Глава 3. Снова в своем мире. Пробуждение. Милана

Я тяжело приходила в себя. Слышала окружающие меня звуки, но никак не могла открыть глаза. Кто-то нежно гладил меня по руке и голосом матери уговаривал: «Миланочка, доченька, возвращайся к нам. Мы с папой тебя очень ждем». Потом последовал всхлип, и я распахнула глаза. Глаза матери, полные слез, взглянули на меня в изумлении. Она резко вскочила со стула, опрокинув его на пол, и бросилась ко мне с явным желанием крепко обнять, но в последний момент передумала и опрометью выскочила в коридор. Из него донеслось: «Доктор! Позовите доктора! Милана только что открыла глаза». В палату стремительно вошел мужчина в белом халате, а за ним следовала моя взволнованная мама.

— Доброе утро. Наконец-то вы к нам вернулись. Остановка сердца и восемнадцатичасовая кома — это не шутки. Меня зовут Виктор Петрович, я ваш лечащий врач, — представился он.

— Здрав-ствуй-те, — ответила я хрипло и запинаясь, каждое слово давалось с огромным трудом.

— Вы помните свое имя, фамилию? Сколько вам лет? — доктор, похоже, начал стандартный опрос.

— Ми-ла-на… Кра-совс-кая… Двад-цать три года, — прошептала я, продолжая запинаться.

— Отлично. Вы помните, что с вами случилось? — спросил врач, быстро делая записи в своем журнале. — Да… Пере-ходи-ла доро-гу… Маши-на сби-ла…

Мама всхлипнула и тут же зажала рот руками, заметив брошенный в её сторону неодобрительный взгляд мужчины.

— Не разводим сырость в палате, — бросил врач строго. — Речь и память сохранны. Переходим к осмотру.

Доктор посветил фонариком мне в глаза, проверяя реакцию зрачков на свет, и снова сделал пометки в журнале осмотра. Затем пришлось терпеть щипки и надавливания — «тест на болевую чувствительность», как уточнил Виктор Петрович. Я чувствовала все прикосновения к верхней половине тела, но, когда врач перешел к тестированию ног, совсем ничего не почувствовала. Очень хотелось от души разрыдаться, но по щекам скатились лишь пару слезинок. Мама не выдержала окончания осмотра, приблизилась, вытерла слезы, поцеловала в щеку и тихо зашептала на ухо: «Доченька, всё будет хорошо. Ты не одна и обязательно поправишься. Мы с папой поможем».

Доктор что-то долго писал в листе назначения, потом поднял на нас взгляд и сказал:

— Не буду вас обнадеживать, но и пугать раньше времени тоже. Сначала нужно пройти несколько обследований и сдать анализы. Спинальная травма… Обратимы повреждения или нет, пока говорить рано, но настраиваемся на позитив. Хороший настрой дает мощный пинок болячке под зад.

Ободряющая улыбка после небольшой шутки скользнула по его губам, и врач продолжил:

— Скоро зайдет медсестра и возьмет кровь на анализы, потом поедем на МРТ. Спать нельзя сутки-двое, посмотрим по состоянию. Мама, внимательно следите за этим. Если сами захотите спать, выйти в туалет или буфет, то сообщите медсестре.

— Всё понятно. Продержусь, а вечером меня сменит муж, — отозвалась мама.

— Отлично. Я зайду позже, когда будут готовы результаты анализов и МРТ, — сказал доктор, выходя в коридор.

Потянулись утомительные часы с целой кучей процедур, исследований и капельниц. Неизвестность пугала, но, как ни странно, одновременно успокаивала: ведь пока не вынесли окончательный страшный вердикт, всегда еще есть надежда на лучший исход. Виктор Петрович пришел спустя несколько часов.

— Итак, в наличии: переломы двух ребер и сотрясение мозга. Но это не так критично. Самое страшное, что налицо клиническая картина перелома позвоночника. К сожалению, прогноз неблагоприятный.

Сказал — и как обухом топора меня приложил. Я даже забыла, как дышать. В мыслях я к такому варианту развития событий морально настраивалась, но теперь, когда надежды нет, хотелось заснуть и больше никогда не проснуться. Пусть только напоследок приснится Демьян, встретиться бы с ним снова во сне.

— Милана, вы меня слышите? — голос доктора вырвал меня из тревожных мыслей. — Да. Перевариваю услышанное… — Медицина не топчется на месте. Я в самое ближайшее время проконсультируюсь со своими иностранными коллегами. После вашей выписки мы обязательно будем продолжать поддерживать связь. Сейчас я вас оставляю до утра, дежурный врач в ординаторской. Мама, помним, что дочери спать нельзя.

Виктор Петрович перевел взгляд на мою родительницу. Дождавшись от нее утвердительного ответа, доктор вышел из палаты.

Через несколько минут в дверь негромко постучали, и на пороге появился папа. Маму мы отпустили до утра, а с папой проговорили всю ночь. Вернее, это он говорил обо всем подряд, а я только периодически вставляла реплики в его монолог. Я же грешила тем, что большую часть папиных рассказов пропускала мимо ушей: то и дело мои мысли возвращались к Демьяну. Чем больше времени проходило, тем больше я уверялась в мыслях, что это был сон. Очень яркий и реалистичный, но, к сожалению, всё-таки сон или бред погибающего мозга. Может, он решил подсластить свою гибель и подкинул напоследок видение шикарного мужского образчика?

— Ну вот! Наконец-то ты улыбаешься, — из мыслей меня выдернул нежный голос отца. Я сама не заметила, что начала улыбаться.

Утром пришла Светка — она представилась моей сестрой, чтобы ее пропустили. Папа оставил нас вдвоем и ушел выпить кофе; я же, к сожалению, заправилась не утренним кофе, а капельницей.

— Привет, дорогая, — подруга наклонилась, поцеловала меня в щеку и легко сжала ладонь в знак поддержки. — Глупо, наверное, такое спрашивать, но ты как?

— Как коровья лепешка, только без характерного аромата, — криво улыбнулась я, в ответном жесте сжимая ладонь подруги.

Она не выдержала и негромко прыснула: — Юмор не вышел из чата, и это не может не радовать.

— Светик, не давай мне больше читать любовное фэнтези, — огорошила я подругу неожиданной просьбой.

— Почему? — глаза Светки полезли на лоб. Наверное, она не ожидала столь резкого перехода на весьма странную тему.

Я в подробностях рассказала о своем необычном сне и встрече с Демьяном.

— Ты не подумай, я не жалуюсь на такой шикарный глюк. Если бы могла, навсегда бы осталась в том сне, — продолжила я.

— О, мужчина-дракон… — мечтательно протянула подруга. — Подскажи, где тебя сбила машина? Может, там портал, и я тоже себе дракона найду.

— Лучше козел на поводке, чем дракон в небе, — прыснула я.

— Ой, нет, — запротестовала подруга. — Не нужно козлов! Рядом с ними я чувствую себя как в спортзале перед сдачей норматива по физре: как только вижу козла, так и тянет перепрыгнуть через него.

Светка заливисто рассмеялась. Надо же было моему подсознанию такое придумать! Я посмотрела на запястье своей правой руки: кожа на нем была абсолютно чистой. Именно там я ощущала покалывание в своем странном сне.

«Демьян Даркфлай, Дем», — произнесла мысленно, представляя красивое лицо мужчины, и дотронулась до запястья.

На коже в месте касания проступил рисунок раскинувшего крылья золотого дракона. Он ожил, засветился и начал перемещаться по коже. Обернувшись вокруг руки, как браслет, он стал неподвижным и тут же погас.

Подняла огромные от шока глаза на подругу и встретилась с её таким же ошарашенным взглядом.

— Ты это видела? — прошептала я слегка хрипло. — Метка истинности, — с восхищением проговорила подруга. — Не говори глупости. Драконы водятся только в фэнтези-книгах, а это точно какой-то глюк, — я сама себя начала успокаивать.

— Ага, как же! Хочешь сказать, что у нас обеих коллективные галлюцинации? Ну-ну… Нет, подруга, это точно метка истинности, — на лице Светки появилась легкая мечтательная улыбка.

Тут на пороге появился папа и сообщил, что врач разрешил мне немного поспать. Это было весьма кстати: сейчас мне хотелось остаться одной, обдумать увиденное, а потом можно и отдохнуть.