43

Прошла зима, снег стаял, и лес пока был неприглядным, чёрно — коричневые ветки, засохшие деревца, и листья на земле. Ещё несколько дней, какая-нибудь неделя — и весь этот невероятный хлам в лесу, природа начнёт закрывать цветами, травами, зеленеющими мхами, тонкой молодой порослью. Трогательно смотреть, как природа заботливо убирает два раза в год свой желтый, сухой и мёртвый костяк, один раз весной она закрывает его от нашего глаза цветами, другой раз осенью — снегом. Но я уже ходила в лес, ставила силки на мелкую дичь. Что делать, я уже привыкла разделывать тушки, но всё время прошу у них прощение. Отголоски городской меня, ещё остались.

Я собирала травы, когда услышала стон. Пошла на него и увидела раненого. Вот, свет Елена, у тебя по жизни, наверное, спасать раненых. Вот нет, чтобы импадать где-нибудь в другом месте, нет же, обязательно на моём пути. Ворча, подошла к нему.

Одежда из дорого сукна. И как же тебя угораздило попасть в этот лес? Скинула плащ, перевернула его на него, и поволокла. За мной, следом пошел его конь, верный, хозяина не бросил.

Хоть до околицы дотащить, а там мужиков попрошу. В этот раз повезло, на краю деревни увидела Демьяна. Он позвал кузнеца Прона, и они вдвоём занесли его ко мне. Коня привязали за оградой, пусть пасётся.

Сказала положить на пол и попросила его раздеть, мне раны обрабатывать. Они ушли, а я стала лечить. Одна рана на ноге, а вот вторая на спине, кто-то предательски ударил сзади. Зашила все раны, переложила на шкуры и подтянула к печке, где потеплее. Приготовила отвар и напоила его, хорошо, что глотает по немного.

Опять тебе светят бессонные ночи, свет Елена. Я несколько раз обтирала его влажным полотенцем. Жар не спадал. Иногда он приходил в сознание, в такие моменты я старалась больше ему дать отвара. Обтирание…, компрессы…. Так продолжалось четыре дня.

Я открыла глаза от чувства, что на меня смотрят. Я лежала на шкурах, рядом с ним. Вчера от усталости заснула. На меня смотрели карие глаза незнакомца. Я улыбнулась, поднялась и увидела вопрос в глазах. Ах, да, он увидел шрам. Я поднесла ему отвар, приподняла его голову, и он выпил его, но так же молчал.

Он всё смотрел, но не задавал вопроса. Может он тоже немой? Напоила ещё бульоном.

— Кто ты? — раздалось. Я посмотрела и принесла свою шпаргалку, и протянула ему.

— Елена, — произнес он. — Не говоришь?

Я покачала головой. Он закрыл глаза и уснул. Даже не сказал, как его величать.

Я занялась своими делами. Вечером его накормила и посмотрела на него. Показала на себя, потом на него. Он помолчал, а потом сказал:

— Ричард.

Ну, Ричард, пусть Ричард. Ведь это не его имя. Кивнула. Он, лежал и смотрел, что я делаю. Да, из меня очень говорливый собеседник. Вечером, мы с горем пополам, уложили его на кровать. Пришлось отдать ему её, чтоб спине не было так жёстко. Через два дня он стал вставать и ходить понемногу. Он ничего не рассказывал, а я тем более.

Я подошла и попросила повернуться. Рана уже зажила, и мне надо было снять швы. Когда я взяла нож, он схватил за руку. Пришлось писать, что мне надо сделать. Он удивленно посмотрел на меня.

— Ты, удивляешь меня. Я думал, кто-то тебе написал твоё имя, а ты, оказывается, грамотная. И ещё какие-то швы. Расскажешь? — попросил он.

“Бумаги мало”.

Он повернулся, и я осторожно вытащила нитки, намазала мазью и забинтовала.

Пока бинтовала, он всё время норовил уткнуться в мои волосы. Вот ловелас, обломаешься.

Так потихоньку он выздоравливал. Я зашла в дом и попала в крепкие руки, это Ричард обнял меня и стал целовать. Я, что силы подняла ногу и врезала по самому сокровенному. Он согнулся, а я зашла в комнату, схватила его одежду и швырнула ему. Он расхохотался.

— Всё, всё, понял. Прости, не удержался. Подумал, что одна и тебе не хватает мужской ласки. Неужели я тебе не нравлюсь? — спросил бархатным голосом.

Я покачала головой.

— Совсем, совсем? От меня все женщины без ума.

Я сделала удивленные глаза, подняла брови, говоря: “ щазззз… бегу и падаю”.

— Значит не в твоем вкусе. Тебе и говорить не надо. Все слова на твоем лице написаны, — расхохотался он.

— Прости, я завтра уеду. И спасибо, что вылечила. У меня сейчас нет денег, ограбили, но я вернусь и заплачу, — он подошел и посмотрел мне в глаза. Я показала, что мне не надо от него ничего.

— Ну, нет, я всегда плачу по счетам, — улыбнулся. Я пожала плечами и стала готовить. Он сел за стол и стал наблюдать за мной.

Утром, после завтрака, он уехал, но напоследок притянул, поцеловал и быстро отпустил. Вот нахал, а если кто увидит? Мне-то тут жить. Топнув ногой от досады, зашла в дом.

Взяла корзину и пошла в лес. Мне нравилось быть тут. Сяду на траву или лягу, и прислушиваюсь. То слушаю гомон птиц, о чем-то разговаривающих между собой, то слушаю жужжание пчел, то прислушиваюсь к озорному ветру, играющего с листьями деревьев.

А через некоторое время услышала зов. Я уже знала, путь предстоит на север.

Ну, что ж, попрощалась с этим местом, и опять дорога…

Шла долго иль коротко(так, сказывают в сказках), и пришла в город Гладе(поляна). Он и впрямь был построен на поляне, окружённый лесом и горами. Деревянные, кое-где каменные домики. Около каждого домика, огороды и кустарник. Улицы вымощены камнем. Остановилась пока в харчевне. Утром пошла на базар, узнать, где можно снять жильё. Переходя от одного прилавка к другому, прислушивалась к разговорам. Узнала, что было покушение на брата ярла, но он вернулся живой. Всех зачинщиков уже схватили…, скоро будет большая ярмарка, приедут купцы и привезут заморские товары…, ярл серьёзно взялся за разбойников…

Я вернулась в харчевню и написала хозяину, где можно найти жильё. На этот вопрос мне ответила его жена Хельга. Она позвала своего сына и сказала отвести меня к тетушке Каты. Она жила почти у самого леса. Сын передал, что я ищу жильё и что немая. Она посмотрела на меня.

— Издалека? — холодно спросила.

Кивок.

— Надолго?

Пожала плечами.

— Ладно, пять медяков за комнату.

Кивок, что согласна. Так я поселилась у неё. Комната была маленькая, но мне хватит. Сколько здесь мне быть, неведомо. Потихоньку она оттаяла и стала ко мне относиться с добротой. Я утром уходила в лес, потом варила зелья. Два раза в неделю ходила на базар и продавала их. Хорошо расходились крема, потихоньку стала делать шампуни с травами. Их в основном брали состоятельные люди. Ката уже привыкла к моему молчанию, но сама разговаривала со мной, иногда даже не ждала кивка от меня.

— Вот, как тебя угораздило шрам получить. Лицом, то ты красивая, только кто с таким знаком возьмет. Мож, я тебе найду, кого нибудь. Вдовца, например.

В такие моменты я подходила к ней и, обнимая её, качала головой.

— Так, одной-то трудно будет. Ты сама посуди. Муж- это опора, где помочь, да и защита, — продолжала она. Я только улыбалась.

У Каты был огород, там я поговорила с травкой, и нам осталось только поливать грядки. Ката удивилась, но промолчала. Так потихоньку и жила. Иногда благодарила небеса, что на моём пути попадались такие хорошие люди: Хелена, дед Иван, Тина, Ката.

Прожила я с Катой три года. И в один момент изменилась вся моя жизнь.

Я шла уже домой с ярмарки, когда услышала крики и топот коней. По главной улице мчались всадники, а на дороге сидела маленькая девочка. Кони мчались, и всадники не видели её. Я кинулась к ней, прикрыла её, повернула лицо к коням, выставила руку: “Стоять”. Кони встали на дыбы, некоторые всадники попадали, никто не ожидал такой жесткой остановки коней.

— Ты, en skadet jente (продажная девка), плетей захотела…,- и поднял руку.

“Заткнись”, и он замолчал на полуслове. Только один воин сидел на коне и смотрел на этот спектакль спокойно. Я подняла девочку и отдала матери, которая подбежала ко мне.

Я демонстративно отряхнула подол платья, подняла свою корзину и пошла дальше, не обращая внимания ни на кого. Только вдогонку уловила шепот “ знахарка, велва”.

Ну, вот, приехали! Что гнать во весь упор, горит, у них что ли! Я шла и злилась. Опять вляпалась, вот не дадут спокойно пожить.

Через несколько дней, возвращаясь из леса, я застала у себя несколько всадников. По их расслабленным позам, поняла, они меня долго ждали.

— Тебе передает деньги, брат ярла Айварс, — и протянул мешочек.

Я показала рукой, что не возьму. Он стоял и не знал, что делать. Я зашла и взяла бумагу.

“ Я такого не лечила”, и дала прочитать. Он прочитал.

— Зато ты лечила Ричарда, — и опять протянул деньги.

“Кто мне должен, я прощаю”, и отдала бумагу. Развернулась и вошла в дом. Они уехали.

— Надо было взять, пригодились бы, — проговорила Ката. Я мотнула головой, нет. Я села на кровать и постаралась просмотреть будущее. Всё было в тумане. А через некоторое время за мной приехали и пригласили к ярлу Герхарду. Пришлось ехать.

Мы ехали часа два, и я увидела замок. Он был окружен высокой каменной оградой, на определенном расстоянии виднелись бойницы. Массивные ворота. Мы въехали в крепость, и по мощеной дороге подъехали к входу в замок. Открылась дверь, и вышел Айварс. Он, улыбаясь, подошел и снял меня с коня.

— Пропажа, а я тебя искал, — и обнял меня. Я отстранилась от него. Чуть-чуть наклонила голову, говоря: “зачем”.

— Как зачем? Я твой должник.

Покачала головой: “нет”.

— Да, прочел твою записку. Только я привык отдавать долги. Пойдём, сейчас ты смоешь пыль, а там пообедаем и я тебя познакомлю со своим братом, — не слушая меня, повёл в дом. Меня отвели в просторную комнату, огляделась. Большая кровать, столик, на нём зеркало, стол, на полу, шкура медведя. На окнах гобелен.

— Знаешь, когда я открыл глаза, то увидел рядом с собой прекрасную незнакомку. Я думал, что попал в Вальхаллу. Твои темно-русые вьющиеся волосы, пушистые ресницы и губы, я так хотел их поцеловать. И даже когда ты повернулась другой стороной, этот шрам не оттолкнул меня. Ты даже с ним прекрасна. Я наблюдал за тобой, и мне больше и больше ты нравилась. И я решил, что увезу тебя оттуда. Я вернулся, чтобы забрать тебя, но тебя уже не было. Я искал тебя, но в деревне никто не знал, куда ты ушла. Только, когда ты остановила коней, брат узнал тебя, по моим описаниям. Ты добрая, светлая. Ты должна жить здесь. Здесь, в спокойствие, ты отдохнешь. Елена, почему ты не хочешь принять помощь?

Я написала: “ Любая помощь требует ответа. Я вылечила тебя, не потому, что мне надо было от тебя деньги. Я знахарка, и помогаю всем.”

Он улыбнулся.

— Хорошо, потом ещё поговорим. Скоро ужин, я зайду за тобой, — он поцеловал руку и ушёл.

— Меня зовут Инга, я ваша служанка, — прозвучала. Я удивленно на неё посмотрела.

— Давайте, я вам помогу, — она подошла, сняла с меня плащ.

— Пойдёмте, — и отвела меня в ванную. Я когда увидела ванную, уже не сопротивлялась. Быстро сняла всё с себя и залезла в ванну. Инга мыла мою голову, а я блаженствовала. Так, свет Елена, хватит, тут нежиться. Быстро помылась и вышла. Инга расчесала мне волосы, я их оставила распущенными, пусть сохнут. Включай голову и думай, для чего они вдруг пригласили меня? Деньги мог, и сам Айварс отдать.

Попыталась сосредоточиться, ничего. Пришла Инга, заплела волосы, выпустив часть пряди на лицо, но я показала убрать.

— Так лучше будет, он прикроет шрам. Ой, простите, — залепетала она.

Я взяла её руку и погладила, успокаивая. Потом она принесла платье. Но я одела своё.

— Вам. не нравиться, я могу другое принести, — заволновалась она. Качнула головой. Вскоре зашёл Айварс.

— Елена, тебе не нравиться платье?

Подняла руку: “мне не надо чужого”.

— Хорошо, потом разберёмся, — и повёл меня в зал.

— Это Крон.

— Альмод.

— Лейв.

— Матс. Наши соратники и близкие друзья.

Я наклонила голову.

— Если, хотите услышать ответ от Елены, запаситесь бумагой. На меня она пожадничала, — пошутил он. Тут в зал вошёл воин.

— Это, мой брат, ярл Герхард. А это Елена, — представил. Я наклонила голову, приветствуя его.

— Что-то, плохо ты одеваешь свою frillu(наложница)? — с усмешкой проронил он, глядя на меня. На меня смотрел мужчина лет тридцати. Тёмно-русые волосы, заплетены в косу, виски выбриты, пронзительные тёмно- серые глаза, тонкие губы, короткая борода.

Я вспыхнула, глаза сразу потемнели. Что? Наложница? Я вопросительно посмотрела на Айварса.

Айварс увидел моё лицо, приобнял меня. Я повела плечами.

— Нет, ей не подошел размер. Это мы исправим, — и он повёл меня к столу. Какая тут пища! В рот ничего не лезет! Я поела немного овощей. Уже отвыкла от такого изобилия мяса.

— Ты, совсем ничего не ешь, — наблюдал за мной Айварс.

— Она просто не привыкла к такому изобилию, — ответил насмешливо его брат.

Я посмотрела на него, усмехается он, видите ли!

— У тебя это на лице написано, — все ещё улыбаясь, ответил он. Я злилась. Видя моё состояние, никто не задавал вопросов. Им было всё ясно, а вот мне нет!

Я себя чувствовала, неуютно. Достала бумагу, и написала: “ я могу уйти” и отдала Айварсу. Он кивнул.

— Я тебя провожу.

А вот это, как раз и надо, поговорим! Но он довёл до комнаты, и быстро ушёл. Нет, надо всё выяснить, и завтра уезжать отсюда. Наложница! Я засмеялась, без меня, меня женили.

Мальчик, если бы знал, сколько мне лет! Я написала записку и отдала её Инге. Через некоторое время, она подвела меня к двери. Я зашла. Это был кабинет. За столом сидел Герхард, Айварс подошёл ко мне, и протянул руку. Я её отвела и, присев на стул, стала писать.

“Мне, ты можешь объяснить, что происходит?”

— Ты ей даже не сказал, в качестве кого ты её пригласил? — задал вопрос Герхард.

— Не успел, — улыбался этот “дон жуан” своей обворожительной улыбкой.

— Он выбрал тебя в качестве наложницы.

”А МЕНЯ СПРОСИЛИ?”

— Тебя, что, не устраивает? На твоем месте каждая мечтает быть, — раздраженно ответил Герхард.

“ВСЁ! ВОТ КТО МЕЧТАЕТ, ТОМУ Я УСТУПАЮ МЕСТО”

— Елена, ты будешь иметь всё, а самое главное- защиту, — Айварс присел около ног.

“ А сейчас, кто меня защитит?”

— От кого? — удивился он.

“ От тебя. Я знахарка, я лечу и помогаю людям. А ты хочешь лишить меня этого? Лишить выбора? Лишить свободы? Ты хоть спросил меня, хочу ли я этого?”

— Тебе оказывают честь, кто тебя возьмёт такую в жёны? — со злостью посмотрел на меня ярл. Я взглянула на него, и наши взгляды скрестились. Его взгляд приказывал, подчинял. Мой взгляд тяжелел, чернел… сошлись лед и пламя…

“ЭТО НЕ ВАШЕ ДЕЛО!”, написала и стукнула ладонью по столу.

— Ты будешь жить тут, и заниматься своим ремеслом, — поставил нашим спорам точку он.

“ А меня спросили, где я хочу жить?”

— Я так решил! — грозно прозвучало от Герхарда.

— Не будем спорить. Тут твоя помощь тоже нужна. Раненых много. Ты же не откажешь помочь? — примирительно спросил Айварс.

Вот знает, чем взять.

— И тебе пришлют белошвейку…

“Нет”, и я посмотрела на него зло. Вот довёл же меня. Я быстро вышла из кабинета. Не могу понять, почему он меня раздражает?

Я забежала в комнату и упала на кровать. Ну, что ж, помочь, так помочь. С утра и начну. Чем скорее вылечу всех, тем быстрее уеду. Так надо написать, чтобы я могла съездить и забрать свои вещи. Что и сделала, отправила послание одному заносчивому адресату.

А утром, позавтракав в комнате, я пошла вместе с Ингой в барак, где лежали раненые. Боже, какая грязь!

— Я старшой тут, зовут Шорт — доложил мне воин.

— Женщины, тут помогают, немного, — извинялся он. Я написала, чтобы прислали женщин, и вымыли тут всё до блеска. Инга убежала, а я стала осматривать раненых. Попросила принести воды и стала обмывать раны, мазать мазями. Я так увлеклась, что не заметила, как пришли женщины и стали наводить порядок.

Провозилась почти до вечера, но всех обработала. Наказала на утро приготовить ещё воды, и чтобы здесь каждый день убирались.

Когда пришла в комнату, на кровати стояли мои вещи. Я усмехнулась, что побоялись, что убегу? Я вымылась, Инга принесла ужин. И вскоре я уснула мёртвым сном. Проснулась от взгляда, подняла голову, только услышала тихий скрип закрывающейся двери. Вот проходной двор. Было ещё темно, и я уснула.