Глава 2. Неизвестная тень

Не могу поверить, что всего несколько дней назад мы были семьей. Каждый вечер ужинали за одним столом, по выходным ходили в кино и театр, вместе выбирали новый телевизор и откладывали деньги на мое обучение. Что с этим стало?

Сейчас мама — бессердечное существо, способное отказаться от собственной дочери ради всесильной Ассоциации. А что с отцом? Я не знаю. Где он? Что с ним? Я многое готова отдать, чтобы узнать хоть что-то. Знает ли он, что меня забрали? Ищет ли он меня? Или в этот самый момент он организовывает наши с мамой мнимые похороны? Папа, где же ты…

Чаша моих эмоций переполнилась, и я захлебывалась ими, как утопающий соленой морской водой. Судорожно вдыхая спасительный воздух пропахшего лекарствами лазарета, я открыла глаза. Вокруг было темно, пусто и очень холодно. Атмосфера полностью соответствовала настроению моего внутреннего я. Одиночество. Холод. Пустота.

Да, я прыгнула с этой треклятой скалы, но что было потом? Как в кино, второй шанс? Стропы моего парашюта совершенно точно спутались, и он не раскрылся. Сейчас по всем законам жанра мои останки должны украшать унылый каменный пейзаж и спасать от голода какую-нибудь многодетную семью птиц-падальщиков. А по факту?

Я ущипнула себя за руку. Пошевелила по очереди обеими ногами. Надо же, ничего не сломано. Еще и выспалась. Чувствую себя лучше, чем до прыжка. Может, кто-нибудь придет и всё мне объяснит? Пора, ребята, пора!

Кажется, мои мысли были услышаны. В соседней комнате включился свет, и вошли какие-то люди. Я не смогла различить, сколько их было. Кажется, двое. Ну, скажите же что-нибудь!

— Интересное место и время ты выбрал для разговора по душам, отец, — молодец, послушный мальчик или, скорее, дяденька. Я плотнее закуталась в одеяло и закрыла глаза, если заглянут — подумают, что сплю.

— А на что ты рассчитывал? Девчонка должна была погибнуть. Она брак, ты не хуже меня понимаешь значение этого слова. Но вмешиваешься несмотря ни на что, и теперь она здесь. Без права на жизнь, без способностей, без перспектив, — этот голос показался мне смутно знакомым, но откуда? Ума не приложу.

— С чего ты взял, что она брак? Дочь Киры и Учителя — брак? Это невозможно. Сам подумай. Такая колоссальная концентрация силы в родителях, а на выходе — ничего. Зачем тогда Творец создал эту пару? С катушек слетел? Ставишь под сомнение ЕГО выбор, ЕГО решение? Если тобой движут личные мотивы, то…

— Эй! Ты забыл, с кем разговариваешь? — второй голос занервничал. Кажется, первый попал, если не в десятку, то в девятку точно.

— Да-да, забыл. Ваше величество, глава всея Ассоциации. Раз ты глава, так и веди себя, как глава и помощницу свою талантливую приструни. Столкнуть родную дочь в пропасть, не проверив инвентарь и ничего не объяснив. Вы идеальный тандем, ребята! Ты — родного сына того и гляди сгноишь в этой глуши. Она свою дочь убить готова. Живи и процветай, великая Ассоциация, — со смехом или горечью произнес эти слова первый голос, я так и не поняла. Зато поняла, о ком речь, а это уже немало.

Значит, у меня нет каких-то там способностей и я, по их мнению, брак. Ощущать себя куклой, которой вместо головы прикрутили ногу, мне не нравилось. Совсем. Отвратительное чувство накрыло меня вместе с одеялом.

— Я серьезно. Зачем ты ее вытащил? Как я понимаю, вы не знакомы. Она тебе никто. Просто одна из многих уже упавших с этого утеса бесперспективных. По какому поводу самодеятельность? — не унимался Глава Ассоциации.

— Значит, сюда ты меня притащил, чтобы проверить, знакомы или нет? Увы, не знакомы. Мог не напрягаться. Теперь перейдем к остальному. Кто решил, будто те, кто упал, брак? Плохо уложенный парашют? — парировал его собеседник.

— Парашют здесь не причем. Она поддалась панике. Не смогла сориентироваться и раскрыть его. Это недопустимо для нашей работы, — он перечислял все мои огрехи холодным учительским тоном. Я инстинктивно сжалась под одеялом. Хорошо, что мне не светит здесь учиться. Меньше всего хотелось бы стоять у доски и держать экзамен перед человеком с этим голосом. — А сейчас, я должен разбудить ее и предложить какой-то выход из ситуации. Ума не приложу какой. Как ты думаешь, что мне с ней сделать? — Глава Ассоциации глубоко вздохнул и открыл дверь в мою комнату. Если, по их мнению, я должна умереть, то не решили ли они… сердце ушло в пятки, как у зайца из старой русской сказки. Руки похолодели. Кажется, ему не придется меня убивать. Я сама с этим прекрасно справлюсь.

— Это ваш выбор, Глава. И выбор вашей совести, — интересно, что это за голос, который так рьяно защищает меня? Любопытство взяло верх над страхом, и я осторожно приподняла одеяло. Но, увы, увидела только один силуэт, стоящий в дверях. Это, без сомнения, был Глава. Голос номер один я по-прежнему могла только слышать. — Но, прежде чем войдешь туда, ты должен знать, она дернула за кольцо, отец, — в комнате повисла тишина, которую через несколько секунд нарушили стремительно удаляющиеся шаги.

Я смогла разглядеть лишь неясный мелькнувший силуэт в дверном проеме, наполовину перекрытом фигурой столь пугающего меня Главы Ассоциации.

***

— Кто вы и что вам нужно? — каждая мышца в моем теле напряглась, когда этот человек вошел в комнату. В полутьме мне с трудом удалось рассмотреть очертания его лица.

— Здравствуй, Арина. Пожалуйста, успокойся, — он вытянул вперед одну руку и сделал несколько осторожных шагов в мою сторону, будто хотел погладить дикого зверька, который в любую секунду может броситься на него. Но снисхождение в его голосе прояснило ситуацию за секунду. Он каждым своим движением и каждым произнесенным словом говорил мне: «Ты можешь броситься на меня, можешь попытаться укусить и защититься, но ты всего лишь маленький зверек и от большого хищника тебе не уйти».

Я это понимала, но сдаваться без боя не собиралась. Пусть мои защитные меры будут абсурдны, но они хотя бы будут! Это уже немало.

В следующую секунду я со всей силы запустила в него подушкой и, надо сказать, попала в десятку, точнее прямо в лицо главе Великой Ассоциации. Глава не Глава, а по лбу подушкой получил. Был бы кирпич, я не стала бы мешкать. Но кирпича не было. Пока я судорожно прикидывала, что еще можно отправить вслед за подушкой и как проще прорваться к выходу, мой потенциальный убийца сделал самую неожиданную вещь — рассмеялся.

— Ты всё слышала, — сквозь смех произнес он, — и думаешь, что сейчас я скину тебя со скалы уже без парашюта, чтобы наверняка?

— А что, нет? Я же выродок, уродец или как вы там нас называете, — я выплевывала каждое слово, как матерное ругательство, произносить которые мне всегда было противно. Надеюсь, он понял, какое у меня после таких заявлений отношение к нему и его организации. Эти ребята разрушили мою идеальную жизнь и просто так им это с рук не сойдет.

— Каюсь. Несколько минут назад я действительно думал, что ты брак. Брак — это люди, рожденные от Мыслителей, но не имеющие способностей и таланта к нашей работе. Обычно они гибнут на подлете к тренировочному лагерю Ассоциации. Но, как видишь, ты жива, хоть и была на краю гибели, — его веселый тон меня ни на секунду не успокоил, я все еще смотрела на него волчонком. На волка при всем желании не тянула, только на маленький скалящийся комочек, дрожащий от страха.

— Потому что кому-то хватило наглости пойти против вас и спасти мою вполне себе никчемную бракованную шкуру? — сарказм. Сплошной ядовитый сарказм. Плюнуть бы ему этим сарказмом в глаз, вдруг, вместо яда сработает.

— Пять минут назад я бы согласился, что ты брак. Но, вероятно, всё не так просто, раз тебе удалось выжить. Скажу честно, ты первая, кого спасли на подлете. У нас нет точного регламента по этому поводу, и мне совершенно не хочется заниматься бумажной волокитой, чтобы его создать. Любви к бюрократии я, увы, не питаю, — он сделал быстрое движение ладонью и с другого конца комнаты к нему подъехал стул. Сам.

Такого я не ожидала. Мне что, повезло попасть в русскую версию Хогвартса? Где добрый дедушка с бородой, где волшебные палочки? Несколько секунд я ошалело переводила взгляд со стула на Главу Ассоциации и обратно. Его это, кажется, забавляло.

— Что это было? — по-моему, я головой слишком сильно ударилась и это галлюцинации на почве сотрясения мозга, но спросить стоило.

— Малая часть того, что тебе предстоит изучить. У нас здесь темновато, не думаешь? — он с видом циркового фокусника дунул в кулак. Я подумала, что сейчас он, как и положено, достанет оттуда носовой платок. Тогда мне будет на сто процентов понятно. Да, это бред.

Но в следующую секунду я увидела прекрасную магию, иначе назвать сложно. Он раскрыл ладонь и выпустил оттуда разноцветных светящихся бабочек. Мне удалось насчитать около пятнадцати штук. Одна из них подлетела и удобно устроилась на моем плече. Остальные кружили вокруг. Их свет дал мне возможность, наконец-то, рассмотреть лицо собеседника.

На меня с любопытством смотрел не старый еще мужчина. На вид ему было около сорока пяти лет, может и меньше, просто несколько неравномерных седых прядей в темных густых волосах добавляли ему лишние пару лет к возрасту. Кажется, он был из тех везунчиков, о которых говорят, что со временем они становятся, как хороший коньяк. Я могла бы предположить, что в молодости он вряд ли был сердцеедом, зато сейчас укладывать девичьи сердца у своих ног — легко! В общем, тянул глава Ассоциации на все пять звездочек.

Одна назойливая бабочка вилась вокруг него, норовя усесться на нос, он быстрым щелчком отфутболил ее в моем направлении.

— Ты закончила делать свои недвусмысленные выводы? Мы можем продолжить? — он читал мои мысли, без сомнения, но обдумать это мне не дали. Глава Ассоциации всерьез решил донести до меня информацию о его драгоценной организации и не собирался отступать, — Ты когда-нибудь слышала теорию о том, что мысли материальны? Кажется, в вашем мире это весьма популярно.

«Это ты издалека зашел», — подумала я и устроилась поудобнее, предвкушая долгий разговор. Он начал с сотворения мира, а тему про «мысли материальны» я уже слышала раз сто от своей не самой близкой, но все же подруги, помешанной на всякой паранормальной ерунде. Она перед каждой контрольной открывала свои чакры и отправляла высшей силе посыл «на отлично», но подняться выше трояка им с высшей силой удавалось редко.

— Извините, я понимаю, что это не самое важное, но, может, вы для начала представитесь?

— Почему всем так важны имена? Тебе не кажется, что я могу дать тебе чуть более важную и интересную информацию, чем свое имя? Хорошо, я представлюсь, а ты пока обдумай свой ответ на тот вопрос, который поставил я, — глава Ассоциации немного повернул голову влево, и в неярком свете бабочек я увидела шрам. Длинный и весьма уродливый. Он проходил перед ухом и спускался вдоль шеи куда-то за полурасстегнутый ворот рубашки.

— Меня зовут Ярослав. Последние 20 лет я возглавляю Ассоциацию мыслетворцов. Мой шрам — это последствия нашей работы. Хочу предупредить, раз ты вопреки всему попала сюда, ни я, ни кто-либо другой не сможет гарантировать тебе легкую и безопасную жизнь, — он провел указательным пальцем по своему шраму. — Мы, мыслетворцы, спасаем чужие жизни и рискуем своими. Почему? Всё просто. Творец дал нам определенный талант и особую миссию.

— Стоп, — сейчас глава Ассоциации был больше похож на сумасшедшего фанатика, чем на человека, возглавляющего важную и могущественную организацию, — Какой талант? Какая миссия?

— Дай мне договорить, — это было не просто требование. Мне стало тяжело дышать. Каждый раз, когда я пыталась произнести хоть слово, в мое горло точно втыкалась сотня ножей. Это была ангина в квадрате или даже в кубе. Я беспомощно хватала ртом воздух.

— Так-то лучше. Сначала дослушай — потом проясним ситуацию вопросами. У меня не так много времени, — его взгляд стал тяжелым и давящим. Тут я обратила внимание на его глаза. Они потемнели. Радужку почти невозможно было отличить от зрачка. Выглядело жутко. В какое место я попала? Что это за свидетели Иеговы с садистскими наклонностями и паранормальными плюшками? Кажется, он поймал мой взгляд и правильно расшифровал вопрос.

— Не пугайся. Это нормально. Силу мыслетворца проще всего определить по его глазам. Чем сильнее перед тобой человек, тем темнее радужка его глаза. Но предлагаю вернуться к нашему разговору. Поверь, объяснять тебе примитивные вещи мне не доставляет никакого удовольствия, но без этого никак. Увы, с возрастом я научился принимать спокойно даже самые неприятные из всех заданий. Талант и главная способность мыслетворцов… Кстати, весьма противное слово, не находишь? Между собой мы называем друг друга мыслителями. Так вот, главная способность каждого мыслителя — делать свои мысли материальными.

Пока я, как рыба, судорожно втягивала в себя воздух, Ярослав быстро разгадал, что именно я хочу этим сказать, и поспешил дать ответ. Если быть честной, я уже начинала ненавидеть его снова. Почему? Потому что отнять у меня право задавать вопросы — это деспотизм и свинство. Хочешь общаться со мной по-человечески, так общайся. Но нет, будем затыкать мне рот и тянуть свой нудный монолог до скончания века. Давай, объясни мне, с какого перепоя и кто эту миссию даровал, и почему мне эта радость на голову свалилась?

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне придется еще немного углубиться в историю. Все мы создания Творца. На этой земле существует несколько колоний живых существ и самая многочисленная и любимая им колония — это люди. Самые обычные, с которыми ты жила последние восемнадцать лет. Следующая колония — это мы, Мыслители. Наша главная цель — выполнять задания творца и помогать колонии людей развиваться, создавать что-то новое и, возможно, великое.

В этот момент я почувствовала, что мое горло снова свободно, но не успела я воспользоваться ситуацией и задать вопрос, как в дверь комнаты постучали. Секунду спустя в нее заглянул долговязый взлохмаченный парень, он тяжело дышал.

— Глава, у нас срочное задание. Уровень — красный. Требуется ваше вмешательство. Кира ждет в кабинете.

— Учеба еще не началась, а ты уже проштрафился? Далеко пойдешь, — усмехнулся Ярослав и повернулся ко мне. — Твоя мать наотрез отказывается использовать мобильник, предпочитает нерадивых студентов. Что ж, мне пора. Изучи пока эту брошюру, здесь все написано кратко, но емко. Завтра утром я за тобой пришлю, — он достал из кармана тонкую книжечку и небрежно бросил ее на одеяло. — Пошли, курсант.

Стоило Главе Ассоциации пересечь порог комнаты, как бабочки исчезли и я снова осталась в темноте. Вопросов стало еще больше, а ответов не прибавилось.