Глава 4. Добро пожаловать на подвесной мост

***

— Как я могу присоединиться к Ассоциации? У меня нет дара, ты это прекрасно знаешь, мама.

— Тебя научат, я все уладила. Следуй за мной. И впредь, на людях прошу называть меня Кира. У нас здесь почти не используют отчества, фамилии и обращения «мама», «папа», тетя и подобные. К учителям обращайся по именам, к Ярославу — «Глава». Так положено.

Этот нелепый, короткий и какой-то односторонний разговор я вспоминала лежа в своей новой комнате. Все-таки удивительно как Кира изменилась или всегда была такой, просто хорошо играла свою роль любящей матери?

Старательно отмахиваясь от тяжелых мыслей, я выглянула в окно. А что? Вполне симпатичное место. Курсанты и преподаватели тренировочного лагеря Ассоциации жили в поселке под названием «Новая деревня». Всё просто. Широкая центральная улица и несколько деревянных двухэтажных домов. Они не были похожи на деревенские дома, а скорее напоминали дорогие коттеджи, которые строят из натурального древесного сруба. Некоторые из них были причудливо разрисованы: красные, зеленые, золотые. Кто-то даже раскрасил свой дом невероятными этническими узорами. Меня поселили в самый обычный, не цветной, дом с табличкой «Н.Деревня, д.17». Этот адрес мне придется четко запомнить на ближайшие два года. Разумеется, если меня не вышибут отсюда раньше.

Когда Кира привела меня сюда, дом пустовал. Мои новые соседи ушли на Большое Собрание. Меня на него почему-то не пригласили, но это не беда. Зато я получила возможность пройтись по пустому дому и разведать обстановку. Новое жилище оказалось просторным, уютным и очень практичным. На первом этаже я обнаружила общие комнаты: кухню, гостиную и учебный класс с огромными окнами, из которых открывался потрясающий вид на отдаленные горные вершины. Немного побродив по первому этажу, я стащила из холодильника бутерброд с колбасой и поднялась по едва заметной, на мой вкус узковатой, лестнице, которая пряталась в углу гостиной. Она привела меня в длинный коридор с шестью дверями, на каждой висела табличка с именем. Мои новые соседи: Михайлова Жанна, Комарова Валерия, Комаров Николай (брат и сестра?), Лихачев Сергей и Феликс Залесский. Все двери с женскими именами располагались на левой стене, с мужскими — на правой. В каждой замок. Вообще, очень странная политика селить всей толпой и девушек, и парней. Но у Ассоциации везде свои порядки, не мне судить.

Комната мне понравилась. Эти Мыслители умеют хорошо устроиться. Каждому курсанту полагалась отдельная просторная комната. Светлая и, не будь моё внутренне душевное состояние таким поганым, я бы назвала её уютной. Кровать, размеры которой чуть-чуть не дотягивали до двуспальной. Письменный стол из темного дерева, шкаф для одежды, книжные полки. Все, что нужно, чтобы полноценно учиться. Я бесконечно удивилась, увидев на своем письменном столе компьютер. Во всех известных мне сказках современные технологии как-то игнорировались. Хотя, какая у меня сказка, скорее, суровая реальность с привкусом неадекватности окружающих меня персонажей. Отдельно порадовало наличие персональной душевой, к удобствам «на этаже» я не была готова.

Разумеется, будучи ребенком цифровых технологий, я бросилась к компьютеру в надежде на интернет. Это была бы отличная возможность послать сигнал «SOS» папе или кому-нибудь из знакомых. Всё равно кому, лишь бы меня вытащили отсюда. Но увы, доступа во всемирную паутину здесь не было. Немного постучав по клавишам, я поняла, что аналог интернета у Мыслителей существует, но это закрытая внутренняя сеть. С его помощью можно было связаться с любым преподавателем, узнать расписание занятий и найти необходимую для учебы информацию. Увы, никаких тебе соцсетей, фильмов-онлайн и Google.

Немного пошарив в ящиках стола, я обнаружила там смартфон. Разумеется, тут же набрала номер отца, но противный женский голос злорадно сообщил мне: «Доступ к человеческой мобильной сети закрыт. Получите разрешение». Черт. Стукнув по столу оптической мышью, я выругалась и завалилась на кровать. От покрывала приятно пахло какими-то травами, матрац оказался ортопедическим и не таким продавленным, как его коллега в больничном пункте — моя спина была счастлива. От нечего делать я решила дочитать брошюру, которую дал мне Ярослав. И не зря. Там нашелся подробный раздел про гаджеты и технологии, где для таких как я было подробно расписано и про внутреннюю Интранет-сеть, и про персональный мобильный телефон, который полагается каждому Мыслителю. Как меня уведомила брошюра, его нужно постоянно носить с собой. С его помощью Мыслители получают задания, а курсанты — сообщения об изменениях в расписании, вызовах к преподавателям или просто связываются друг с другом. В моем смартфоне уже были забиты номера сокурсников, Киры и еще несколько неизвестных мне людей.

Громко хлопнула дверь внизу. Кажется, вернулись мои новые друзья по несчастью. Я начала нервничать. Что они обо мне знают? Как отнесутся к моему внезапному появлению? Зарываясь в собственные сомнения, я отсиживалась в комнате до вечера, и, стоило солнцу скрыться, провалилась в тревожный сон испуганного, голодного человека. В любом случае, завтра мне придется выйти из комнаты. Будь, что будет. Но пусть это будет завтра.

***

Рано утром меня разбудил кем-то заботливо установленный на 7:00 будильник. По старой привычке я переставила его на семь пятнадцать и приготовилась урвать еще несколько минут здорового сна, но не тут-то было. Следом за будильником, с громким звуком «о-оу», в моё утро ворвалось расписание занятий на первый учебный день.

Е-mail рассылка, хм, да они не отстают от современных технологий! Ассоциация на волне прогресса, даже почту с телефоном синхронизировали. Открыв письмо, я тут же забыла про сон. Интересный набор для первого дня:

8:30–10:30. Спортивная тренировка: пробежка от Новой Деревни до Старой, проход по подвесному мосту и обратно. Инструктаж по спортивной подготовке. (форма одежды — спортивная. Инструктор будет ждать около крыльца вашего дома).

11:30–12:30. Введение в мыслетворчество. Теория. (Учебный корпус, кабинет № 15)

12:30–13:30. Обеденное время.

14:00–15:30. Контроль мыслей. Практикум (Учебный корпус, кабинет № 2)

16:00. Встреча с Наставником группы. Отработка полученных навыков.

Напряженный график. Особенно мне не понравилась надпись «по подвесному мосту». Мое воображение тут же нарисовало картину: я, глубокое ущелье и хлипкий мостик из веревок и старых прогнивших досок. Голова закружилась. Так, сейчас лучше об этом не думать. Буду решать проблемы по мере их поступления. Начну с первой — найти спортивный костюм и завтрак!

***

— Эй, осторожно! — я едва успела увернуться от пролетевшей мимо сковородки. Что это было, черт возьми?

— Ой, извини. Мы решили яичницу на всех забабахать! Будешь? — приветливый лохматый парнишка пробежал мимо, держа в руках решетку с десятком яиц. Я ошарашено кивнула. — Отлично! Лера, у нас плюс один!

Румяная девушка с длинной косой, улыбаясь, махнула мне рукой. Мол, заходи, не стесняйся. За секунду до этого она ловко поймала летящую в нее сковородку. Я вошла в кухню медленно наполняющуюся запахом жареной колбасы и нос к носу столкнулась с тем самым громогласным парнем с вертолетной площадки.

— О, какие люди! Тебя все-таки оставили в Ассоциации? — его грубоватый голос привлек внимание всех обитателей кухни. — Перед вчерашним собранием в коридорах только о тебе и говорили. Делали ставки, грохнут тебя или дадут шанс. Я ставил на первое, если тебе интересно.

Прекрасно, не хватало мне еще пренебрежения от этого неприятного типа, который сейчас вальяжно развалился в кресле. Кажется, он надеется на роль альфа-самца в нашей импровизированной стае? К слову о стае, все её члены уже были уже в сборе. Двое: едва не сбивший меня с ног долговязый парень и миловидная девушка с доброжелательной улыбкой суетились около плиты. Оба высокие, с русыми слегка вьющимися волосами. Очень похожи, видимо это и есть Валерия и Николай Комаровы. Еще одна девушка сидела за столом и меланхолично размешивала чай. Вот кому реально повезло с генами: бледная кожа, четкая линия темных изогнутых бровей, гладкие, точно вымазанные воском, черные волосы. Прекрасная контрастность в сочетании с тонкими чертами лица. Рядом с ней стоял заманчиво свободный стул.

— Как видишь, жива. Надеюсь, ты немного поставил. Следующая стипендия только через месяц, — я решила тоже блеснуть своей осведомленностью, почерпнутой из брошюры. Вряд ли такой тип как он удосужился ее прочитать и понятия не имеет, что раз в месяц каждому курсанту выплачивается небольшая денежная стипендия на личные нужды.

— Ничего, я отыграюсь. Поспорю на то, что через пару недель ты с треском вылетишь из Ассоциации, на кой им нужен брак? — он закинул на пуфик ноги в огромных кроссовках. Размер сорок пять, не меньше.

— И снова проиграешь, — раздался позади меня слегка картавый говор, хотя его обладателя это, кажется, совершенно не смущало. Обернувшись, я увидела парня, несомненно, с самыми темными глазами на этой кухне. До Главы ему было далеко, но на фоне присутствующих он выглядел внушительно. — Дочь Первого заместителя Главы так просто на улицу не выкинут, не так ли, Арина?

Интересно, откуда он знает мое имя? Мы знакомы? Я была на сто процентов уверена, что вижу его первый раз в жизни.

— Я Феликс Залесский. Мой отец предупреждал, что я буду учиться на одном курсе с дочерью Киры. Рад знакомству, бесконечно рад, — легкий, почти картинный поклон головы. Только не ржать, Арина, держи себя в руках. Вчера надо было смеяться, когда табличку на его двери читала. Феликс. Интересно, отчество у него не Эдмундович? Еще бы ручку поцеловал, ей-богу. — Разреши, я представлю тебе остальных. Мы вчера успели немного познакомиться. Это, — он указал на моего обидчика, — Серёга Лихачев. Есть пробелы в воспитании, зато талант удивительной силы. После вчерашнего собрания мечтает стать бойцом в команде. Ставлю сотню, что у него все получится.

Я еще раз внимательно посмотрела на этого «бойца». Может быть Феликс и прав. Прет этот парень, как танк, без сомнения. А бойцу, по сведениям из брошюры, это и нужно. Сила, мощь, агрессия. Они — главная ударная сила команды. Разрушать, противостоять ударом — это их роль.

— Очень приятно, — я постаралась изобразить на своем лице максимально приветливую улыбку. Ссориться с этим подобием Джаггернаута из Людей Икс хотелось в последнюю очередь, да и с Феликсом, судя по глазам, связываться лишний раз не стоило.

— Мне тоже, — ведущую роль в разговоре по-прежнему держал при себе Феликс. Лихачев только молча кивнул. Кажется, авторитет Залесского в его глазах был непререкаем, — Продолжим? Вон та красотка с чаем — Жанна. Она считает, что я болтливый выпендрежник, но вслух не говорит. Тому и рад.

Я кивнула столь впечатлившей меня девушке в знак приветствия. Она сдержанно улыбнулась и вернулась к своему чаю. Прохладная особа. Были у меня в классе такие, и мы с ними не ладили. Тем временем ликбез от Феликса продолжался.

— А это наши Комары, — в следующую секунду он ловко увернулся от летящей в него яичной скорлупы, — ладно-ладно. Брат и сестра Комаровы, близнецы, что само по себе в семье Мыслителей редкость. Кто из них Николай, а кто Лера сама догадаешься.

Эти двое были мне приятны с первого взгляда, за что вновь получили искреннюю улыбку.

— Яичница готова! — провозгласила Лера.

Голод не тетка, а очень прожорливый дядька, который не любит формальности. Поэтому минуту спустя, позабыв о разногласиях и неловкости, которая обычно возникает между малознакомыми людьми, мы сидели за одним столом и поглощали завтрак.

— Люди, а когда вы узнали о своих способностях? — я задала вопрос, мучивший меня последние несколько минут. Мало ли, вдруг мои способности молчат, потому что я с крыши в детстве не падала? Или не пила молоко козы, сожравшей пять тонн травы на рязанских лугах?

— Мы неделю назад, — ответила Лера, — это было немного странно. Папа вызвал нас по одному к себе в кабинет и попросил просто представить маленький светящийся шарик на ладони. И он появился! Представляешь? Родители были очень довольны и через неделю мы с Колей отправились сюда.

— Со мной было примерно так же, — подтвердила Жанна, — на следующий день после моего совершеннолетия мама попросила меня повторить тот же фокус с шариком и все получилось. Было обидно бросать свою карьеру, я с четырнадцати лет в модельном бизнесе, но мне обещали, что после обучения разрешат вернуться. Ассоциация считает эту работу хорошим прикрытием.

— Жанна, будешь нашей Матой Хари. Вызывающие танцы с секретными сведениями. Я бы взял тебя в свою команду! — внес свою лепту Феликс. Вообще удивительно, что он смог молчать так долго. — Я давно знаю, так как мой отец не участвовал в программе.

— В какой программе? — тут же вступила в разговор Лера.

— Так вы не в курсе? — когда все вопросительно уставились на него, сын третьего заместителя Главы в полной мере прочувствовал свою значимость и с важным видом поспешил устроить нам очередную акцию по ликвидации безграмотности, — все вы участники пробной программы. Обычно Мыслители с детства растут здесь, в Старой деревне, не соприкасаясь с миром людей, но восемнадцать лет назад Ассоциация решила провести эксперимент. Вырастить небольшую партию Мыслителей за пределами центрального лагеря. Основная идея заключалась в том, чтобы в Ассоциации появились люди, способные максимально эффективно и незаметно вливаться в мир обычных людей и жить среди них, обеспечивая защиту объектов. Вас могли косвенно готовить к работе, но говорить вам, кто вы и зачем было строжайше запрещено.

Вот это поворот. Я еще и жертва эксперимента. Потрясающе! Глядя на лица моих друзей по несчастью, я поняла, что такое положение дел их тоже не слишком устраивало. Да и кому понравится ощущать себя крысой из лаборатории, которой подсаживают вирусы разной степени опасности.

— Давайте не будем нагнетать обстановку. Мы в любом случае уже здесь. Обратной дороги нет. Нам остается только учиться и доказать, что мы не безнадежны. Да, мы пока ничего не знаем, но это все временно, не так ли? — Коля, неловко приглаживая рукой растрепанные волосы, от всего сердца старался всех подбодрить, что не возымело большого эффекта.

Мне как было противно на душе, так и было. Ведь куда ни плюнь, мне в этом эксперименте досталось больше всех. Все остальные приехали сюда по доброй воле, обладая определенным уровнем способностей. А я что? Притащили насильно, выволокли из вертолета, скинули со скалы и все это без малейшей предрасположенности к работе в Ассоциации. Хотелось что-нибудь разбить, ударить кого-нибудь, но я лишь с силой сжала руку в кулак. Боль от впившихся в ладонь ногтей немного отрезвила меня.

— Тоже мне трагедия! — вмешался в разговор Серега. — Эксперимент, шмексперимент, да какая разница? Тут классно. Есть своя комната, кормят и ребята нормальные. Я в приюте с двенадцати лет и с удовольствием променял его на работу в Ассоциации. Тем более, что мои таланты там никто не ценил, — он громко засмеялся и одним движением руки заставил всю грязную посуду со стола улететь в раковину. Это было сделано небрежно и, кажется, несколько тарелок разбилось.

— Эй, осторожнее! У нас сегодня еще занятия, не растрачивай силу, — одернул его Феликс, — Кстати, мы уже опаздываем…

***

Мама была счастлива. Она порхала по дому, словно маленькая птица, напевая какую-то прилипчивую мелодию. Вчера за ужином отец сообщил ей, что ближайший год я проведу здесь в качестве Наставника. Это была ее мечта. Сын рядом, на службе внутри Ассоциации. Работа нашей команды всегда была для нее чем-то из рядя вон выходящим. Эти поездки в Ирак и Ливию, ночные подъемы и срочные вылеты в места захвата заложников. Спасибо отцу, что она не знала о моем присутствии на борту трех падающих самолетов. Но сейчас все это уже не имеет значения. Этим солнечным утром я был рядом с ней, жевал бутерброд с колбасой и запивал горячим чаем. Хороший мальчик. Примерный сын. Отвратительный Командир. Забегая вперед, абсолютно точно хреновый Наставник.

— Мам, завтра я вернусь в дом к Эдгару, — это был неприятный разговор, но я должен быть рядом с командой. Это моя обязанность как ее командира. Как донести это до мамы? Вопрос.

— Но почему? У тебя есть свой дом. — её рука чуть дрогнула, но на лице восковой маской застыла счастливая улыбка.

— Я должен быть рядом с командой. Мы обсудили это с отцом, он сказал, что это правильное решение, — что поделать, я ответственный командир и безжалостный врун. Ярослав скорее удавится, чем позволит своему сыну жить вместе «с этим сбродом» постоянно, но сейчас мне предстоит исправлять его ошибки, поэтому пусть терпит.

— Ну раз так, хорошо. Я зайду к вам завтра, принесу блинчиков. Вы там совсем не готовите, лентяи, — странная способность моей матери подчиняться и командовать одновременно. В ответ я молча поднял руки вверх и отправился собирать вещи. Йа, йа, май фюрер в фартуке с розочками!

Полчаса спустя я уже топал с рюкзаком на плечах из Новой Деревни в Старую. Пришлось зайти на инструктаж для Наставников. Погода была прекрасная, настроение было ужасное. В такие дни мне просто необходима длительная пешая прогулка, хотя долететь было бы в разы быстрее.

***

Ужасное утро, самое ужасное в моей жизни. Кроссы мы в школе не бегали никогда, что сегодня вышло мне боком, потому что маршрут пробежки оказался без малого шесть километров. Два километра до моста, от него еще один до Старой Деревни и обратно. Откровенно говоря, сдохла я еще на начале второго километра и добежала до моста только благодаря язвительным комментариям Сереги в стиле «Шевели батонами, золотая молодежь!». Около моста мы остановились.

Все было, как в моих худших кошмарах. Веревочный мост, пропасть, старые доски. Может, я сразу два километра в обратную сторону и еще парочку вокруг Новой деревни наверну? От мыслей о позорном дезертирстве меня отвлек голос инструктора:

— Что, выдохлись? Запомните, Мыслитель всегда должен быть в отличной форме. От вашей работы зависят жизни бесценных в своем роде людей и равновесие мира. Слабым духом и телом никогда не удастся его удержать. Вы все, без сомнения, мечтаете попасть в Команду, а не пополнять ряды планктонов-теоретиков, — в ответ на реплику Серега, Комары и Жанна согласно кивнули. Феликс кивнул, но как-то неуверенно, — а чтобы вас приняли в Команду нужно быть выносливыми и физически подготовленными к самым тяжелым условиям работы.

А можно я домой пойду? Я не хочу в команду, не хочу подходить к этой пропасти. Хочу домой к папе, учиться в университете, встретить какого-нибудь парня, выйти замуж и родить ему детей. Двоих, нет, троих или даже шестерых. Только заберите меня отсюда!

— Сейчас вы команда и должны учиться преодолевать трудности вместе, — продолжал инструктор. Чуть ранее он представился нам как Хрычев Дмитрий Петрович. С легкого языка Феликса он тут же превратился в Хрыча Петровича, на что совершенно не обиделся. Как оказалось, его так называет большая половина курсантов и Мыслителей. Мы покрутили пальцем у виска, но не стали объяснять ему, что прозвище по факту достаточно обидное.

— Что вы имеете ввиду, Инструктор? — Жанна тут же разглядела в его словах скрытый подтекст и оказалась права.

— То, что препятствия должна преодолеть непременно вся команда. Сегодня ваша базовая задача — этот мост. Через год он не будет вам нужен, но до этих пор мы каждое утро будем преодолевать его и еще несколько препятствий, которые я добавлю в вашу программу позже. Если препятствие не будет пройдено хотя бы одним из членов группы, все получат «0» баллов в аттестационный лист.

Вся новоиспеченная команда дружно посмотрела на меня. Да, ни для кого из них не секрет, что я здесь самое слабое звено и перейти через этот мост для меня непосильная задача. Стало противно и обидно, почему я? Почему из всех именно я боюсь высоты? Мне ужасно не хотелось подводить остальных, но если мой мозг даст команду «отключайся» на середине моста, я ничего не смогу сделать.

— Что? Есть желающие понести меня на руках? — юмор вышел с запашком, но хоть как-то разрядил напряженную обстановку.

— Арина, мы на конкурсе юный джентльмен? Вроде, нет. Каждый участник команды должен пересечь мост самостоятельно, своими ногами. Никаких исключений, — этот старый Хрыч Петрович был неумолим.

— Эй, идите сюда, я кое-что придумал! — Коля собрал всех вокруг себя, даже скептически настроенный, кажется, по отношению ко всему, Феликс решил уделить внимание, потому что своих идей у него по этому вопросу не было. — Сделаем так…

***

Тревога. Я замер на месте, как вкопанный. Тревога ощущалась повсюду. В легком дуновении ветра, в шелесте листьев. До обрыва оставалось каких-то жалких пару метров. Рюкзак на землю, он мне сейчас только мешает.

***

Мы шли по мосту строем. Я упиралась ладонями в странно широкую для такого худощавого человека спину Комара. Мне было ясно сказано смотреть только на рисунок его футболки. За мной шла Лера, аккуратно придерживая меня за талию, она давала указания — куда поставить ногу. Мост был старый и хлипкий, шатался туда-сюда из-за заблудившихся в горах порывов ветра. Доски, размоченные дождями, скрипели. Каждый удар сердца отдавался в висках. Только не потерять сознание. Слушать голос Леры. Слушать и шагать вперед.

***

Я смотрел на мост и вздрагивал вместе с ним. Они преодолели половину пути. Кто-то мягко приземлился за моей спиной. Я обернулся и увидел главную причину моей тревоги.

— Учитель, что вы здесь делаете? Это опасно!

— Я ненадолго. Хотел узнать, как у тебя дела, — Учитель на минуту задержал свой взгляд там, где его дочь боролась с одним из самых больших своих страхов. За то время, что мы не виделись, он еще больше осунулся. Линия его скул, которые и так были словно нарисованы на бумаге при помощи четких карандашных линий, стала еще острее. Кажется, в последнее время он тратил слишком много энергии.

— Вы выглядите уставшим. Отец назначил меня Наставником и велел сделать из вашей дочери Целителя. Это вообще реально? — я был рад возможности поделиться своими сомнениями с разумным человеком.

— Я всегда говорил, для тебя нет ничего невозможного. По поводу Арины, не могу точно сказать, есть ли у нее дар. Она боится многих вещей и, что самое важное, не хочет быть Мыслителем.

Он поймал мой удивленный взгляд и понимающе улыбнулся. Так, как умеет только Учитель. Его редкие улыбки предназначены только для особых случаев. Например, для таких, когда требуется скрыть снисхождение от своего оболтуса-ученика и донести ему легко и просто элементарные вещи, которые понятно и пингвину на льдине, но не мне.

— Да, тебе может показаться это странным, ведь другой жизни ты не знаешь. Но она знает. У нее были свои мечты и желания, которые в один день насильно отняли и бросили ее в мир, где, по ее мнению, для нее нет места. Окажись в ее шкуре и захочешь только одного — сбежать отсюда, — краем глаза Учитель наблюдал за ребятами на мосту. Первый из них уже ступил на твердую землю. Я облегченно выдохнул. Учитель тоже.

— Класс. И что теперь? Ради нашего плана я должен выполнить приказ отца, — осознавать это было особенно противно, и Учитель четко уловил это в моем голосе. Удивительно, но ему не нужно было залезать ко мне в голову, чтобы понять, что я чувствую.

— Если мы хотим решить все мирно, ты должен стать как можно ближе к отцу, заслужить его доверие. Помнишь об этом? Пусть моя дочь сейчас далека от мыслетворчества, но она на многое способна при хорошей поддержке. Если она найдет здесь друзей и будет доверять тебе, возможно, ты раскроешь ее дар. Не пробуй с ней метод кнута. Говорю тебе, как ее отец, — впервые с того рокового дня его глаза улыбались вместе с губами, вокруг глаз собрались мелкие морщины. Проследив за его взглядом, я увидел, что наши новобранцы уже бежали в сторону Старой Деревни. Полным составом.

— Хорошо, попробую, — сказал я пустоте. Учитель исчез.