Глава 44

Дворец меня потряс своей красотой и убранством, конечно, для современного человека, дизайн с позолотой выглядит несколько музейно, и это в лучшем случае, а в худшем – вульгарно. Но здесь всё пронизано, пропитано искусством, творчеством и истиной красотой.

В первом зале, где мы с мужем расписались в книге регистрации, оказалось немноголюдно. Всего человек двадцать, почти все мужчины, только одна пожилая дама, супруга посла, но она меня проигнорировала, мягко говоря, скорее всего, между нами, не нашлось бы тем для разговоров.

— Видишь, скучнейшее мероприятие.

— Уф! И я этому несказанно рада.

Не успеваю закончить фразу, что потом будут балы, а я уже окажусь не способной танцевать, как вошёл очередной приглашённый на вручение чего-то. Мы повернулись посмотреть на сотоварища и с величайшей радостью увидели в дверях барона Фридриха фон Экхарта.

— Фридрих! Боже мой, как мы рады! Вас вернули?

— Да, и сегодня вручат документы на гражданство, всё же я почти четверть века здесь живу, и мой приход остался без попечения. Так что ваши хлопоты, Савелий Сергеевич, не прошли даром.

Мой муж крепко пожал руку другу, а Фридрих галантно поцеловал мою через пепельную перчатку.

— Мне очень нужен наставник…

— Да, потому я и приехал. С дочерью уже провёл некоторое время, её жизнь расписана по минутам, и я там не чувствую себя свободно. Так что я очень рад вернуться и ещё больше рад в первый же день встретить вас.

Наш тёплый, дружеский разговор прервался церемониймейстером, он звучным голосом попросил нам пройти в торжественный зал и встать полукругом слева направо напротив небольшой трибуны.

Степенно под звуки торжественного марша все приглашённые прошли и встали, как рекомендовано, я оказалась в центре, с одной стороны Савелий, с другой Фридрих. Есть кому поддержать беременную, волнующуюся женщину.

Снова громогласное бесконечно долгое объявление с перечислением всех регалий, званий и вотчин нашего царя-батюшки Его Величества Александра.

Двери открылись, и вошёл царь.

Я даже не успела его рассмотреть, сразу присела в книксен и пока слышала звонкие шаги по мраморному полу, так голову и не поднимала, всё пыталась унять нервную дрожь.

Признаться, даже когда поднялась, почему-то старательно не смотрела на царственную фигуру. Уже начали награждать, вручать документы, ордена и грамоты, а я всё стою и витаю в облаках. Только чтобы не концентрироваться на моменте, и не впасть в панику окончательно.

Первой из нашей троицы вызвали меня.

На автопилоте подошла, присела в глубокий книксен, встала, получила плотный лист с витиеватыми узорами и таким же шрифтом, какой и не прочитаешь с первого раза. Тонкая атласная лента, и печать, от которой тоже невозможно отвести взгляд. Такой красивый документ сам за себя говорит.

— Ваш отец говорил мне о вас, и в самых превосходных эпитетах, но я и подумать не мог, что вы такая красавица. Примите мои поздравления, и все ваши начинания похвальные, надеюсь, что у вас хватит сил победить нашу закостенелую бюрократию, я вам обещаю оказывать всяческую, разумную поддержку! — самые точные и неожиданные слова, от которых я, признаться, немного ошалела. Думала, что он скажет что-то типично торжественное, а он незаметно выдал мне права на инновации.

— Огромнейшее спасибо за доверие, у меня есть замечательная команда, думаю, что мы справимся, а под вашим величайшим предводительством и тем более.

Кажется, я сама того не осознавая, но выдала самый верный ответ, какие хотел услышать царь.

Он чуть дольше пожал мою руку, и я снова присела в книксен, а потом вернулась на своё место. Следующим пошёл Савелий, и с ним тоже состоялся приватный разговор, ему вручили грамоту на присвоение чина барона, а потом к Его Величеству подошёл барон фон Экхарт.

Кажется, царь решил усилить «бригаду» зачистки своего окружения, это скоро поймут и прочувствуют наши недоброжелатели, но теперь уже назад пути нет. Наша страна обязана преобразиться.

В конце торжественной «линейки», нас снова поздравили, подали шампанское и пожелали успехов в наших непростых делах…

На самом деле говорили много, а я уже не вникала в суть происходящего.

Во мне вдруг начала просыпаться сила…

Вот это стало сюрпризом даже для Экхарта и Савелия.

Стоило грамоте попасть в мои руки, не сразу, конечно, отойти от Его Величества на безопасное расстояние я успела, но потом началось такое…

Я начала словно ленту в соцсетях, и профили всех присутствующих видеть с личными делами. Слышу какое-то слово и на него сразу масса информации…

Первым понял Экхарт:

— Это первое время, пока сорвало заглушку. Не волнуйся, держись. Просто придётся несколько дней просидеть дома, пока идёт привыкание. Это ещё усиливается из-за беременности, у тебя, как и у Савелия в первые дни, сейчас двойная одарённость, личная и малыша.

Киваю и теперь стою, только держась за мужа, буквально вцепилась в его руку. Голова кружится, но хотя бы тошноты нет, типичной для токсикоза.

НЕТ, у меня начался мистический токсикоз.

Ни о каком ресторане не могло быть и речи. Муж с Фридрихом отвезли меня домой, горничная помогла раздеться, и я, не успев положить голову на подушку, отключилась.

Пролежать пришлось три недели, ради сохранения малыша. Как сказал, Фридрих – типичное дело, у одарённых мамочек. Но зато потом будет всё как по маслу.

К нам теперь как к себе домой приезжает князь и теперь не просто так!

Я стала оракулом, причём, очень точным, с детальными выкладками по всем вопросам. Сначала пришлось мои данные проверять, а потом оказалось, что я словно получила доступ к описательной части этого мира. Если существует такая книга, где всё-всё прописано – то я её читаю.

— Поразительный талант, но и тяжкий, держись, дочь, Экхарт заверил, что это после родов пройдёт, — князь уже по-отечески разговаривает со мной, взяв за руку и прекрасно понимая, что я и про него всё вижу. У меня нет преград, какие есть у Ремезова.

— Или привыкну и научусь фильтровать. А пока я займусь подробной проработкой наших проектов. Мне даже сведений не надо собирать. Я смотрю на карту и вижу все данные про место, какие есть проблемы на участке, камни, болотина, какой фундамент стоит выбрать или вообще оставить под сквер…

— Поразительное свойство, я про такое даже не подумал…

— Я в таком случае вообще буду делать тогда по городской среде заметки, вы бы мне самую свежую карту принесли, и я всё, что вижу, распишу.

— Непременно! Поразительно, обычно таланты несколько оторваны от реалий, и всё больше про отношения, тайны. А у тебя настолько прагматический подход, что этим грешно не воспользоваться.

Улыбаюсь: да уж, прагматики во мне сейчас с избытком.

— Не серчайте, но это у меня от Ивана Петровича.

— И я этому очень рад! Практической пользы и экономии на миллионы, ты просто спасительница казны.

Григорий Васильевич немного перегнул с объёмом моих заслуг, но в целом прав.

И закипела у меня работа, первым я пересчитала как суперкомпьютер и искусственный интеллект вместе взятые всё, что касается моей мебельной фабрики. Выдала самый точный бизнес-план развития на ближайшее десятилетие, с учётом того, что в городе за это время возведут примерно пятьдесят полноценных жилых дома.

Второй проект, какой я сделала – «Мельница», с ней оказалось проще, потому что всё ещё в процессе, но я внесла коррективы в планы стройки, сказав, что все помещения нужно перенести от воды метров на триста, в скором времени река поменяет немного своё русло в этом месте, да и опасность наводнения никто не отменял. И рассчитала мощность, предложила сделать запас помещений, для ещё одного агрегата, более мощного, какой мы за пять лет создадим сами.

Третий проект оказался объёмным, затяжным, но очень нужным. Князь Разумовский и граф Орлов добились разрешения предоставить мне на проверку генеральный план столицы и окрестности. Три зимних месяца я диктовала писарю данные по каждому участку, иногда по строениям, особенно тем, что требуют срочной реновации. Обнаружила несколько перспективных мест для строительства. Какие разовьют и подтянут за собой инфраструктуру городской среды.

К концу моей беременности, мы с писарями и инженерами по землепользованию создали четыре огромных фолианта толщиной по тридцать сантиметров каждый. Почувствовала себя кадастровым инженером и оценщиком сразу.

Мои помощники уехали с докладом в министерство, а я приготовилась ждать схватки…

Потому что за время моей беременности уже многое случилось, и всё без моего участия. Виолетта вышла замуж за Модеста, по моему настоянию, потому что ждать, когда я рожу, а потом не смогу первые дни оставлять сына. Летти сначала упёрлась и не желала уступать, но потом решилась: всё же не стоит откладывать жизнь.

Отец и Ия поженились довольно поспешно, ради детей, чтобы оформить опеку на Даниила и Леночку, с ними малышам спокойнее, чем с нами.

Савелий получил официальный сан, но службу продолжил нести Тайным советником при новом канцлере — Григории Васильевиче Разумовском.

Единственное, что пока не случилось – это не получилось у Разумовского примирить сына Матвея с моим появлением в жизни отца. Для парня я так и осталась воровкой ЕГО дара! Он так и сказал, что никогда не простит отца, ни за меня, ни за ссылку деда, ни за измену матери, хотя на тот период, когда у него произошло «свидание» с матерью Анны, князь Григорий даже не встречался со своей будущей женой. Вот такая ложка дёгтя в огромную бочку мёда попала и слегка подпортила общую радость. Но Григорий Васильевич на удивление, принял решение сына как данность, а мне сказал, что к этому шло давно, и даже не будь меня, с таким характером, как у Матвея, ему дара, особенно такого продуктивного не видать, как собственных ушей.