Глава 5. Магазин
Савелию полегчало и заметно, и мой нервный комок постепенно распутался. Но только нервный, чего не скажешь обо всём остальном.
Из зеркала на меня смотрит постаревшая женщина, неопределённого возраста, с растрёпанной причёской, тёмными кругами вокруг глаз, прям натуральный мейкап «Смоки айс». Губы пересохшие, на ногти и вовсе смотреть страшно, заусенцы требуют срочной обработки. Весь вечер пришлось в экстремальном порядке наводить лоск. Я снова потеряла уйму времени из-за болезней. Фабрика хоть и работает, но я-то нет. Через три дня надо объявления в газетах давать о первой распродаже или сместить сроки, и я уже склоняюсь к этому варианту. Не успеваем к «Спасской» распродаже, а как хотелось…
И всё равно, сначала красота, потом всё остальное.
Савелий постепенно тоже себя в порядок приводит, к нему вызвали настоящего брадобрея, делать из мужика-красавца. Выходить в люди ему пока рано, но через два-три дня мы вместе поедем на фабрику, обрадуем наших сотрудников. А потом в управу, снова подавать заявление на повторную регистрацию.
От этих планов у меня настроение неустанно ползёт в гору, если бы не отец с его напором на дела, то я бы загрустила.
Он, конечно, тянет на себе за троих, вызывая во мне чувство вины, но я возвращаюсь в строй, по крайней мере, сама себе дала такой зарок и сворачивать с намеченного плана не намерена.
Вечером впервые за долгие дни зашла к детям, пожелать спокойной ночи.
— Скоро ваш дядюшка окончательно поправится, встанет на ноги, и мы все вместе поедем в Торговый центр в детский магазин, пора покупать игрушки, одежду и краски.
— А мы не обеднеем? — смущённо прошептал Данила, а я даже не сразу сообразила о чём он.
— А почему мы должны обеднеть?
— Потому что детей содержать дорого, все игрушки стоят очень многих денег.
Я многозначительно посмотрела на Ию, она лишь вздохнула и пожала плечами. Этих детей никто не баловал. Лидия к тому же была и жадной стервой.
— Не дороже денег, надо хорошо работать, и тогда деньги будут, и куда их ещё тратить, если не на семью. Не переживайте о таких вещах, вам пока рано думать о бедности, думайте об учёбе. Чтобы мы могли гордиться вашими успехами. Вот и всё. И вообще, я очень хочу увидеть ваши рисунки, потому и поедем за красками в первую очередь.
— Хорошо, — Данила улыбнулся, а Леночка села на постели и протянула ко мне руки. Растрогала меня снова, молчаливое доверие говорит гораздо больше, чем все слова.
Обнялись, поцеловались, и я, пожелав малышам спокойной ночи, ушла к себе.
Почему-то к мужу зайти постеснялась.
Сама себе удивилась. Пока он был слабым, я себе позволяла лишнего. А теперь всё изменилось. И я понимаю, что теперь наступил его черёд ухаживаний. Глупость, но такова жизнь, нельзя у мужчины забирать возможность проявлять свои чувства и инициативу. У нас всё начинается с самого начала, и я хочу, чтобы новая страница нашей истории была написана по всем правилам жанра.
А ещё хочу, чтобы он увидел меня красивую, нарядную, и пусть у него крышу от любви снесёт окончательно.
С такими игривыми мыслями и совершенно без планов на завтра легла спать. И проспала как самая настоящая соня, часов до десяти. И ничего меня не смогло разбудить, ни шум за окном, ни голоса за дверью. Ни крики извозчиков: «Посторонись!»
Только Глаша вырвала меня из крепких объятий Морфея, с её настойчивым голосом ни один будильник не сравнится: «Госпожа, проснитесь, вам папенька срочную записку прислал. Проснитесь же!»
— Что? Который час. Ой, ёлки. А что вы…
— Савелий Сергеевич приказал вас не будить, вы же сколько дней и ночей у его кровати караул несли.
— А, ну да. А что там в записке? — потягиваюсь, и правда выспалась, отоспалась за все бессонные ночи. Сил прибавилось…
Но записку развернула, прочитала и ахнула.
— Боже, он нас с Виолеттой срочно вызывает куда-то в город, магазин смотреть, надо до часу в этом помещении оказаться. Посмотреть и решить берём не берём. Полундра, собираемся, времени всего ничего до встречи…
— А Савелия Сергеевича же рано в город-то, — с некоторым волнением и ещё большим недоверием к моей инициативности прошептала Глаша и поспешила заправить постель, пока я умываюсь.
— Да, ему, к сожалению, пока рано. Потому мы поедем втроём, предупреди, пожалуйста, Виолетту и Виктора.
— Да, конечно, они уже работают…
Ух сколько скрытой эмоции в этой фразе, не простые эмоции, а укол ревности. Чувствую, что она хотела ещё что-то сказать, да замялась, но мне некогда ей допросы устраивать. Быстрее собираюсь. Причёску попроще, но надёжнее, а то тяжёлые волосы через час начинают игнорировать шпильки, вот потому настоящая Анна их и призывала к порядку сахарной водой.
— Заплети, пожалуйста, косу и из неё сделай шишку, чтобы не рассыпалась во время суеты и поездок.
— Хорошо, как прикажете. Локоны-то уж и не успеть.
Через полчаса я забежала на минутку к Савелию, подразнила его своим сияющим видом, чтобы появился у мужа мотив ещё быстрее встать на ноги, и умчалась завтракать, а потом и в город. Темп, прям как в прошлой жизни.
Оживаю, и мне это нравится…
Уже в карете пытаюсь перекричать шум и пояснить, куда я так стремительно сорвала своих подчинённых:
— Ребятки, нам нужно оценить помещение, потом посоветуюсь на его счёт с Савелием Сергеевичем. У нас уже все сроки вышли…
— Магазин – это очень замечательно, особенно мебельный. Там можно много цветов поставить, шторами стены декорировать, и картины…
Виолетта мечтательно начала перечислять свои спонтанные идеи, а мне они очень понравились, прям то, что надо.
— Вот и отлично! Будешь декоратором и хозяйкой магазина, если мы его возьмём, управляющего финансами и продавца мужчину наймём, а на тебе вся красота и очарование, плюс картинки в газеты и картины по рекламе…
— Я? Ой, у меня не получится.
— Получится, не переживайте, Виолетта Робертовна, — подтвердил мои слова Виктор и окончательно вверг нашу ромашку в смущение, но вижу, как ей понравилась идея. А вот Глаше такой тон Виктора, явно не понравился бы. Но про романтику мне сейчас некогда думать, пора браться за дела.
Остап Макарович домчал нас с ветерком по указанному адресу, и я с великим удовольствием заметила чудесную особенность именно этого места.
Широкий тракт, всё ещё черта респектабельного района, но если ехать прямо – дорога ведёт в тот самый Торговый комплекс. И самое восхитительное, что нужный нам дом находится как раз по правую сторону дороги, а это значит, что к нам если, и будут заезжать, то до того, как проедут в ТЦ, ещё не успев потратить все деньги там, и тут у меня возникла мысль, какую я упустила. Сразу, чтобы не забыть, записала в блокноте печатными буквами: «ДОСТАВКА!».
От нетерпения и захватившей меня эйфории не заметила, как первая выскочила из кареты, и уже стою, осматриваю «магазин». Четыре широкие ветрины, такая же широкая, двустворчатая дверь, что важно для мебели, широкий тротуар перед входом. Выше доходный дом, вполне приличного вида, все окна целые, свежеокрашенные стены, и два раскидистых куста сирени по бокам.
— А, доченька! Приехали? Ну как вам? — отец, заметив нас, вышел на улицу и словно бывалый риелтор, рукой и широким взмахом показал перспективное помещение.
— Добрый день, я чуть было всё не проспала. Объект шикарный. Честное слово, идеальный. Если внутри всё так же, то надо брать. Или есть подвох?
— Подвох всегда есть. Это бывший салон модистки, она переехала в Торговый центр, а это помещение вчера вечером выставили, но продать не могут, да мы бы и не потянули, но договор аренды от пяти лет. И первый платёж за полугодие. Если оплатим за восемь месяцев вперёд, то точно будет наш. Несколько соперников уже есть, оно и понятно, место прикормленное, на широкой улице, рядом кафе, ресторан, цирюльня и бани, другие лавки. Народ здесь любит крутиться. И вон там есть небольшая концертная площадка в сквере, по вечерам музыканты…
— Отец, это место идеальное. Хоть за год вперёд, надеюсь, средств хватит? Ох, как это дело отработать-то, чтобы не прогореть.
Ещё раз осматриваю фасад и проходим в помещение.
Стены надо обновить, витрины отмыть, а в остальном всё, как предложила Виолетта.
— Идеально! Большое, просторное, квадратное помещение, здесь можно сделать четыре зоны, как кусочки квартир с разной мебелью. Много цветов, стены с гардинами. Возможно, ковры и подушки-думочки. И нам нужно успеть всё это оформить за неделю. И на этот адрес дать рекламные объявления. Распродажа по случаю открытия нового магазина «Мебельный рай». Что скажете?
Оборачиваюсь к Виолетте и Виктору, и они согласно кивают. Здесь и думать нечего, лучшего помещения нам не найти.
— Тогда даю заявку на торги и предлагаю комиссию хорошую, и от восьми месяцев и выше сразу оплатим хозяйке. Авось выгорит дело. Результат торгов завтра к вечеру будет известен. Тут уж как повезёт.
— Отец, я в тебя верю, ты у нас лев торговли. Порвёшь всех ещё на старте.
— Вот я об этом.
Он виновато посмотрел на меня и на Виолетту, словно задумал нечто хитрое.
— Кажется, я догадываюсь…
— Да, это место изначально, как женская мастерская заявлялась. Если припрусь к хозяйке, как сивый мерин и начну трясти деньгами, то это не подействует. Придётся вам с Виолеттой ехать и предлагать цену. Ты как хозяйка, а баронесса как управляющая. Вы только почаще упоминайте, что наша Виолетта баронесса, и тогда хозяйка растает, и вам отдаст аренду. Против нас шляпница, но у той денег мало, и ещё какой-то фабрикант с коврами, тот конкурент солидный, но мужчина. Так что, наши деньги, ваша красота и обаяние…
Мы с Виолеттой расцвели улыбками.
— Но мы не умеем, делать предложение, — прошептала Виолетта смущённо.
— Я умею, а ты, главное, улыбайся, шкафами и огромными диванами мы отсюда торговать не собираемся, так что шума от нас не будет, красивые витрины – гарантируем, приличную публику тоже. Ну что, поедем делать предложение?
— Поедем, отчего же не поехать, — довольный Иван Петрович ещё раз осмотрелся, и мы вышли. Двери отец сам закрыл на ключ и отнёс его управдому.
— Для начала заедем в мою контору, составим заявку, а потом к Вершининой, делать предложение. От которого она не сможет отказаться.
— А может быть, нам пока с Виктором съездить домой, забрать эскизы, покажем хозяйке, чтобы она понимала, что наша продукция на грани искусства? — Виолетта прошептала, и тем вызвала у отца приступ восхищения.
— Гениально, а то с пустыми руками мы против шляпницы не устоим… Поезжайте, через час жду вас у моей конторы, Остап Макарович, да и Виктор адреса знают! С Богом!
— Да, будет исполнено, скоро вернёмся, — отрапортовал Виктор и они с Виолеттой уехали домой. А мы с отцом сели в его карету и помчались в центр, под шум колёс особо и не поговорить, пришлось ждать прибытия на место. Он хотел расспросить о Савелии, я вообще обо всём, но нам пришлось отложить все разговоры. Через несколько долгих секунд в тишине конторы звон в ушах от конского топота по мостовой, наконец, затих, и отец приказал секретарю подать нам чай, но тот ошарашил нас новостью.
— Извините, вам тут странное письмо из Тайной канцелярии, судя по тому, как мне его вручили и хотели лично, но ждать-с не смогли-с… То…
Парень не решился продолжать, почему посыльный хотел отдать записку лично, и почему не привёз послание домой.
Мы молча вошли в кабинет отца, эйфория от впечатления о магазине начала развеиваться.
Иван Петрович прочёл послание и помрачнел…
— Что, не томи…
— Марью сослали в монастырь. Прямо о причине не указано, но я понимаю почему.
— Почему?
— Из-за тебя. Она громко вякнула: имя твоего настоящего отца, все слышали, а у нас слуги-то на библии не клялись в верности. Поди, прошлая экономка и донесла. Да и тебя, говоришь, папаша случайно встретил в доме Орловых. Вот Марье-то и выкатили претензию. Она была обязана объявить и мне, и родному отцу о тебе. Будь он хоть бы барон, то и никто бы не обратил на нас внимание. Но он КНЯЗЬ, вот уже и посыпались яблочки, к Яблочному Спасу…
— И-и, чем это мне грозит?
— Чем, чем, проблемами. В извещении говориться, что Марья лишилась всего, и нас с ней уже развели. Она теперь послушницей на пять лет определена в монастырь. Не знаю точно этих аристократических замашек с законами, но что-то вертится в голове, про похищение наследника. Она родила, не сообщила, и, видать украла что-то в доме, помню, она сама пожаловалась, что на неё напраслину возвели, потому уволили. Меня на допрос вызывают, знал ли я о том, что дитя не моё и вообще чья ты дочь, это главный вопрос. А с тобой всё ещё сложнее, всё на личное усмотрение папаши.
— Да какой он мне папаша. Писюн свой неразборчивый не в ту … вставил, а нам отвечать? — я вскипела, мне сейчас вот ещё этого не хватало. Только из одной проблемы вылезли, и сразу в следующую нас судьба окунула, да с головой.
— Так-то оно так, но он себя жертвой возомнил. У него вроде бы сын-то есть наследник, но Бог его знает, просто из мести, эти люди жестоки. И не терпят, когда кто-то их вот так пытается нагнуть, облапошить и обхитрить. Я ждал чего-то подобного. И ничего хорошего не светит, раз Марью вот так без суда и следствия…
— Так, сейчас важно взять магазин, с этим князем позже разборки устроим, ты просто помни, что узнал правду обо мне в день, когда она меня ударила и, хлопнув дверью, ушла. Об этом уж весь город знает, многие мой синяк видели. А я вообще после инсульта ничего не помню. Я его видела, не такой он монстр, а Марью наказали, ну так ты же её лучше всех знаешь, она святого доведёт до припадка, истерики и бешенства. Поделом ей.
— Права! Давай бумагу составлять, отправим вас с Виолеттой делать заявку, она девица хорошенькая и картинки эти милые, думаю, что вы справитесь.
— У нас нет иного варианта. Но там же не надо делать презентацию, и устраивать музыкальное представление.
— Нет, только в общих чертах, сама понимаешь, хозяйке должно быть комфортно с нами и нашими покупателями, вот и всё.
— Золотые слова. Так и будем выдавать информацию.
И мы с отцом принялись за работу, время от времени совещаясь в точности формулировок и цене вопроса, я всё же предложила написать предоплату за девять месяцев. И отец согласился, не такие большие деньги, а другого такого магазина нам уже не найти…