все уже решено? И меня в живых никто оставлять не планирует. Глеба убьют или подставят. У Ордынцева и так руки по локоть в крови. И для достижения цели он ни перед чем не остановится.

«Думай! — одергиваю саму себя. — Ты еще жива и здорова. А значит, обязана выкарабкаться из этой гнусной передряги. Ради Аськи! Ради Павлика!»

Его убийца должен сидеть в тюрьме, а не строить планы по захвату «Агур-продукта».

Схема ясна. Даже в моем воспаленном мозгу все пазлы складываются в единую картинку. Если Вадим с Верой родственники, то войти в наследство им труда не составит. Вот только моя смерть проблемы не решит. Есть еще мама и Ася. Всех же не истребить…

Старый Мерседес заносит на повороте, и я чуть не падаю с заднего сиденья, ударяясь лбом о кресло водителя.

— Уже скоро приедем, — весело бросает сидящий за рулем Саня. И я в ужасе смотрю на людей, которым мой муж доверял как самому себе.

Людей? Вот тут я ошибаюсь. Это точно не люди.

— Я тебя высажу и рвану в город, — бурчит Саня. — Пока еще не время светиться. Сам справишься.

— Конечно, — фыркает самодовольно Ордынцев. — Прикинь, Санек, даже погони не было. Скучно живем.

— Ага, — ржет Саня. И от этого громкого никчемного смеха мне как будто вспарывают кожу, обнажая нервы. — Небось, совещаются. Кто и куда увез госпожу Агурскую, — хохочет он, резко сворачивая на грунтовку.

— Тоже мне «госпожа», — презрительно цедит Ордынцев и, повернувшись ко мне, бросает с издевкой. — Кстати, а ты хоть догадалась, что с первой встречи была на электронном поводке? Глеб тебе врал о великой и чистой любви, а сам следил за каждым твоим шагом.

— Врете, — бросаю устало. По большому счету мне уже все равно, о чем болтают эти мрази. Где-то в глубине души екает тревожный звоночек.

Стелка уверяла, а я не прислушалась… Вот только за время нашего брака многое изменилось. Хотя… какой сейчас смысл от рассуждений? Тут спасаться надо! При первом же удобном случае. И если Саня уедет, у меня появится шанс.

«Смотри в оба, Анечка», — слышится в башке знакомый голос.

«Павлик, Пашечка! Не оставь меня!» — плачу я, утыкаясь лицом в старую кожаную обивку.

— Все, крыса, приехали! — громко заявляет Вадим. Чужие наглые руки тянут меня из машины. Встряхивают, ставя на ноги. Оглядываюсь по сторонам. Заросший заброшенный сад, дом в глубине участка и лес, виднеющийся за забором. Все. Конец!

«Не дай ему увести себя в дом! — вопит мой внутренний голос. — Думай скорее, Аня!»

— Вадим, — окликаю своего похитителя. — Зачем меня убивать? У меня же есть свои наследники. Всех не грохнешь…

— Кто, идиотка? — хмыкает самодовольно Ордынцев. — Я тебя грохать не планирую. Запру в погребе. Сама с голодухи сдохнешь. А там Санек чистосердечно признается, что отвез тебя на дачку по приказу шефа. Твой трупик найдут, Агурца закроют. Вот тут я и объявлюсь. Как это говорят… Весь в белом! — ржет Ордынцев и добавляет милостиво. — Дыхни воздушка в последний раз. Больше шанса не представится.

— После меня в наследство вступит мама, — бросаю невначай. Сейчас, главное, говорить. Заболтать Ордынцева и попытаться удрать.

— Ты думаешь, я дурак? — хмыкает он презрительно. — У меня уже все расписано, Анька. Только вы с Агурцом мешаете. Мама твоя ничего так… Только вот личную жизнь устроить не может. Пока тебя искать будем, познакомлюсь с ней случайно. Потом утешу. После твоих похорон женюсь. Асю, так и быть, воспитаю…

— Как у вас все спланировано, — охаю, закатывая глаза. Мельком останавливаю взгляд на тонкой водопроводной трубе, служащей шпалерой для винограда. Только сами кусты высохли давно, а вот некое подобие турника осталось. Подпрыгнув, хватаюсь связанными руками за трубу. И качнувшись, резко выбрасываю ноги вперед, ударяя пятками в морду Ордынцева. От неожиданности мой захватчик падает, но, тут же подскочив, пытается меня поймать. Только поздно. Отпрыгиваю в сторону и опрометью несусь к покосившемуся забору. И перепрыгнув через него, как заяц, бегу в лес. Руки, связанные впереди, немного мешают. Складываю их на груди и, слыша сзади выстрелы, лечу, не разбирая дороги.