45

Прошел год.

— Елена. Мы развиваем наши связи. И поэтому, вместе со всеми, вы отправляетесь в Нифльхейм. Конунг Эрнар Торссон прислал приглашение. Просмотрите договора. Выгодно ли нам или нет. Да, и Гордея, я тоже включил в этот список. Пусть учиться, — давал указания нам король на приёме.

— Ваше величество, но я зачем? Поедет хорошая команда, хорошие дипломаты и специалисты, — всё ещё хотела уговорить короля, не посылать нас в Нифльхейм.

— Елена, это не обсуждается. Вы едете, — король встал, давая знать, что разговор окончен.

Не хотелось мне ехать туда, да ещё с Гордеем. Вот это всё подстроил Герхард, захотелось увидеться с сыном. Ну, я тебе устрою!

— Мам, не волнуйся. Я своё слово не меняю. Всё будет хорошо, — обнимал меня сын, стоя на палубе корабля, который вез нас в Нифльхейм, в столицу Альгейг.

Через два дня нас встретили на берегу. Я не стала садиться в карету, а предпочла поехать на лошади. Так быстрее, и вскоре мы подъехали к городу.

Город, окруженный каменной стеной, готовый выдержать осаду не один день.

Проехали ворота и очутились в рабочем квартале. Рядом шумела ярмарка, кричали зазывалы, пахло сдобой, рыбой, жареным мясом. Проехав это место, мы очутились уже в более спокойном месте. Ухоженные улочки, опрятные домики, палисадники с цветами. Проехав по мощеной дороге, ещё немного, и мы остановились перед каменным домом, резиденцией конунга.

Мы спешились, и нас всех разместили в комнатах. Был уже вечер, и нам предложили ужин. Завтра мы будем представлены конунгу. Что ж, можно и отдохнуть. Сквозь сон услышала, как открылась дверь, кто-то прошел и остановился около кровати. “Желанная”, - услышала я родной голос. Я открыла глаза, никого. Приснится же!

Утром позавтракав, нас пригласили к конунгу Эйнару. Рядом с ним сидел его отец Эирик. Нас представили. Когда дошла очередь до меня, у конунга заблестели глаза. Я холодно поклонилась, ещё он мне глазки будет строить!

— Я очень рад, что вы приехали. — начал говорить конунг. Выслушав его, и речи наших дипломатов, мы перешли в зал, где был накрыт стол. Я оказалась около Эйнара. Он налил мне вина и поднял кубок.

— Я пью за нашу дружбу и за очаровательную женщину, которая скрасила наше скучное собрание, — он стал пить вино, глядя мне в глаза. Гордей сжал кулаки. Я положила свою руки на его руку. Подняла кубок и отсалютовала Эйнару. Конунг разговаривал с послами, но иногда кидал взгляд то на меня, то на Гордея. Вскоре обед закончился, и я смогла уйти к себе. А у послов началась работа. Гордей тоже принимал участие в составление договоров, меня приглашала посмотреть и оценить выгодность контрактов. Конунг в таких случаях загадочно улыбался.

Как-то раз он пригласил меня на прогулку. Мы сели на коней, выехали из города и помчались по дороге. Он скакал рядом, а мне казалось, что это Гордей. И я пришпорила коня. Он не отставал от меня. Уже остались позади сопровождающие нас. Мы ускакали далеко. Когда я остановилась, он спрыгнул с коня.

— Не могу больше терпеть, — он снял меня с коня, заглянул в глаза.

— Желанная! — произнес он и поцеловал. И весь мир пропал. Так целовал меня только Гордей.

— Ты, что охренел? — оттолкнула я его. Он раскатисто засмеялся.

— Моя, свет Елена. Ты еще не забыла свои словечки из другого мира? Посмотри на меня, загляни в мою душу. Я вернулся к тебе, моя любимая. Небеса услышали мою последнюю просьбу, быть с тобой всегда, — он обнял меня и заглянул в глаза. Глаза любимого смотрели на меня с любовью и нежностью. Я провела по его волосам рукой, затем ладонью провела по щеке и по его губам.

— Но как?

— А что? Только тебе можно прийти из другого мира? Вспомни моего брата, чья душа пришла? — он обнял меня и прижал к себе.

— Вон там дерево. Присядем, и я всё расскажу.

Мы сели на поваленное дерево, он всё также обнимал меня и целовал.

— Когда я умер, последним моим желанием, было быть с тобой всегда. Темнота окутала меня, но вскоре я стал различать голоса. Они о чём-то говорили, но я не понимал. Сколько так продолжалось, я не знаю. Когда очнулся, увидел склоненное лицо старухи.

— Получилось, конунг. Я всё сделала, но предупреждаю, обряд мог и притянуть другую душу. Здесь я бессильна. Это воля Богов.

— Самое главное, что мой сын жив. Я награжу тебя, велва, — послышался мужской голос.

Я осознал, что живой, что мою душу притянуло в тело сына этого мужчины. Велва знала своё дело, вскоре я выздоровел. Оказывается, на них напали, и в битве был тяжело ранен сын конунга. К знахарке его привезли уже мертвым, но она сказала, что есть возможность вернуть его к жизни, но вот чью душу притянет, она не знает.

Конунг решился на этот обряд. Так я стал Эйнаром. После выздоровления, я рассказал, кто я и откуда. “Ты викинг и это самое главное”,- сказал он. Год мы наводили порядок. Все заговорщики были найдены.

И вот тогда я рассказал о тебе. И сказал, что только ты будешь моей женой. Тогда мы и послали приглашение в Готшер. И вот, ты тут. Когда я увидел тебя, у меня было желание украсть тебя сразу. Но тебя защищал твой сын. Ты назвала его моим именем, — он покрыл мои губы нежным поцелуем.

— Знаешь, когда ты ушел, у меня в груди была боль и холод, — начала рассказывать уже я. — Я не смогла жить там, где тебя нет. И я решила уехать в Анидор, хотела побыть там, где мы встретились. Думала, может там, я приобрету покой, и моё сердце оттает, но Небеса решили по-своему.

И я рассказала про всю свою жизнь, без него. Мы, сидели, обнявшись, и говорили, говорили. Когда я всё рассказала, мы заметили, что наши сопровождающие, расположились невдалеке. Нужно было возвращаться в замок, прошло много времени.

Когда мы подъехали к замку, нас встречал Гордей. Он был зол, а когда увидел, что Эйнар, сняв меня с лошади, прижал и поцеловал, то я подумала, что он сейчас бросится на него. Видя, такую реакцию моего сына, он только улыбнулся шире и подмигнул ему. Я подошла к сыну, взяла его за руку.

— После ужина, ты всё узнаешь, — посмотрела ему в глаза, развернула и увела со двора.

— Хотелось бы, — прозвучало угрюмо.

Вечером Гордей пришёл ко мне в комнату, почти следом за ним вошёл Эйнар.

— Давай, знакомиться, сын! — он улыбался, видя растерянность Гордея, от его слов.

— Мам, объясни!

— Помнишь, я рассказывала о Ристаре, брате Гордея. В тело пришла душа из другого мира. Так, вот, Эйнар умер, но велва, обрядом, решила вернуть душу, но предупредила, что может прийти другая душа. Вот, душа моего Гордея и пришла в это тело, — объяснила я своему сыну.

— Я, думал, что это сказки, а это…. Скажи, как зовут вторую Елену?

— Наташа. Гордей, на любой вопрос я тебе отвечу. Потому, что я их отец и знаю о них всё, а о последнем сыне знаю мало. Надо мне это исправить. Я не зря пригласил тебя и Елену сюда. Я хочу побыстрее с вами встретиться, я так скучал. Конечно, придется жить здесь, но я хочу жениться на Елене и признать вас всех своими детьми, уже как Эйнар. Мой отец об этом знает и поддерживает меня. И тебе придется вникать во все дела королевства. Тут дел, очень много. Нужно начинать с нуля, как говорит мама. Дай я тебя, на правах отца обниму, — и он шагнул к нему. Я подошла к ним и обняла их.

Мы много говорили в этот вечер. Они знакомились друг с другом, хотя сын много знал о моем муже. Сын ушел отдыхать, а мы остались вдвоем. Эйнар подошел ко мне и прижал к себе, дыхание перехватило от нахлынувших чувств. Он запрокинул мою голову и накрыл мои губы жадным поцелуем. Он целовал жадно, неистово и всё не мог насладиться мной. Обхватив его голову руками и прижавшись к нему, я хотела раствориться в нём. Когда мы взглянули друг другу в глаза затуманенным взором, мы хотели одного, чтобы желание, охватившее нас и сжавшись в пружину, развернулось, и подарило нам незабываемое наслаждение.

Утром, проснувшись, ещё не отошедшим от такой прекрасной ночи, мы лежали и смотрели друг на друга, ещё не веря в чудо. Мы опять вместе!

— Вставай, нас ждёт отец. Он давно хочет познакомиться с моей семьёй, — поцеловав меня, Эйнар встал. — Я бы не хотел тебя выпускать из постели долгое время…, но, я это наверстаю, обязательно наверстаю.

Он наклонился и припал к моим губам.

— Я, никак не могу тобой насладиться, — прошептал он.

— Всё, я ухожу, или ещё минута, и я буду не в силах уйти от тебя.

Он быстрым шагом вышел, а я, полежав немного и с улыбкой на лице, пошла умываться.

Вскоре пришел Эйнар, и мы направились к его отцу.

— Отец! Это моя Елена и сын Гордей.

— Наконец, я познакомлюсь с вами поближе. Эйнар много рассказывал о тебе, — конунг подошел ко мне, взял за руку и подвел к креслу. Он разглядывал меня и чему-то загадочно улыбался.

— Я, очень рад, что появиться много внуков. Боги дали мне одного сына, но оставили надежду. Теперь мой дом наполнится смехом детей. Я, надеюсь, вы привезете не только внуков, но и правнуков. Я их хочу видеть.

— Отец, если все приедут, то нашего дома не хватит на всех, — улыбнулся Эйнар

— Так построй новый, — спокойно ответил Эирик.

— Вы, когда хотите уехать?

— Через два дня. Мы ещё не решили, где нам совершить обряд.

— Вот там, в кругу своих детей и совершите. А здесь сыграем свадьбу, когда вернетесь. Внука оставьте, я познакомлюсь с ним хорошо, проверю его, как он меч держит, да и в делах мне нужен помощник, — с хитрой улыбкой, посмотрел он на Гордея. У сына был ошеломленный вид.

— Ты, не смотри на мой возраст, я ещё, иногда, и Эйнару хвост чищу. Ладно, идите, собирайтесь, а Гордей пусть со мной побудет, snakke(поговорим).

Через два дня мы плыли в Готшер. Море было в этот раз спокойным, и мы без задержки прибыли в порт.

Дома все нас ждали, ну, по крайней мере, меня и Гордея. Увидев незнакомого мужчину, дети насторожились.

— Познакомьтесь, Эйнар Торссон. С Гордеем всё хорошо, пока он остался в гостях, — представила конунга. У него был такой взгляд, он как будто хотел им всех сразу обнять, но потом, прищурился и ответил:

— Я тоже рад вас всех видеть, — улыбка не сходила с его лица. Я помолчала, что он задумал?

— Мам, пошлите в дом. Вы только приехали, вам нужно привести себя в порядок, — прозвучала от Наташи.

— Мы, сейчас подготовим комнату для Эйнара, — прогрохотал Рокот.

— Зачем? я буду в одной комнате с Еленой, — спокойно сказал он, взял меня за талию и повел, под удивленные и негодующие взгляды детей. Очутившись в комнате, он рассмеялся.

— Ты, видела их лица?

— Тебе, смешно? Ты чего веселишься? — сердилась я на него.

— Не волнуйся, мы им всё расскажем, сегодня же, — его поцелуй был нежным.

Обедали мы, молча, только детвора смеялась и бегала вокруг нас. Дети смотрели настороженно, то на меня, то на него.

А после обеда Евсей задал вопрос, глядя в глаза Эйнару:

— Мы, хотим знать, какие у тебя планы, насчет нашей мамы?

— Я хочу жениться на ней, — улыбнулся он.

— А мы еще посмотрим, достойный ли ты быть ей мужем, — Кирей смотрел своим взглядом на Эйнара. Скрестились два взгляда.

— Хм, вы долго будете тягаться взглядами? Или помиритесь силами? — произнес Павел.

— Ну, вот еще. Прекратите цирк, — строго проронила я.

— Мам, мы еще не начинали. Ты согласишься и уедешь. Там, кто тебя будет защищать? Вот и хотим быть уверены, что он сможет тебя защитить. Мам, знаю я про твой дар. Но мы хотим, чтоб рядом с тобой был достойный, — объяснил Кирей свою точку зрения.

— Ну, что ж, я не против, — ответил Эйнар, — может, ещё кто-то хочет помириться со мной силой?

— Я, — отозвался Денис.

— Не лезь, поперек батьки в пекло, дай и мне размяться. Ещё молодо- зелено, — проронил Евсей.

И мы пошли на круг. Это так назвали мужчины- место спарринга. Павел встал напротив Эйнара, но Эйнар взглядом пригласил Евсея. Один против двоих.

— Мам, не бойся, представь, что они просто тренируются, — обнял меня Ераст.

Я улыбнулась, сейчас, что-то будет. Ведь не раз они проигрывали своему отцу, даже вдвоем.

Бой начался. Сначала, они прощупывали друг друга, нанося легкие удары, но постепенно вошли во вкус. Удары стали наноситься всё чаще и сильнее. Эйнар отбивал их удары и наносил свои, крутясь вокруг их. И было видно, что он выигрывает этот спарринг. Вдруг, меч Эйнара сломался у основания, ему пришлось принять сразу два удара.

— Да, Евсей, придётся у тебя приобрести меч, надеюсь, ты ещё лучше сделал сталь? А, вот удар, всё равно ты плохо отработал, я тебе про него говорил. Павел, ты молодец, но вот, некоторые удары, надо наносить немного под другим углом.

В целом, я доволен вами, мои сыновья, хватку не теряете, и вижу, что тренируетесь, — улыбаясь, говорил им Эйнар.

— Какой, отец?

— Пошлите, приведем себя в порядок, а потом всё мы с мамой объясним, — он не удержался и обнял их. Ещё ошеломлённые и ничего не понимающие, сыновья ответили на объятия.

— А, ты, моя вторая Елена, не хочешь обнять? — спросил он Наташу.

— Папа?…

— Но, как?…

Понимание пробежала по лицам наших детей, и все бросились обнимать его. Девчата плакали, а мужчины смахивали непрошеную слезу. Успокоившись, мы все отправились в зал. Мужчины привели себя в порядок и присоединились к нам.

— Рассказывайте, что, и как, и по порядку, — потребовали дети.

— Просто, я хотел быть с вами, и моё желание исполнилось, — начал Эйнар.

После его рассказа, слёз, объятий, он проговорил:

— Завтра, мы с мамой пройдём обряд. Ещё надо показаться королю, а вы готовьтесь к отъезду. Там, дед вас хочет видеть. Решите сами, кто поедет.

По приезду, мы сыграем свадьбу, и пройдём обряд, введение в семью- ættleiðing.

— Может, не надо всё повторять? Мы и так твои дети, — спросил Павел.

— Какая разница Торссон или Бернар, — поддержал его Евсей.

— Вам решать, но с Гордеем мы проведём обряд, мне нужен помощник. Но я бы очень хотел, чтобы вы все прошли обряд, а фамилию можно оставить.

Прошла суматошная неделя. Я уже официально стала женой Эйнара, волнительные минуты перед обрядом, поднятый молот Тора, и клятвы верности, и после поцелуя, шепот: “ Желанная, моя, навеки”.

Мы сидели у короля и разговаривали, когда к нам зашла его дочь, Далия.

— Отец, я еду с Еленой, — прозвучала решительно. Король смотрел на неё и молчал.

— Если не разрешишь, я уплыву другим кораблём, — а вот это прозвучало как угроза.

— Дочь, ты мне угрожаешь? — он сурово посмотрел на неё.

— Прости, пап. Но мне надо в Нифльхейм, там Гордей. Вдруг он сюда никогда не приедет, — прозвучало тихо.

— Так и правильно сделает, ты его же не подпускала к себе! Там найдёт, по сговорчивее, девушку, — хитро, глядя на неё, произнёс он.

— Пап, я прошу, разреши, — с мольбой просила Далия.

— Елена возьмешь с собой? А, ты без выкрутасов. Не хватало, там с тобой нянчится, — уже серьёзно произнес он.

— Отец, я тоже поеду с ней. Она младшая, и я присмотрю за ней, — в кабинет вошла ещё одна дочь короля, Фрита. Хоть и переводиться, как мир, мирная, но её можно назвать” генерал в юбке”.

— А ты не поедешь. К тебе сватается Тейнар.

— Он слабак, и пяти минут не выстоял на спарринге. Я, что, его ещё буду защищать в минуту опасности?

— Фрита, сейчас мир и никакой опасности нет.

— Я хочу настоящего мужчину! И буду его ждать! Я сказала своё слово!

— О, Боги, за что это мне? Один сын и шесть дочерей. Вырастил я вас воинами, на свою шею.

— Ваше величество, пусть едут. Фрита мне пригодиться. Мы будем открывать кадетское училище, там руководитель нужен будет, — предложила я.

— Елена, ты хоть знаешь, какую обузу ты берешь? Это же два вулкана, неизвестно когда взорвутся, — раздраженно спросил он.

— Всё будет, хорошо, я вам обещаю, — я видела, кто покорит её сердце и сделает мягче.

— Ну, если, ты обещаешь… Ладно, поезжайте, — он махнул рукой, — Хоть я отдохну от вас.

Обрадованные девчата побежали собираться, а мы, попрощавшись с королём, отправились домой. С нами едут все старшие дети и правнуки. Остальные приедут в гости в другой раз. “ Табор” собирается у нас большой.

Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть. Ходят волны где-нибудь в каморке, спрятанные в худенькую грудь.

Это волны чувств или предчувствий. Будто бы над бездной роковой, завитки причёсочки причудной чайками кричат над головой.

Женщина от пошлых пятен жирных штормом очищается сама, и под кожей в беззащитных жилках закипают с грохотом шторма.

Там, на дне у памяти, сокрыты столькие обломки — хоть кричи, а надежды — радужные рыбы снова попадают на крючки.

Женщина, как море, так взывает, но мужчины, словно корабли, только сверху душу задевают — глубиной они пренебрегли.

Женщина, как море, небо молит, если штиль, послать хоть что-нибудь. Женщина — особенное море, то, что в море может утонуть. Евгений Евтушенко Через два дня нас встречали на берегу. Пока выгружались, все смотрели на нас. Слишком много людей: веселых, шумливых, улыбчивых. Я услышала стук копыт, это подъехал Гордей, с людьми.

Нас не было месяц, а мне показалось, что сын, как-то повзрослел и стал выше ростом. Он, соскочил с коня и увидел Далию. Он встал, как вкопанный. Она, увидев его, немного смущаясь, стала подходить к нему. Смолкли голоса. Мы наблюдали, как она подошла к нему, заглянула в глаза и положила свою голову ему на грудь. Он обнял её, запрокинул её голову, что-то прошептал и поцеловал.

— Ну, хватит, целоваться, завидно стало, — веселясь, произнес Евсей. — Ты, я смотрю, повзрослел.

Гордей обнял его одной рукой, второй он держал Далию.

— Мы, вас ждём. Как я соскучился! — улыбался Гордей, обнимая всех по очереди.

Мужчины, я, Фрита, сели на коней, Далию Гордей посадил к себе. Когда она хотела ему возразить, он так на неё посмотрел, что она покорно пошла с ним.

Остальные сели в повозку. Когда мы все приехали домой, нас уже ждал Эирик.

— Хейль ок сэль!(Добро пожаловать), — прозвучало.

— Ты прав, — обнимая Эйнара, говорил он, — если это ещё не все, то нужен большой дом. Проходите.

Мы все расположились, немного успокоились и собрались в зале.

— Познакомьтесь, это мой отец, конунг Эирик Торссон. А это мои дети: Евсей, его

жена Ядвига и правнук Алексей, Кирей, жена Радмила, правнук Владислав…..

Эирик стоял довольный, и со вниманием вслушивался в имена. Он с радостью в глазах смотрел на правнуков, и я чувствовала, что он готов сейчас же забрать всех детей и увести их. Когда закончилось это знакомство, он так и сделал, оставил нас, а сам с детьми ушёл. Когда мы заглянули в комнату, где слышался шум и смех детей, то увидели, что он с азартом играет с ними. Эйнар обнял меня, и мы закрыли двери, пусть дед играет.

Через два дня сыграли сразу две свадьбы. Гордей и Далия произнесли свои клятвы верности. На свадьбу приехало много гостей. Все ярлы поспешили поздравить нас с двойным союзом.

А после свадебного обряда, проводился обряд введение в семью. ” Отец вводит своего сына в род с согласия своих ближайших наследников. Пиво из трёх мер солодового зерна варится, и трёхлетний бычок забивается. Шкура сдирается с правой задней ноги бычка выше колена, и башмак делается из неё. Отец заставит сына вводимого в род, вступить в этот башмак. Отец должен вступить в башмак, держа на руках своих несовершеннолетних сыновей, но его совершеннолетние сыновья должны вступить в башмак сами. Если он имеет сыновей-первонаследников, тогда те мужчины, которые ближе по наследству, после него вступают в башмак. Вводимый в род, берётся на колени мужчинами и женщинами. Женщины также могут быть свидетелями, наравне с мужчинами, в том, что вводимый в род был полностью включён в род этой церемонией, так как имеет такую же обувь, в которую все они наступают. Во время действия отец должен был произнести речь-клятву.”

Гордей встал в башмак, и Эйнар произнёс клятву:

— Я, ввожу этого человека в права на имущество, которое я ему даю, на деньги и подарки, на сидение и поселение, на возмещение и выкуп, и во все личные права, как если бы за его мать был уплачен свадебный выкуп.

Затем по очереди встали все наши сыновья. Все были сосредоточенные и серьёзные, ведь этот обряд связывал два рода.

На церемонии присутствовал, и Герхард со своей женой Брит. Он смотрел на всю церемонию нечитаемым взглядом, понимая, что сын уже в чужом роде.

— Герхард, а где вы потеряли Айварса? — подходя к ним, спросила я.

— Он подвернул ногу, спрыгивая с коня. Елена, как ты могла? Я также мог ввести его в род, ты отняла у меня сына, — тихо говорил он мне, отведя в сторону. — Захотела побольше кусочек? Конунга?

— Герхард, не злись. Ты многое обо мне не знаешь.

— Ты не рассказывала. Ты молчала.

— А, ты и не спрашивал. Тебя устраивала знахарка, без рода и племени. Ты ничего не хотел обо мне знать. Так что устраивать разборки, кто прав, а кто виноват, сейчас не стоит. Может, когда будем родственниками, я расскажу тебе всё.

— Я заберу свою жену? — к нам подошёл Эйнар.

— Да, пусть приедет Айварс, а то он много может потерять, — сказала я на прощание.

Пир длился три дня. А после сразу все окунулись в работу. Евсей пошёл знакомиться с кузнецами, Кирей с древоделами. Они смотрели, что делают здешние умельцы, что можно поменять, что улучшить. Сергей с Денисом поехали в порт, проверять работу корабелов. Ераст с Павлом, занялись воинами, выясняя их боевую готовность. А мы стали искать дома, где можно открыть приюты, кадетские училища. Гордей поехал с людьми в другие города, разговаривать с другими ярлами, о целесообразности таких изменений в стране.

Решили в первую очередь открыть детские дома и забрать с улиц детей. Через месяц дети уехали, но Денис решил вернуться, как уладит все дела. Он будет руководить школой юнг. Вместе с ним приедут внуки, посмотреть, и может, кто-то тоже останется помогать нам.

Мы с Фритой нашли дом, где сможем открыть детский дом. Стали подбирать и учителей. Ещё один дом ремонтировался под кадетское училище. Вскоре эти два дома были полны детей. Руководить кадетами взялась Фрита, А детским домом — Далия. Я же стала отбирать детей для обучения в школе травниц. Домой все приходили уставшие, но довольные, только наши мужья стали ворчать, что мы пропадаем надолго и уделяем им мало времени. Хотя самих часто не бывает дома.

Ребят в детском доме мы разделили на несколько групп. Подобрали воспитателей, учителей. Отбирала персонал я, используя свой дар, хотелось, чтоб дети сразу попали в заботливые руки. Здесь мы собрали детей, которые хотели приобрести какую-нибудь профессию. Тех, кто видел себя воинами, мы переводили в училище.

По всей стране, стали открывать такие дома, но нам не хватало грамотных людей, пришлось в скором порядке открыть училище по подготовке преподавателей. Тем более к нам, с подмогой, приехали внуки. Дети через газету дали объявление о наборе людей для преподавания в училище. И откликнулись люди, которые могли учить, и в кадетском, и педагогическом училищах. Хоть они полностью не закрыли этот вопрос, но всё же задел был сделан на будущее.

Я работала в своем кабинете, когда вошел Айварс, за ним мой секретарь с виноватым лицом.

— Елена! Представляешь, меня не хотят к тебе пускать. Говорят, ты никого не принимаешь, — говоря, он подошел и поцеловал в щеку. — Прекрасно выглядишь.

— Как твоя нога?

— На месте. Ты не обиделась, что я не приехал на свадьбу? Ну, не мог я хромым, там показаться. Я очень сожалею, — и сделал виноватое лицо.

Я засмеялась, вот еще тот же ребёнок. Я смотрела на него и вспоминала его лицо, когда встретилась первый раз. Он возмужал, черты лица утратили юношеский задорный вид, сейчас передо мной сидел мужчина, воин, который готов принять на себя ответственность.

— Знаешь, хочу тебе показать наше кадетское училище, — с улыбкой сказала я. — Тут не далеко.

— Пойдём, посмотрим, что ты ещё придумала новенького, — он подхватил меня за локоть, и мы вышли из кабинета, под изумленный взгляд секретаря. Пройдя немного, мы подошли к кадетскому училищу. Войдя в холл, встретили дежурного, он нам подсказал, где искать директора. Фрита занималась в зале.

Круг для спарринга, это название прижилось и здесь. Она показывала приёмы ребятам и отрабатывала с ними удары. Когда мы вошли и встали у дверей, она нас не видела, но вот её движения, её голос очень хорошо видел и слышал Айварс. Он замер, наблюдая за ней. Она повернулась, кто-то их ребят сказал, что мы пришли. Она улыбнулась и подошла к нам.

— Айварс, это Фрита, директор этого училища.

— Это Айварс, хороший и старинный друг, — знакомила я их.

— Очень приятно познакомиться с такой очаровательной девушкой, — проговорил он своим бархатным голосом. Ой, Айварс, её голосом не возьмешь. Фрита посмотрела на него чуть свысока и ответила холодным голосом.

— Мне тоже приятно. Вы по делу, Елена? — а то у меня занятие.

— А, мне, можно, тоже поучаствовать? — заметив холодность Фриды, спросил он.

— Что? Спарринг? — взглянула она на него.

— Да. Или прекрасная валькирия, боится? — улыбнулся он.

— Приглашаю! — прозвучало с вызовом. Айварс снял жилетку, вытащил меч и вошел в круг. Взгляды их скрестились, но оба были собраны и решительны. И бой начался. Ученики отошли в сторону и с интересом и восторгом наблюдали за поединком. Поединок был прекрасен, два человека, хорошо владеющим оружием, показывали своё умение. Звук звона мечей, когда они соприкасались, звук рассекаемого воздуха, когда кто-то промахивался, всё это слилось в какую-то музыку. Они- то сближались, то расходились, но никто не хотел уступать. Два равных противника. Вот удар, и Айварс принял его, мечи скрестились, и они оказались лицом к лицу. Глядя друг на друга, через мечи, они замерли.

Потом Айварс опустил свой меч, другой рукой отвел её меч, все также глядя ей в глаза. Фрида стояла не шелохнувшись. Он обнял её, притянул: ” Моя”, послышался шепот, и прильнул к её губам. Я улыбнулась, махнула рукой ученикам, и мы тихо все вышли.

Подожду их в кабинете, пусть осознают, что им быть вместе. Когда я допивала вторую чашку чая, вошла наша пара. Увидев меня, Фрида покраснела.

— Ну, что голубки, на свадьбу не забудьте пригласить. Вы уже решили?

— Что-то ты нас торопишь, — улыбаясь и обнимая Фриду, сказал Айварс.

— А, что тянуть, король будет рад. Если бы ты был у меня на свадьбе, ты бы её встретил раньше. Но, наверное, так надо было. Что ж я вас оставлю, вам много надо ещё сделать, — я поднялась.

— Король, а причём король?

— Фрида, дочь короля Готшера, — рассмеялась я. — Ты же с ним знаком. Странно, что вы не встретились там. Он будет тебе о..о..о..чень рад!

Я ушла, оставив их с этим разбираться. А через месяц они поженились, даже король приехал на свадьбу своей дочери. Он смотрел на свою дочь, и довольная улыбка всё время была на его лице.

Через два года мы опять собрались большой семьёй, был хороший повод. Далия родила нам внука — Эрика.

За большим столом сидела дружная семья, смех, шутки. Невдалеке бегали и играли дети, забавляясь мыльными пузырями. Гордей с гордостью и нежностью держал своё сокровище. Рядом, Далия положила голову ему на плечо. Кирей что-то рассказывал Айварсу, Фрида поглаживала свой животик, они ждали пополнение в своей семье.

За это время много сделано в Нифльхейме. Школы, училища, больницы. Всё это постепенно стало входить в жизнь людей. На улицах, кроме коней, можно увидеть и велосипед. Я думала, может не надо вот так, быстро, менять всё. Ведь с этими новинками, может просто исчезнуть время викингов, как когда-то у нас. Их уклад жизни, их обычаи, их отношение к жизни и смерти. Ведь прогресс разрушает не только природу, но и развращает людей. С этими новшествами, приведём мир к пропасти: к грязному воздуху, к разовым вещам, к искусственным продуктам. Но, я, Дорофея, Марья, Иван, ведь для чего-то попали мы сюда! И не только мы, вон Иван Иваныч у нас преподает математику, в училище, тоже приехал из Готшера. Из Анидора приехала Евгения — преподаёт в училище для травников анатомию человека. Ох, не охота всё это менять. А то получится” хотел как лучше, а получается, как всегда”. Небеса, пусть пока остаётся, так, как есть. Этот мир прекрасен!

— О, чём задумалась? — Эйнар, обнял меня.

— Да, не хотелось бы, чтобы здесь произошло то, что у нас, там, в моей прошлой жизни, — я положила ему на плечо голову.

— Ну, всё мы не сможем поменять, но постараемся сохранить этот мир. Ведь это возможно. Посмотри, — поцеловал меня он.

Я стала просматривать будущее. Оно всё искрилось светом, как будто кто-то бережно оберегает его. И видела, что век викингов будет очень долгим. И жизнь моих детей и любимого мужа тоже будет долгой. Я от нахлынувшего чувства замерла. Такого дара я не ожидала. “ Благодарю! За дар, за жизнь!”

— Ну, что, удостоверилась? — Эйнар заглянул в мои глаза. Они были мокрыми от счастья. Я прижалась к нему. Он прижал меня посильнее, а сам посматривал на Гордея и на внука. Увидев его взгляд, я машинально прижала руку к животу. Он посмотрел на этот жест, и на лице его появилась счастливая улыбка, и прошептал:

— Желанная! Моя! Навеки!

Знаешь, есть люди, которые «очень твои», Зашитые острой иголкой там, где-то внутри. За них ты готов свою жизнь всю до капли отдать, Они — словно воздух, которым ты можешь дышать. Им все доверяешь, как если бы это был ты. Они — будто солнце и летние в поле цветы, Горячие искры зажженного в сердце огня — Любимые самые, те, без которых — «нельзя». Знаешь, есть люди, которые «очень до слёз», Они не на час, не на день, а на вечность. Всерьез. Без них дни и ночи бы были безмерно пусты, Они не сжигают, а строят надежно мосты; Готовые молча отдать, все, что есть за душой, Чтоб в жизни твоей было все и всегда хорошо. Они, будто Ангелы с неба, всегда за спиной, Тебя берегут, и хранят твой душевный покой. Какой бы судьбою ни выбран тебе был маршрут, Помни: есть люди, которые любят и ждут. Какой бы судьбою ни выбран тебе был маршрут, Помни: есть люди, которые любят и ждут. Светлана Чеколаева,

КОНЕЦ.