44

— Амир Султанович, еще раз поздравляю, — Руль садится в кресло напротив моего стола в кабинете и оглядывается на приоткрытую дверь — думает, можно ли оставлять ее такой, ведь по дому ходит пока еще не известный человек — Камилла Вильданова.

Просматриваю документы, не отрывая взгляда от монитора. Нужно решить вопрос с землей в центре города под застройку многоквартирного дома, потому что и нашей компании выгоден этот лакомый кусок, и Вильданов не планирует отступать. Тру виски пальцами — вариантов несколько, но больше всего нравится один — объединение сил, создание новой строительной компании. Вот только как к общему управлению отнесутся оба крестных? Они не привыкли делиться своим, и делают это только для какой-то конкретной цели…

— Неожиданная и резкая свадьба, конечно, получилась… — Руль убирает сотовый телефон в карман, и подается вперед, оперевшись локтями о колени. — Зато красивая…

Его улыбка больше напоминает оскал, когда он вспоминает бессмысленную пальбу из оружия в небо. Эту минуту я и сам хорошо помню — очень много гостей удивилось, кто-то испугался, как и Камилла, она вообще завизжала от страха. А я в то мгновение вдруг подумал, что не успел сказать Наташе чего-то самого важного. Даже не сказать, — сделать…

— Ты пришел мне дифирамбы петь, или по делу? — резко прерываю его хождения вокруг да около. Мне хочется скорее закончить с делами и решить, что сделать с Ханом, пока он не открыл мой маленький грязный секрет. Маленький, сладкий секрет…

— Да Амир, какие дела… — Руль подается вперед, понижает голос, и я тоже отвлекаюсь от монитора, пересылая нужные документы с пометками помощнику. — Я знаю, с кем говорил Олег сразу после того, как вышел из дома.

Цокаю языком.

— Плевать на него, Дамир Рустамович четко сказал, что уже не важно, что он взял. Тем более теперь — Вильдановы вошли в нашу семью.

— В том- то и дело, а если компромат с жёсткого диска навредит им?

Думаю о том, что идея о слиянии компаний в таком случае становится намного интересней — в случае отстранения от дел Вильданова, все полномочия должны будут перейти другой стороне — моей, нашей…

— Плевать. — Сверяю даты тендера на участок. Время еще есть, но его мало, нужно заняться делами вплотную. Быстро пишу замечания и предложения юр. отделу, чтобы посмотрели, что можно будет сделать оперативно и четко.

Молчание со стороны Руля затягивается. Закончив, поднимаю на него глаза, смотрю вопросительно.

— Олег говорил с Фаней, это сторчавшийся нарик с Заводской, барыга, — Руль говорит тихо, но внятно, серьезно, спешит, пока не появились новые дела, не зазвонил телефон и не случилось еще чего-то из ряда вон выходящего. — Узнал про это вот только вчера. И знаешь, что?

Кажется, я начинаю подозревать, — вернее нет! — точно знаю то, что скажет дальше Руль.

— Его грохнули совсем недавно.

— Он же барыга? — делаю вид, что мне не интересно, что происходит. — Свои же и мочканули.

— Неет, это точно не наркоши, это кто-то другой, — Руль начинает делиться соображениями о том, кто это мог быть, рассказывает сплетни, которые появились вокруг персоны убитого, а я вспоминаю темный подъезд на окраине города, в котором пахнет кошками, мочой и безысходностью. Я сам там был, и все разговоры, которые ходят после убийства, не имеют к делу никакого отношения. Знаю это также точно, как и то, что меня зовут Амир.

— Кто стоял над Фаней? — вспоминаю имя убитого.

Руль секунду глядит на меня, а потом откидывается на спинку кресла.

— Так все Заводские под Алмазом ходят, — напоминает он.

Точно. Надо будет наведаться к нему на минуту разговора, только так, чтобы об этом никто не узнал, ни единая душа.

— Да и черт с ним, — смотрю в глаза Рулю. — Дамир Рустамович сказал — не копать, ничего больше не искать, значит — не копать и ничего больше не искать. Олега нет, свидетелей нет, значит, нет и дела.

Начальник охранного агентства согласно кивает.

— Хорошо, — поджимает он губы. — Жираф большой, ему видней.

Мужчина встает, жмет на прощание руку, выходит из кабинета и уже в дверях сталкивается с Камиллой. Останавливается, пропускает ее и оценивающим взглядом пробегает по изящной фигурке, затянутой в бежевый шелк с горошком.

Девушка явно наряжена не для похода по дому. Длинное платье, туфли, прическа, макияж. Она даже не смотрит в сторону Руля, который явно потерял дар речи от восхищения. Дожидается, когда его шаги затихнут в конце коридора, и только потом улыбается мне. Открыто и вполне доброжелательно.

— Ты занят? — озвучивает она очевидное и подходит ближе, встает рядом. Немного склоняется над столом, и меня обдает терпким ароматом ее духов. Немного приторный запах для раннего утра, как по мне, он больше подошел бы для ночи, для ужина на двоих.

Камилла берет в руки мою ладонь, медленно проводит пальцем по ободку обручального кольца и бросает на меня хитрый взгляд.

— Мы ведь с тобой почти и не успели познакомится, муж, — с ноткой хрипотцы тянет она. — А ведь у нас с тобой довольно много…общего…

Девушка опирается о стол своей филейной частью, и поворачивается так, что прямо напротив моих глаз оказывается ее грудь. Сквозь полупрозрачную ткань платья просвечивает кружево светлого белья, удерживающего ее женское богатство. Камилла знает, как выгодно преподнести себя, как показать в правильном ракурсе.

Она кладет свою ладонь на мое плечо и поглаживает его, будто бы разминая, делая ненавязчиво такой лайт-массаж.

Камилла невыносимо красива сейчас. Притягательна, открыта. Она транслирует неприкрытое желание, на которое любой мужчина половозрелого возраста отзовется с радостью, всеми фибрами души и тела следуя за ведьмой, манящей за собой, чтобы взять свое.

— Так много? — с усмешкой говорю, наблюдая, как она расставляет ноги, чтобы через мгновение полностью сесть на мой стол, оперевшись сзади на руки, удерживая вес тела и презентовать свою фигуру в наилучшем ракурсе.

— Проверь, — приоткрывает она полные губы.

Я тут же встаю с кресла, и оно резко отъезжает назад, к окну. Оказываюсь прямо напротив девушки, встаю между ее ног. Она призывно смотрит сквозь полуопущенные веки, и даже ресницы подрагивают в этот момент. Кротко вздыхает, и пышная грудь поднимается выше, ловя взгляд.

Она знает, что должно случиться дальше. Знает, что противостоять такой неприкрытой сексуальности нельзя. Знает, на что мы оба способны.

Или…

Ошибается…