Глава 10. Долгожданный семейный ужин

Стоим в полумраке комнаты, слегка ошалевшие от обжигающей волны новых отношений, оба смутились, словно сделали нечто запретное, нарушающее наши договорённости. Но пока лучше молчать и не обсуждать. Нам и не надо. Мы всё понимаем друг про друга, и слова только всё испортят.

Скорее меняю тему, чтобы он не сказал лишнего:

— Сейчас организуем общий ужин, я сбегаю, позову отца, ты сам дойдёшь? Или тебя проводить?

— С тростью дойду, как раз пока поднимешься и спустишься с третьего этажа, я и доковыляю.

— Не прибедняйся, из гардеробной ты вышел бодренько. Но лучше пока не спеши, теперь кроме себя самого, тебе некому помогать.

— Мне помогает твоё присутствие, твоя улыбка и…

Он осёкся и не произнёс слово «любовь».

— Я пойду к себе, нужно ещё причёску поправить, отца позвать, позже зайду за тобой.

Освобождаю руку из его крепкой хватки, как же ему не хочется расцеплять пальцы…

— Буду ждать с нетерпением.

Сказал игриво и подмигнул.

Ох, не нравится мне его новое поведение, слишком много Мити. Кажется, даже голос изменился, улавливаю те самые нотки сарказма.

Пришлось сбежать, потому что так и не отпустило, подкачал харизму себе мой «бывший будущий» муж. Прям эдакий мачо получился, и я теперь понимаю, что не доверяю ему.

Придётся заново ему учиться ходить, а мне его изучать, не хочу обжечься, не дай бог, он станет бабником.

Мысль, конечно, тупая, но не лишена основания, после подобных катаклизмов некоторые люди начинают и ртом и опой хапать от жизни приключений, прям по грани ходить. И я таких очень много знала, в нашем круге общения были такие и мужчины, и женщины с негласным диагнозом «Саманта Джонс». Одинокие, жаждущие остроты ощущений во всём, в горах, в море, в арктическую поездку с ними интересно, но вот с личной жизнью у таких людей – катастрофа, дальше секса события никуда не развивались. Ради компании им прощались мелкие слабости, единственное, что им категорично запрещалось, это приводить с собой на вечеринку, а тем более брать в поездку-поход новых и случайных партнёров, с которыми они не встречались и пяти раз. Как говорится, ничего личного, но ваши жаркие приключения пусть остаются где-то на стороне и подальше от нашего клуба по интересам.

Надо же, вспомнилось и так ярко. Здесь бы тоже подобный клуб устроить, но нет самолётов, нет машин, дальше Ладоги быстро не прокатиться, даже Карелия выпадает.

— Жаль, — шепчу себе, глядя в зеркало. Реально жаль. Очень хочется куда-то на природу, чтобы развеяться, подышать морским воздухом, понырять с аквалангом…

Об этом придётся забыть навсегда. У меня теперь другие развлечения.

Поправить перечёску быстро не получилось, пришлось волосы как следует расчесать, сделать хвост и из него шишку, воткнуть все шпильки. Накинуть на платье широкий, красивый кружевной воротник и взять две коробки с подарками детям.

Давно пора их побаловать, но по магазинам малышам пока рано, там слишком шумно, потому я взяла на себя смелость и купила всё, что посчитала нужным: краски, альбомы, куклу, маленького медвежонка, набор оловянных солдатиков, маленькие, деревянные фишки с буквами, из которых можно составлять слова. Другие игрушки мы купим потом, когда все вместе отправимся в Торговый центр.

Домочадцы уже начали собираться в гостиной, первым услышала голос отца, он впервые увидел Савелия стоящим на своих двоих.

Радостные возгласы разнеслись по дому, и я тоже поспешила в гостиную.

Прасковья Авдеевна нарядилась, смущённая стоит, не знает, куда присесть, Иван Петрович по-хозяйски, как массовик-затейник усадил её рядом с собой, Виолетте выделил место напротив, а между мной и няней осторожно, под всеобщие ободряющие слова присел Сава.

— Подумать только, как ты нас напугал, голубчик, как мы молились-то за тебя, и вот уже встал. Услышал Бог наши молитвы. Тьфу-тьфу-тьфу на тебя, родненький, ты наш, — няня не выдержала и прошептала, перекрестила своего любимчика и помогла ему с салфеткой, он теперь её сынок, словно сама вынашивала, выхаживала, на ноги ставила. По сути, так и есть.

Позже всех в гостиную вошла Ия Максимовна, держа за руку слегка напуганную Леночку. Данила идёт более уверенно, но, увидел сколько людей собралось, смутился, быстро взглянул на гувернантку, но успокоился, когда услышал мой голос:

— Проходите, у меня для вас есть маленькие подарочки, вот это тебе, Данила, а это тебе, Леночка. Пока нам подают еду, можете развязать ленты на коробках и посмотреть, что вам зайчик велел передать.

Встаю из-за стола, приобнимаю детей по очереди, символически чтобы не смутить. И сразу дарю подарки, чтобы они хоть немного оттаяли.

Леночка сразу отошла к дивану и развязала ленту, открыла коробку и ойкнула.

— Ой, это всё мне? Всё-всё? А мы точно не обеднеем? — они так и не поняли слов про зайчика, видимо, не знают такого выражения. У этих деток напрочь уничтожены все романтические иллюзии.

— Нет, не обеднеем, нас вон сколько взрослых и все трудимся, так что на подарки заработаем, не переживайте, — пытаюсь успокоить слишком уж экономных детей. Они были бы рады и простым самым маленьким подаркам. Может быть, я слишком уж щедро, надо было спросить у Ии, не нарушаю я какие-то педагогические законы. Но уже поздно. Детские личики светятся счастьем, значит, я всё сделала правильно.

Леночка взяла куклу с собой за стол, а Данила медвежонка, наконец, уселись рядом с Иваном Петровичем и Ией Максимовной, им на стулья подложили подушки, чтобы повыше и удобнее было сидеть.

— Дорогие мои, добро пожаловать в семью. Я Иван Петрович, это наша нянюшка Прасковья Антиповна, ну, вы её должно быть, знаете. Эта наша Виолетта, дядюшку Савелия вы помните. И с Аннушкой тоже знакомы. Мы теперь ваше семейство, будем жить-поживать, да добра наживать. Теперь уж всё будет хорошо, и даст Бог, не обеднеем. У нас вообще сегодня праздник, новый магазин скоро откроем, я, наконец, подписал купчую на войлочный цех, и теперь тоже предприниматель, и дом Савелия продан. Завтра Агеев заберёт готовые бумаги. Вот такие свершения, с нас как проклятье снялось. Всё в один миг закрутилось, завертелось и слава Богу!

— Поздравляем! — негромко воскликнули мы все и чокнулись высокими бокалами с игристым, детям Ия налила морса.

Подали ужин, какой я заказала в ресторане, мягкое отбивное мясо, с запечёнными овощами, сыры, канапе с паштетом. И малосольные огурчики, маслята и прочие разносолы, это уже из деревни привезённое няней добро, без которого ресторанная еда немного померкла бы.

— Позже ещё торт будет! Так что оставьте местечко в животах для десерта, — напоминаю, и сама не могу оторваться от ужина. Так, всё вкусно, и приятная компания, и наконец, отпустили страхи за будущее, мне передалась отцовская заразительная уверенность в успехе.

Увлечённо жую и наблюдаю за детьми и не сразу заметила, как Савелий украдкой поглядывает на меня, уж такие жаркие взгляды. Смущённо улыбаюсь, словно у нас, как у гимназистов есть свой секретик, о котором все догадываются, но мы всё ещё играем роль, будто бы ничего не происходит и всё обычно.

Очередное переглядывание и я вдруг уловила мысль Савелия, он не про нас намекает, главного-то я и не заметила.

А главное, за этим столом то, что наш Иван Петрович не может отвести взгляд от смущённой Ии Максимовны. Куда делось его красноречие и говорливость. По своему обыкновению рассказал бы о подвигах, о том, как прогибал хозяина цеха на уступки. А тут молчит и любуется на розовощёкую нимфу. А та как-то слишком уж много внимания детям начала уделять, тоже, видимо, от волнения.

Придётся как-то спасать ситуацию глупым вопросом, а то сбежит наша гувернантка и где я новую найду.

— Отец, а что там у нас с верблюдами?

— С кем? — кажется, он уже вообще ничего не слышит и никого не видит. Это надо, как его Ия заворожила.

— Ну с животными большими, лохматыми, для твоего цеха-то? — я настойчиво вывожу его из любовного транса. Который уже даже Виолетта заметила и тоже улыбается.

— Ах, верблюды? Так, а что у нас с верблюдами? — он окончательно спалился.

— Так, я и спрашиваю, что у нас с верблюдами, ты хотел в Нижний Новгород кого-то отправить, там шерсти тюков десять закупить для производства войлока и возможно верблюдов купить.

— Ах это! — отец наконец-то опомнился и вернулся в реальность. Но поглядывать на Ию не перестал. — Отправим, ярмарка через три недели, вот хотя бы Виктора и ещё двоих деловых представителей, шерсти-то надо бы тюков двадцать, ведь если ты расширяешь производство на фабрике, то туда много пойдёт. А про войлочные изделия я тоже решил не забывать, валенки, потом эти твои стёганные одежды, и ватин, всё полезное, всё будет иметь успех. Так что привезу вам зверей диковинных, не то лось, не то конь, но с горбами на спине и мохнатые.

— Они страшные? — прошептал Данила.

— Нет, милые, у них очень большие глаза, и они пугливые, так что неопасные. Но редкие, будем надеяться, что нам удастся их привезти и устроить настоящую верблюжью ферму. Жаль, нет лам и альпак.

— А это ещё кто? — прошептала теперь уже Виолетта.

Ответ пришёл от того, от кого все меньше всего ожидали, от Савелия:

— В Южной Америке живут небольшие очень милые животные, у них длинные шеи, мордочки похожи на овечек, а глаза огромные, как у оленей, и очень пушистая и качественная шерсть, очень мягкая и тёплая. Самые миролюбивые создания, хотя нет, самые миролюбивые это, кажется капибары, да Аннушка.

Киваю…

В этот момент я поняла, что Савелий сейчас в таком же состоянии, как и я в первые дни, когда оказалась здесь. Но ему намного тяжелее, память Мити, наверное, пугает, сбивает с толку, и некоторые сведения он просто не может понять. Если потрясение от этих необычных, футуристичных данных окажется более глубоким, то настоящий Сава может уступить.