32

Дверь не открывается, не поддается, и тогда я ударом ноги вышибаю хлипкий замок. В нос ударяет привычный запах травы, и я морщусь. Не теряя времени прохожу в полутемную комнату с занавешенным дырявым одеялом окном.

В квартире никого нет. Коридор пуст, маленькая кухня — тоже, человек обнаруживается в единственной комнате.

В кресле валяется парень, он явно не в себе. Бубнит что-то себе под нос и отрывисто ненормально и очень тихо смеется. Рядом валяется батл, ложка и зажигалка. Под моими ногами что-то хрустит. Я смотрю вниз и откидываю носком ботинка бабочку.

Балдежник поднимает руки, и я сразу определяю в нем фотографию того, кого Дамир Рустамович прислал в сообщении с точным указанием заказа.

Выкидываю вперед руку с пистолетом.

— Фаня? — уточняю его кличку, которую дядя указал в письме, но и сам уже вижу, что пришел вовремя, что тот парень и есть мой заказ.

Он поднимает на меня свои помутневшие глаза. Не сразу понимает, кто и что перед ним находится. Думаю даже, что сейчас, глядя на дуло пистолета, будет смеяться.

— Товара нет, бро, — шевелит он своими губами, говоря еле слышно. — Сегодня тов-вара нет. Приходи завтра.

Я спускаю пистолет с предохранителя, и глаза барыги, наконец, фокусируются на оружии. В этом примитивном существе, которым он стал по собственной воле, и зовущим на эту тропу в никуда других, медленно зарождается боязнь за свою жизнь. Инстинкт самосохранения, до конца еще не пропавший, дергает за ниточки.

— Я не брал ниччччего, — округляет глаза нарик. — Олег мне нииичччего не передал.

— Пофик.

Жму на курок.

ХЛОП! И его голова безвольно повисает на шее.

ХЛОП! Повторяю пируэт пули в грудь.

В комнате начинает пахнуть порохом, и я убираю пистолет обратно — за спину, за ремень на поясе брюк.

— Эээ! Че за дела! — слышится неуверенный мужской голос из коридора.

Понятно, к барыге подтянулись его покупатели, его люди…Бросаю последний взгляд на парня, удостоверившись, что заказ дяди выполнен точно.

Опускаю голову ниже и проношусь мимо придурка, который явно пришел за дозой к барыге. Задеваю его плечом, но парень ничего не делает, только отшатывается в сторону.

Не дожидаясь, пока он меня запомнит или увидит то, что осталось от барыги в кресле, выскальзываю наружу, плюхаюсь в кресло автомобиля, тут же завожу мотор и срываюсь с места.

Жму газ до предела, но, как только вхожу в зону покрытия дорог камерами, сбавляю скорость до нужной. Прячу волыну в бардачок, и пистолет легко помещается в привычном пространстве.

— Амир Султанович, мы вас ждем, — возле дома уже ждет чертов лимузин — насмешка надо мной и моим будущим.

— Минуту, — бросаю, и вижу, что парни переглядываются — проскользнуть незамеченным в дом не вышло — все мои подчиненные собрались чтобы выехать за город всем вместе, большой колонной. Они явно верно оценили мой внешний вид, и поняли, что ночь я провел не в церкви, замаливая грехи.

В комнате скидываю с себя одежду, раздраженно натягиваю новую рубашку, путаясь в рукавах, а после и пиджак. Принять душ уже не успеваю, и, хоть это и будет странным — ощущать на себе аромат одной женщины во время таинства с другой, плюю на все…

Да, черт возьми, кого это волнует. Точно не меня.