Глава 18

Когда мы вышли из дома, я заметила шепчущихся у амбара цакхов. При виде меня, они тут же бросились врассыпную и заметались, хватая мешки. Воглур и Лагдум столкнулись лбами, а Гэрхей поцокал языком и покачал головой, делая вид, что не при чём.

– Эх, узнай потом, что мохнатики снова задумали, – привычно вздохнув, попросила отца.

Тот кивнул с самым серьёзным видом:

– Глаз да глаз за этими прохвостами! И зачем мы их держим?

– Их присутствие подкрепляет легенду о моём происхождении, – напомнила с лёгкой нотой сожаления и удивлённо огляделась: – А где наша лестница?

На чердак, где подсушивались готовые конфеты, не было прямого выхода из дома. Сами мы забирались по приставной лестнице, а цукаты поднимали с помощью верёвки и корзины. Не очень удобно, зато трём здоровым лбам и одной маленькой сладкоежке было сложнее уничтожить товар.

Сейчас же, испугавшись неожиданного визита лорда дракона, я намеренно отправила ребёнка наверх, зная, что Мила будет в безопасности… И занята!

– Вот она! – воскликнул Нэхмар, поднимая лестницу, которая упала в высокую траву. Приставил к стене: – Я подержу, лезь первой!

Не стала спорить и привычно быстро забралась наверх. Присела на выступ и, подобрав юбки, осторожно влезла в квадратное отверстие. Таких на чердаке было несколько, что обеспечивало отличную циркуляцию воздуха. Здесь даже в дождь было сухо и хорошо проветривалось. Позвала дочь:

– Мила?

Осмотрела стеллажи, которые Нэхмар соорудил для того, чтобы на каждую из множества полок ставить деревянную доску, присыпанную сахарной пудрой. Она не давала цукатам слипаться, а ещё подкрепляла теорию о секретном рецепте моей семьи.

В Дерездуре не было снега, который часто выпадал в горах Мурзуша, поэтому маленькая деталь работала на нас и придавала конфетам оригинальный вид. Повезло, что до меня никто в городке не додумался крошить сахар, который здесь добывали из сахарных деревьев, в пыль.

Я заглянула за стеллажи, полки которых были пусты, а часть подставок опрокинута, и увидела дочь:

– Вот ты где!

Мила сидела на полу посреди этого хаоса, икала и поглаживала животик, а рядом с ней округлым пузиком кверху лежал дракончик.

– Ну что же вы натворили? – собирая деревянные подставки, пожурила я. Мила засмеялась, показывая крепкие белоснежные зубы, а дракончик сыто рыгнул, выпуская в воздух облачко пара. Я покачала головой: – Всё с вами ясно.

Я не волновалась, что у малышки начнётся кариес, ведь наш рацион практически состоял из дешёвой тыквы. Каши и супы, сок и отвары, мы постоянно питались практически только этим. Мякоть тыквы, в которой содержится много витаминов, включая фтор, укрепляет эмаль и отбеливает её. Ни у меня, ни у дочери, ни разу не возникло проблем с зубами. Да что там! Зубы стали крепче даже у Нэхмара!

А вот и он сам. Поднялся и, залезая внутрь, проворчал:

– Ну вот, опять начинать сначала! Продавать теперь нечего… – Осёкся, заметив дракончика, и попятился: – Ч-что эт-то?

– Думала, ты скажешь, – придержала его за локоть. – Не бойся. Не укусит.

В этот момент дракончик громко лязгнул зубами и снова рыгнул, выпуская облачно пара, а Мила засмеялась. Похоже, им обоим очень нравилась эта игра.

– Никогда не встречал ничего похожего, – осторожно ответил Нэхмар и обошёл дракончика так, чтобы держаться как можно дальше. Приблизился ко второму стеллажу и выдвинул деревянный поднос, на котором осталось меньше половины цукатов. Судя по следам когтей, здесь порезвился новый друг нашей крошки. – И тут?

Вздохнув, обернулся и укоризненно покачал головой, а Мила спрятала лицо в ладонях. Дракончик попытался повторить её жест, но лапки не доставали до мордочки, и малыш прикрылся крылышками. Я невольно улыбнулась, а Нэхмар недовольно проворчал:

– А вот мне не смешно. Конфет осталось очень мало! Сделать новые до базарного дня мы не успеем.

– Ничего страшного, пап, – утешила его, и мужчина тут же растаял. Ему нравилось, когда я называла отцом. – Сделаем побольше тыквенных левашек.

– Их не очень хорошо покупают, – делая сердитый вид, пробубнил Нэхмар, но я уже видела, что мой приёмный отец и дедушка Милы уже готов сдаться. – Всё же люди предпочитают либо привычное, либо необычное. В прошлый раз больше половины левашек пришлось отдать фанг Отонии для подарков. Бесплатно!

– Всё реклама, – убедительно продолжила я наш вечный спор. – Уверена, горожане рано и ли поздно оценят наше ноу-хау и жить не смогут без тыквенных левашек. А у меня возникла ещё одна идея, до которой раньше руки не доходили. Как раз появился повод попробовать свернуть из сладких тыквенных лепёшек не рулетики, а какие-нибудь фигуры. Мила, поможешь?

– Да! – обрадовалась девочка, которой понравилось оригами так же, как и мне. – Сделаю Рыню!

Дракончик снова выпустил в воздух облачко пара, и Нэхмар, схватившись за грудь, подпрыгнул:

– Тьфу ты! Забыл про этого… – И тут же сурово спросил внучку: – Мила, кто это такой?

– Его зовут Рыня, – важно сообщила моя дочка. – Он добрый и любит сладкое!

– Это мы поняли, – мягко ответила я и протянула ей руку. – Идём. А дедушка пока тут всё приберёт.

Нэхмар кивнул, соглашаясь:

– Пришли Гэрхея в помощь. Надо спустить вниз доски и помыть. А он из троих цакхов самый толковый.

Оставив мужчину разбираться с последствиями детского произвола, я спустилась по лестнице и подождала дочь. Мила крепко держала в одной руке дракончика, другой вцепилась в перекладину и не позволяла себе помочь.

– Сама,– предупредила меня, и я кивнула.

– Гэрхей! – позвала помощника. – Неси корзину! Предстоит много работы.

Пока моя девочка осторожно слезала, я страховала её, придерживая лестницу, а сама раздумывала о неожиданном визите Гронира. Появление мужчины, который пять лет назад бросил жену, было подозрительным, но сейчас я вспомнила о своём первом желании. Почему, когда лорд появился, первым делом мне захотелось спрятать дочь?

«Ходили слухи, что чужаки ищут дитя дракона», – вспомнила разговоры цакхов.

Сейчас, когда опасность отступила, мысленно похвалила себя за правильное решение. Ведь Мила действительно дочь дракона. И не какого-нибудь, а самого владыки Лэйна!

«Не потому ли король поспешил спрятать принцессу до родов? – возникла мысль. – Что, если идёт игра, о которой я не знаю?»

Быть пешкой в политических интригах не хотелось, но и вступать в противостояние я не могла себе позволить. Чужачка, занявшая тело дочери короля, что я могла? Будучи бабушкой Клавой мало что понимала в политике, а сейчас, став фанг Клавой, знала ещё меньше. Ведь это чужой мир!

«Лучше жить тихо, растить тыкву и продавать конфеты».

Мила вдруг крикнула:

– Мам, лови нас!

И прыгнула ко мне с середины лестницы. Я поймала дочь и со смехом закружила её вместе с дракончиком. Тот распахнул пасть и, замахав крылышками, испуганно запищал. Остановившись, я отпустила малышню и, наклонившись, осторожно погладила нового питомца Милы по голове:

– А он хорошенький, когда не плюётся огнём.

– Фанг Клава, – с вызовом в голосе позвал Лагдум, и я выпрямилась. С подозрением посмотрела на цакха, который переступал с ноги на ногу и мял в руках свиток. Глянул недобро: – Можете записать на моё имя ещё один золотой?

Так вот о чём шептались эти проходимцы? Лагдум спросил, кто подойдёт ко мне с очередным его долгом? Даже пытался уговорить Гэрхея, который и медяка не поставит на карту? Ха! Боится, значит, уважает. А хорохорится сейчас из страха. И правильно! Встав руки в боки, топнула:

– Да сколько можно? Зла на тебя нет!

– Пф-р-р-р! – вдруг выдал Рыня.

Струйка пламени почти коснулась цакха. Думала, что почти, но ощутимо запахло палёным, и Лагдум заорал:

– Спасите! Помогите! Горю!

Он понёсся к амбару, где его поджидал Воглуг, а дракончик спрыгнул на землю и, растопырив крылышки, поскакал следом за дымящимся цакхом.

– Нет, не надо! – попятился Воглуг. – Ладно-ладно… Я отдам всё золото короля!

Опаньки! А я думала, они его давно проиграли.