Глава 8. Отцы

Григорий Васильевич Разумовский довольно долго изучал бумаги, трижды начисто переписанные и отредактированные лично графом Орловым. Некоторые формулировки напоминают закрытые двери, за которыми скрываются целые тома информации, и не самой безопасной. Однако пока либо недоступной самому Андрею Романовичу, либо он не решился сразу выдать тайны, от которых пошатнутся многие кресла, полетят головы и вообще могут начаться проблемы невиданного размаха.

В конце донесения совсем свежая приписка о скоропостижной высылке барона Фридриха фон Экхарта. Единственного человека, способного расследовать тёмные дела сектантов.

Князь быстро взглянул на посетителя, несколько раз постучал пальцами по полированному лаком, чёрному столу и шумно выдохнул.

— Начну с финального аккорда, друг мой. Экхарта правильно выслали. Ибо дело, в какое ему пришлось стремительно вмешаться, с какого-то этапа начинает носить политический характер, а он как никак подданный другой страны. Его свидетельства могут пагубно отразиться на деле, и в процессе дознаний. Но жаль терять такого человека. И жаль, что теперь нет связи с этим призраком.

— Связь как бы есть. Но в своей записке Фридрих сказал, что Митя не выдержал схватки с той сущностью, какая помогала и усиливала способности Распутина, а этот человек, судя по отчёту, был довольно мощным гипнотизёром.

Разумовский снова быстро просмотрел листы и уточнил:

— Связь как бы есть. Это что значит?

Орлов на секунду замялся, вздохнул и выдал тайну, какую лучше было бы умолчать, потому что в просьбе Мити ничего не было сказано о разглашении информации про способности Анны. А Его Сиятельство уже проявил к девице интерес.

— Всё дело в той девушке, какую вы встретили у меня в фойе не так давно. Анна Шелестова, прекрасная, одарённая, но, по словам призрака, её одарённость только следствие инсульта. Она потеряла сознание, впала в кому, а когда очнулась, потеряла память, забыла даже про любовь к моему сыну. А у них была настоящая страсть, какую забыть невозможно. Вот вследствие этого инсульта, а он подтверждён самим Склифосовским, она начала видеть и слышать призраков. И один из них этот Митя, он, кажется, бывший сыщик, и даже после смерти не забыл свои привычки. Сейчас я не могу знать, в каком состоянии дела и здоровье Анны Ивановны, но я поклялся, что стану её покровителем.

В этот момент карандаш выпал из руки князя, прокатился по столу и упал на пол.

Разумовский даже не попытался его поймать или поднять. Сидит, уставившись на своего старого друга, и пытается осмыслить услышанное.

— Кхм, вы шутите? Она опозорила вашего сына, эта глупая шумиха с дуэлью, развод, нелогичные поступки. Около неё постоянные скандалы, а вы отзываетесь о ней, как о человеке в высшей степени замечательном, она очаровала вас? Это влюблённость?

Орлов прикрыл глаза и беззвучно рассмеялся. Кажется, его благосклонность к этой деве уже не только Модест воспринимает за романтическую слабость.

— Будь я не женат и моложе, то непременно бы увлёкся. Чреда опрометчивых поступков – следствие инсульта. Но в целом она очень разумная, честная. Я предлагал ей внушительный комплект бриллиантов на откуп, чтобы она отказалась от Егорова и вышла замуж за Модеста, но она отказала. Не взяла. Такие женщины редкость. И она…

— Всё, хватит её нахваливать, я уже понял. Одарённая, сильная натура, гордая и отзывчивая, так как выбрала мужа, пострадавшего при пожаре. Такую жертвенность действительно не так часто встретишь в нашем обществе.

Орлов даже не понял, как реагировать на столь резкий, раздражённый окрик друга, замолчал, не понимая, чем ответить, может быть, он действительно слишком много лестных отзывов о девице сейчас перечислил. А ведь дело-то о другом, о секте…

Молчаливая пауза затянулась.

— Она моя дочь…

— Кхм, кх-кх, — Орлов в этот момент делал вдох и чуть не подавился, в горле запершило. Всё что угодно можно было предположить, но такое.

— Эта информация уже вырвалась на волю. Я и не знал о её существовании. Но случайно встретив у вас, признал, а потом её и мать призналась. Но самое неприятное, что уже есть несколько свидетелей, каким до поры рот можно заткнуть, но скоро всё тайное станет явным. Дело некрасивое, и более того, этот инсульт — следствие родовой блокировки на рождение бастардов. Выжить могли бы самые одарённые. У неё этот дар не исчезнет, она унаследовала весь мой потенциал, как первенец. Понимаете, о чём я? Долгие годы думали, почему Матвей Григорьевич, будучи первым сыном, не проявил достаточных ментальных способностей, а тайна оказалась на поверхности, я нагулял дочь от шалавы. Ладно хоть она не избавилась от ребёнка, сослав в эти ужасные приюты, и Шелестов вырастил Анну в богатстве, заботе и любви.

— Простите меня, Григорий Васильевич, я до сих пор не могу осознать ваших слов, она ваша кровная дочь? — в этот момент вселенское разочарование обрушилось на плечи Андрея Романовича. Такая женщина была рядом, и у неё с Модестом могло случиться венчание…

— Да, кровная дочь, первенец, ребёнок, забравший все мои дары, и раскрылись они, видимо, после того самого инсульта. Потому я не чувствовал её всё это время. И сам уже который день нахожусь под впечатлением. Она сильная, живучая и, похоже, что обладает всеми качествами благородной души. За исключением одного: она не признанная, и моя семья её никогда не признает. У нас категорический запрет на бастардов. Если не я, то мой дядя, может потребовать её ссылки в монастырь. Как мне уже пришлось поступить с её матерью. Теперь Анна – моя уязвимость. А учитывая всё вот это, — князь кивнул на листы с донесением. — Учитывая всё то, что сейчас начнётся, то достанется всем и ей в первую очередь. Не понимаю, почему секта взялась именно за Егоровых, почему Анна так неудачно попала в эту историю.

Орлов с трудом справился с эмоциями, взял себя в руки и предложил свою версию:

— Вполне возможно, что это стечение обстоятельств. Анна здесь случайно. И секту мы разорили тоже по случайности. Ключевая фигура в истории Лидия, сестра Савелия. Канцелярия просто спасла её и других детей, а потом сама же Лидия под гипнозом случайно сожгла дом секты. Так что дело можно повернуть, как удачное для полиции стечение обстоятельств.

Снова молчание, знатные мужи обдумывают каждое слово, ситуация близка к катастрофе.

— Хорошо, через газеты подадим общественности эту информацию именно так, что эта секта местечковая, тайная и прикрывалась благотворительностью. И более ничего. Даже пожар опишем несчастным случаем. Чтобы подвижники секты, имеющие власть не заподозрили злой умысел с нашей стороны. Продолжим раскапывать и распутывать детали тайно. Но над нами висит другой скандал, правда об Анне рано или поздно просочиться…

— А вы не признавайтесь!

— В смысле? Она моя дочь.

— Эта женщина, что родила Анну весьма эксцентричная натура, её уже сослали в монастырь за клевету против собственной дочери и знатной фамилии. Непризнание ребёнка, конечно, ложь, но ложь во спасение Анны и вашей репутации. Просто не встречайтесь с ней.

Орлов сам не поверил, что способен сказать такое князю, но сказал и теперь ждёт реакции на провокационное предложение.

— А вы правы, но боюсь, что наш доблестный глава рода такую сплетню решит проверить, у него тоже нет одарённых детей. Даже не представляю, что может произойти, если он учует родственную связь с Анной, а он учует, то его такими сплетнями не провести. Он начнёт действовать сам, а как, этого даже я не могу предвидеть. Даже если избежим скандала, то кары от Ярослава Разумовского избежать вряд ли получится.

— В этом случае остаётся лишь положиться на судьбу и на везучесть Анны.

— Да, и всё же мне придётся с ней встретиться.

— Ваше право, не смею вмешиваться, и вам виднее. Проблемы-то в докладе не все, у меня есть ещё одно дело, связанное с моим сыном, не решился я записать эти данные и скажу на словах, совет нужен и срочный. Его пытаются подкупить. Взять, так сказать, под крыло какие-то силы, связанные и с сектой, и с Министерством иностранных дел. Но цель, прямо скажу, амбициозная. В скором времени сделать из него канцлера или тайного советника. Дерзко ему такое предложение выставила Варвара Румянцева, можно было бы посчитать бредом влюблённой девы, но увы, даже быстрая проверка некоторых данных подтвердила их намерения. Понятия не имею, как быть в этой ситуации. Но причину я понимаю, опять же со слов этого Мити. У Модеста дар предсказателя, но через стихи, и ему нужно состояние лёгкости и влюблённости, тогда дар себя проявит. Признаюсь, в детстве за ним замечались такого рода способности, но мы не придавали им особого значения. Пока нет возможности проверить. И я прошу совет, как ему поступить.

— Я посодействую, и ему дадут должность в моей коллегии, не самую пыльную, но всё же ответственную по части военных преступлений. Назначу младшим следователем, будет недалеко от меня, присмотрю за вашим парнем, если на него началась охота, то охотники скоро себя проявят. И подыщите ему подходящую девицу, объявите о помолвке и так отметёте от себя всех алчущих. И прошу меня понять правильно, он никогда не будет канцлером не потому, что плох, просто на этом посту должен быть человек-глыба, судя по описаниям, кто-то похожий на Анну. А Модест — тонко организованная поэтическая натура, и я не удивлён его дару. Поэты в принципе чувствуют тонкий план и жизнь. Понаблюдаю. Возьму под крыло с таким же рвением, каким вы взялись защищать мою дочь…

То, что Разумовский снова назвал Анну своей дочерью, заставило сильнее волноваться Андрея Романовича, не отступит отец, есть эта тяга в нём, и желание узнать своего первенца, и с этой тягой бороться невозможно.

Орлов сам точно так же относится ко всем своим детям. И с этим ничего не поделать…