27

Когда вышли из бани, уже был поздний вечер. Все уже спали, и мы ужинали только вдвоем. Поднявшись в комнату, я сбросила матрац на пол и постелила ещё шкуры. Мы легли, и Гордей попросил меня всё рассказать. Я и рассказала, как оказалось в этом мире, как появилась в доме Хелены. Рассказ занял почти всю ночь. Во время моего повествования, Гордей гладил меня по волосам и потихоньку целовал. Уснули мы под утро. Когда я проснулась, солнце уже поднялось. Я вскочила как ошпаренная, детей же надо кормить. Но Гордей схватил меня и повалил на пол.

— Куда, ты? Там уже давно дочери готовят. Не торопись, — и его дыхание обожгло нежную кожу шеи. Затем губы ласковыми поцелуями переместились на щёки, и припали к губам.

Мы спустились к обеду. Дети уже поели, и занялись своими делами, а нас накормили: Добрава и Любава. Как приятно, не вставать так рано и не начинать свой забег на целый день. Я была в расслабленном и умиротворенном состоянии, когда голос Гордея вывел меня из этой эйфории.

— Елена, нам как можно быстрее нужно собраться. До моря нам ехать три дня. Там нас ждет корабль.

— Что? Мы будем плыть по морю? Матерь божья, меня же укачивает даже в автобусе, — в смятении проронила я. — Я даже зелья не знаю от морской болезни.

— Не волнуйся. Будешь четыре дня лежать и пить воду. Сделай освежающий напиток, — улыбнулся Гордей.

— Что? Четыре дня? А ты не мог бы жить, где- нибудь поближе? — уже злилась я. — везешь нас в какую-то тьму тараканью. Четыре дня в море! Сойти можно с ума.

А другого пути нет? Может где-то по суше можно? — паника охватила меня.

— Нет, милая, только морем, — он обнял меня, поцеловал, и я осталась в его объятиях.

— Всё будет хорошо. Ты справишься, — шептал он мне в волосы.

И мы опять стали собираться. Всё у нас уместилось на трех подводах. Вот если и в третий раз судьба мне подкинет сборы и дальнюю дорогу, то я, наверное, никуда не поеду. Но надеюсь, что это последнее моё путешествие.

Снова пылит дорога, Даль, распахнув судьбой, Если тот путь от Бога, Он говорит с тобой. Жизнь среди этих раздолий Тройки шальной разбег, То колосится поле, То серебрится снег. Часто печалит осень Серою пеленой, Лето о нежном просит Звёздами и луной. Хочется счастья такого, Светлого, как слеза, В нём бы оставить слово И позабыть глаза. Снова пылит дорога, Даль, распахнув судьбой, Если тот путь от Бога, Он говорит с тобой.

Владимир Вальков

И через три дня мы прибыли к морю. Мы с детьми пошли сразу к нему, пока Гордей и его друзья занимались погрузкой наших вещей и животных. Да, я опять забрала свою принцессу в путешествие. Ну, ещё и кони в придачу.

Мы стояли около воды и смотрели на воду. Дети были в восторге от удивительной красоты.

Под легким дуновением ветра море вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок. В голубом пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн, взбегавших одна за другой на пологий берег песчаной косы. Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости. Солнце было счастливо тем, что светило; море- тем, что отражает его ликующий свет. Ветер ласково гладил атласную грудь моря; солнце грело ее своими жаркими лучами, и море, дремотно вздыхая под нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватые волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его.

Я сняла обувь и вошла в воду. Нежные волны то касались ног, то отбегали от них, как будто затеяли игру. Я стояла и наслаждалась, и волнами, с тихим шумом набегавшие на меня, и солёным свежим воздухом, и солнцем, что так ласково ласкало. Дети, видя, что я встала в волны, поснимали обувь и бегали по песку, то набегая на волны, то отбегая от них, когда очередная волна с тихим шумом накатывала на песок.