Глава 6. От греха подальше…

Ася

Покорность… Терпение и покорность. Мне нужно удрать отсюда и поскорее. Думай, Ася, думай… не расслабляйся, шевели извилинами, иначе этот «штамп» отчеканит из тебя пятикопеечную разменную монету. Главное не забывать о Сашке! Я не могу убить, и без того, хрупкую надежду ребёнка на светлое будущее! Только вот, Господи, почему же эта сволочь, что лежит в данный момент на мне, так умопомрачительно пахнет? И почему мне приятны его прикосновения? Пальцы настолько чуткие и одновременно гибкие, как будто их хозяин владеет неведомой силой волшебства, которая проникает под кожу и медленным томительным огоньком распаляет во мне бурю страстей, дурманит разум, провоцирует на взаимную отдачу…

Я, похоже, снова погружалась в транс лишь от одного бархатного: «Настенька, сбавляй обороты…». Да у меня уже заглох двигатель и вышла из строя коробка передач… Разжимаю хватку, извлекая острые ногти из его мышц. Ладони, точно гибкие лианы, обвили твёрдые мускулы плеч и принялись скользить вверх к зоне ключиц, к мощной шее, на которой так возбуждающе двигался кадык. В ушах послышался громкий треск, будто почву разламывали ползущие трещины. Подо мной крошилась земля, раскалывались камни, распространяя эхо соприкасаний осколков гравия. О том, что с меня осыпалось битое стекло, я поняла намного позже… Сейчас я летела в бездну, проваливаясь сквозь толщу грунта, охваченная ошеломляющими ощущениями.

Горячий воздух окутал маревом упоительного древесного аромата с корицей и запахом цитрусовых, приправленных особенными феромонами. Горьковато-сладкий привкус кофе распространился на моих губах тягучим нектаром. Черт!.. А что происходит сейчас..? Что я делаю? И что творит он?

Не сразу осознавая реальность, захваченная в плен цепких объятий, сидела на краю капота с подобранным ворохом пышных юбок, обхватив ногами мужские бёдра. Подняв голову вверх, тонула в мучительно-медленном, удушливом поцелуе, который до упоительной боли скручивал внутри меня всю мою настоящую сущность, выворачивая наизнанку каждую клеточку, вынуждая задыхаться и желать большего…

Руки не слушались. Предательским образом вцепились в мужскую шею и крепко держались за неё. Пальцы, играли с кончиками коротких, шелковистых волос, царапая ногтями затылок мужчины. Я медленно сходила с ума, выгибая спину под его ладонями, соприкасаясь грудью с напряжённым жарким телом владельца несчастного авто. Он будто исследовал мою кожу, миллиметр за миллиметром изучал её текстуру, пересчитывая наощупь каждую родинку, попутно снимая мягкими подушечками пальцев впившиеся осколки. Никогда для меня поцелуй не был настолько крышесносным и упоительным. Влажный язык незнакомца невесомо поглаживал приоткрытые губы, играя с ними, будто дразнил. Его чувственный рот переодически захватывал их в плен, доводя до исступления всё моё тело до последней молекулы. Так не бывает! Это наваждение. Сон. Совсем иной мир…

С каждой секундой воздух вокруг нас накалялся сильнее, становилось невыносимо жарко. Я почти провалилась в бездну от того, как умелые пальцы щекотали нервы на моём затылке, но когда другая рука мужчины спустилась по позвоночнику вниз, перебралась на бедро, оставив на нём метку владельца, скользнула под платье к пятой точке и, надавив на неё, властно вжала мою промежность, прикрытую всего лишь тонким кружевом, в твёрдый пах мужчины — флёр тут же развеялся под натиском взорвавшегося волнения. Мой разум всколыхнул низкий, удовлетворительный стон. Нет, не мой стон! Его! Наглого, бесцеремонного чародея! Вот же ж влипла, так влипла! Безбожно переключать режимы: «стерва» — «паинька» — «стерва» — очень даже опасно для здоровья, особенно это касается нервных клеток, которые не восстанавливаются. Даже если сбегу, выбросить из головы такие моменты мучительно сложно.

— Я вызову такси, — прохрипел рядом с моим ртом, пытаясь отдышаться после поцелуя.

— Ззачем? — не сразу сообразила, и почувствовав очередное давление мужского «величия» у себя между ног, попыталась отстраниться, но не тут-то было. Незнакомец, предусмотрительно забравшись руками поглубже под платье, упорно продолжал удерживать мои бёдра, вжимая их в капот. Большие пальцы почти касались кромки кружева у развилки ног. Чччерт! Я инстинктивно сжала мышцы влагалища, пожевав при этом губу.

— Отвезу тебя домой, — бархатный полушёпот проник в меня вместе с настырным, сладким языком и порцией горячего выдоха-стона. Пришлось качнуть головой, чтобы снова не погрузиться в упоительное марево поцелуя.

— А твоя ммашина? — мой голос задрожал из-за отголосков страсти, что до сих пор бушевала во мне где-то внизу, рядом с его раскалёнными ладонями.

— Отправлю на эвакуаторе в техцентр. Она застрахована. Ты очень милая, Настенька, когда не шипишь. Моя маленькая хищница…

Укусив легонько мочку уха, принялся чертить носом круги на шее. Затем, Змей-искуситель пустил в ход проверенное термоядерное оружие, безбожно разрывающее на части мое чувствительное тело — влажный и юркий язык, чтоб его!

— Значит, мы разойдёмся мирно? Я тебе ничего не должна? Ммм… — непроизвольно вырвалось из груди, и тут до меня, как до удава, дошла его последняя фраза. — Что значит… «твоя хищница»? Убери руки из-под юбки! Живо! Будешь лапать руль и рычаг П… П… П… реключения передач в своей тачке, манипулятор хренов! Чертов бабник!

Я снова начала рычать? Блиин! Покорность, Ася… Спокойствие. Главное глубоко дышать!

— А то и значит! — рыкнул в шею, следом укусив её. — Я намерен продолжить наше знакомство… за чашечкой горячего кофе.

— А если я предпочитаю крепкий ром и пьяных мужчин? Может передумаешь? А..? — ещё больше запаниковала, почему-то сжимая крепче ноги в замок вокруг него. Идиотка.

— А что может пьяный мужик? — удивился, приподнимая выразительную бровь.

— Вовремя уснуть… — буркнула в очередной раз и отвела взгляд в сторону.

— Ася‚ скажи честно, когда ты в последний раз занималась сексом?

— Ты имеешь ввиду — трахалась? — съязвила, слегка возмутившись такой

откровенности с его стороны.

— Ладно, перефразирую вопрос. Когда ты получала удовольствие от секса в последний раз?

— Послушай… ты…, — бросив на него гневный взгляд, запнулась на полуслове. Его глаза в темноте завораживали.

— Дмитрий, — тут же представился, улыбнувшись кончиком рта.

— Очень… приятно, Дима. Ты сейчас напоминаешь заблудившегося Санту в наших краях, потерявшего воз с оленями где-то в далёкой тундре и путешествующего пешим ходом с мешком подарков. Только вот Санта опоздал. Зима давно закончилась и в рождественских подарках я не нуждаюсь.

— Ну, знаешь, воз я действительно потерял, да ещё и благодаря одной несносной особе, а олени… так один, кажется, возвращается с антисептиком… — недовольно высказался, продолжая сверлить меня томным взглядом.

— Чтобы я так жил! — Вова с доброй завистью произнёс и, застыв на месте, уставился на мои голые колени и чужие блуждающие руки под ворохом юбки. — Я, пожалуй, заберу свою малышку и на этой высокой ноте откланяюсь. Ася, рюкзак не забудь! — кивком указал на самую важную деталь, о которой я действительно успела забыть. До того, как привести в исполнение казнь «немца», я сбросила его с плеч на асфальт, рядом с машиной.

— Сколько ты хочешь за неё?

Грубо спросил, тем самым заставил меня вздрогнуть. Какого лешего? Совсем страх потеряли? И главное, общается с поваром, а меня приковал к месту голодным взглядом. Я не продаюсь, сукины дети! Как бы не так!

— Ты меня спрашиваешь? Я не её сутенер. То есть… Ася не была шлюхой,

насколько я знаю… никогда.

И тут я взорвалась. Ещё не хватало, чтобы меня покупали, как дешёвку. Да и у кого? У знакомого шеф-повара, работающего на бывшего любовника? Гнев моментально привёл мои руки в действия. Не знаю, как я умудрилась пробраться к паху в мгновение ока и со всей силой сдавить, как спелый помидор, мужские бесценные «подвески». Прямо-таки почувствовала себя мушкетёром. Дима выругался матом и резко отпустив мои бёдра, вцепился за свой член.

— Сссука!.. Дуррра! Бешеная… — прошипел сквозь стиснутые зубы.

— Извращенец! — парировала следом, стряхнув ноющую боль с пальцев из-за приложенной силы. Со всей мощью оттолкнула скрюченное тело от себя и соскочила с его автомобиля на ватные ноги, едва устояв на шпильках. Не растерявшись, гаденыш поймал меня за запястье и дернул на себя. Я летела, как срезанная тростинка, и чтобы не свалиться перед ним на колени, вцепилась за первое попавшееся под руку — тонкий льняной карман с тем самым чудесным платком. Как он оказался оторван и

крепко зажат у меня в руке, не помню до сих пор. Единственное, что меня

волновало — его нога, на которую я со скоростью звука опустила острую шпильку. В добавок ко всему, успела ещё и покалечить хозяина авто.

Не простит, гад. Знаю, найти меня ему не составит никакого труда. Прижимая к сердцу рюкзак с деньгами и доставшийся в неравной схватке трофеи, пытаюсь отдышаться, оперевшись на свою маленькую машинку. Бежала я к ней, как угорелая, сбросив где-то по пути любимые туфли от Джимми Чу. Ну и хрен с ними! Важно успеть собрать вещи и смыться из города на пару недель, пока гнев пострадавшего не уляжется. Может забудет обо мне, как о страшном сне? Кому нужна проблемная женщина? Да ещё и с ребёнком. А в том, что я усыновлю Сашку — я ни капли не сомневалась… от слова совсем! Ну не умею я сдаваться!

* * *

В свою маленькую «крепость» я ворвалась на всех парах. Босяком водить машину, знаете ли, не очень приятно и увлекательно, а ещё больно и щекотно, в основном, когда ноги соскальзывают с педалей. Без обуви люблю гулять только по пляжу, получая неописуемое удовольствие наступая на мелкие, гладкие камушки и не слишком острые ракушки. Стирать же кожу на чувствительных подошвах из-за узких, шершавых педалей никак не входило в мои планы. Сцепив зубы от злости и болевых ощущений, с трудом доехала домой. Припарковала автомобиль у своего

подъезда и тотчас выплеснула наружу эмоции. Что-то в последнее время я

расклеилась основательно. Слезы наворачиваются сами по себе, раздражая и без того шаткие нервы. Были у меня трудности, но чтобы перенести столько потрясений за пару дней, это надо иметь неимоверное везение.

Время далеко заполночь. Сил добраться к своему небольшому, уютному лофту практически не осталось. И если бы не эта чудовищная ошибка с чужим автомобилем, мне бы сейчас не довелось планировать свой побег. Хотя, о чём это я? Славка бы меня живьём закопал в асфальт за своего «немца», разбей я его машину. Пару часов назад мне были: «море по колено» и «горы по плечо»! Женщина в гневе трезво оценивать ситуацию не способна. Господи, как же я влипла! Да и куда бежать? И что теперь будет с моим маленьким принцем? Вытираю слезы дрожащими пальцами и обреченно скулю, как раненая собака. Он же найдёт меня и глазом не успею моргнуть. Такому самоуверенному ублюдку с толстым кошельком не составит большого труда. На что же я надеялась, заделавшись Рэмбо? Отчаянно сражаясь с наглым и циничным типом за свою свободу, ещё дальше загнала себя в тупик.

— Чертовы бабники! — вскрикнула, сокрушаясь, и тут же поймала взглядом лоскутки, лежащие на приборной панели. В голову ударил адреналин. Прикрыв глаза, автоматически тянусь к ним рукой. По телу распространилась лёгкая, расслабляющая истома и медленно спустилась вниз живота. Я, будто снова ощутила на себе его жаркие ладони, впридачу чуткие и нежные. Жадно втянув упоительный мужской аромат, застыла в сладких воспоминаниях. След от поцелуя беспощадно жёг мои губы, шею и ухо. Ощущения‚ которые внезапно потревожили моё тело, сводили с ума, заставляя воспоминания бить фонтаном наружу. Я честно пыталась их подавить в себе на протяжении всего сложного пути домой, но, видимо, не смогла. Никогда не испытывала такого влечения к незнакомому человеку. Даже Вячеславу при первой нашей встрече не удалось так быстро обескуражить меня лёгкой улыбкой, затуманить разум, дотронувшись до потаённых уголков моей души одним лишь тембром голоса…

— Сволочь… — шепчу, пытаясь убедить себя в том, что все мужики являются таковыми.

— Сволочь… сволочь… — продолжаю неустанно вторить, сжимая в кулаке кусочки мягкой ткани, пропитанной каплями слез.

«Сколько ты хочешь за неё?» — вот, что отрезвляло и не позволяло окончательно свалиться в пропасть. Он, будто душу вывернул наизнанку своим пронзительным взглядом, задавая вопрос о цене. Решил, что в мире всё покупается и продаётся. Не удивлюсь, если Володя за крупную сумму выложит паршивцу всё, что знает обо мне. Да он и так много наболтал. Иногда мне кажется, что в порыве гнева я чего-то не поняла, упустила важную деталь, которая, как напоминалка, всплывает переодически в моей голове, подавая раздражающий сигнал. Вот только паранойи мне не хватает для полного счастья.

Хватит ныть! Пора собирать чемоданы. Спуская с молотка дачу, пережду бурю у Раисы Ивановны. Затем уеду в другой город, а ещё лучше в какой-нибудь тихий посёлок. Куплю небольшой домик в глуши и попробую начать всё сначала.

Из машины выбралась с трудом. Вечернее платье настолько нервировало, что хотелось поскорее его с себя сорвать. С огромным удовольствием приняла бы ванну, но боюсь, что меня, покрытую лишь воздушной пеной, извлекут из неё голышом амбалы нового знакомого. Так что у меня есть максимум час на то, чтобы принять душ и оперативно спустить чемоданы с необходимыми вещами вниз. На большее я даже не рассчитываю.

Струи горячей воды расслабили моментально напряженное тело, успокоив нервное напряжение. Я пыталась сосредоточиться на важных вещах, перебирая по пунктам в голове список необходимых документов.

Выйдя из ванной, обёрнутая махровым полотенцем, застыла в недоумении у шкафа. Видимо из-за усталости не сразу обратила внимание на открытую настежь створку. Половина одежды бесследно пропала. Отчасти та, что я покупала себе по низким ценам в фирменных бутиках. Некоторая часть обуви исчезла с полок, а также небольшая бархатная коробочка с драгоценностями. Их у меня было немного, но вся та малость, что радовала меня, испарилась в воздухе.

— Какого черта? — проглотив ком в горле, выдавила сипло из себя. Я же

собиралась их заложить в ломбард. Да и как могли исчезнуть вещи из закрытой квартиры на ключ? Ума не приложу. А главное — замок цел. Я же без труда его открыла. Сиганув в сторону тайника, в отчаянии поняла, что и это место было вычищено до блеска грабителем. Скользя спиной по гипсовой перегородке, медленно опускалась на пол, не чувствуя земли под ногами. Сумма, которую мне удалось отложить на открытие собственной студии равнялась десяти тысячам долларов. Все мои кровные деньги пропали. Я осталась нищей, с парочкой завершённых картин и кучей нажитых проблем.

— За что мне это, господи? Чем я заслужила такое счастье? Сначала неприятная новость от Раисы, затем очередной скандал с Вячеславом и разбитое авто с покалеченным незнакомцем и вот в добавок ко всему этому… — губы почти не разжимались. Выговаривать слова невыносимо трудно, когда давит в груди так, будто тебе воткнули кол в спину и прокрутили с «особым» наслаждением. Кожа моментально пересохла, пустив мелкие, болючие трещинки. Непроизвольно облизала с них скатившиеся слезы, которые, попав в ранки, заставили поморщиться от жжения. — И как звонить в полицию, если сама наворотила дел…

Да и что я им скажу? Ограбили квартиру без взлома. Чего и сама не заметила, войдя в лофт.

Находясь в прострации, собирала оставшиеся поношенные вещи, документы и прочие личные принадлежности, похабно сбрасывая в кучу. Чемоданы, как и все женщины, закрывала с помощью колена, придавливая сверху крышку. Так хотелось швырнуть всё из окна и сигануть следом, единственное, что удерживало от отчаянного поступка — мой маленький мальчик, без которого я уже не чувствовала себя настоящей. Кто-то посчитает меня сумасшедшей, но, кому, как не мне, знать, что такое жажда материнской любви и ласки. Эти гнетущие и обострённые чувства оставили глубокие шрамы на сердце ещё с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. В тот день, собрав волю в кулак, я в последний раз грезила чудом, отпуская несбыточную мечту из сердца на все четыре стороны.

Бросив в рюкзак бутылку с остатками водки, которую часто использовала в

домашних целях, и парочку приготовленных бутербродов, поторопилась на выход. Время близилось к утру. Да и сил не оставалось находиться в этом замкнутом пространстве. Оно давило на меня, хотя до вчерашнего дня мне совершенно так не казалось. Я безумно любила свой тесный мирок…