Эпилог

Птица – Ингури, нельзя столько работать, особенно в День Явления. Плохая примета. – Вот как? – подняла я голову на вошедшую Заури. Платье, расшитое белыми змеями с алыми глазами, очень идёт тётке. – Ага, – сообщила Заури, прикрывая за собой дверь. – Примета плохая. Дети разлетятся, мужья разбегутся. – Ты бы лучше о своём муже думала, – пробурчала я, понимая, что Заури, заскочившая меня поздравить, права. Засиделась я за составлением договора о мирном соглашении с кнорками. – У меня-то один, – неопределённо пожала плечами тётка. Непонятно, похвасталась или пожаловалась. – Зато император, – закатила я глаза. Тётка обожает, когда ей напоминают, что она императрица. Кто бы мог подумать, что самая ярая противница союза с драконами – месяца не пройдёт с того дня, как драконы вернулись – выскочит замуж за его оскорблённое величество? – Политика не терпит соплей и сантиментов, – отмахнулась тогда от племени Заури. – Так это политический брак? Ага-ага. Верим-верим, – ответило племя. Драгхи во главе с его императорским величеством прибыли на острова всего лишь на неделю позже Арнэя с Дауром. Прибыли они, подозреваю, больше за Оком, нежели за Луизой и Адингтонами, но политика дело тонкое, поэтому обставлено всё было официально, как «освободительная делегация». Делегацию эту Заури и встречала. Что и логично – кому ещё её было встречать, как не вождю? Говорят, вожди провели за столом переговоров целых шесть часов. С глазу на глаз. Не знаю, нас там не было, так что ни подтвердить, ни опровергнуть не могу. Но вот когда они вышли из пещеры Золотой Прялки, где, собственно, переговаривались, сразу объявили о союзе и скором браке. Луиза тогда ещё сильно обиделась – она думала, что вылет её драконицы станет новостью дня. В тот самый день, когда Кристиан обрёл крылья, проснулся, наконец, Луизин симбионт. А драконица спустя неделю вылетела. Правда, маленькая и хрупкая, как сама Луиза. Пришлось тогда её успокаивать. Делиться соображениями, что я обо всём этом думаю. Заодно обсудили последний слух о том, что Заури Оком его величество шантажировала. Этой сплетне я ничуть не удивилась – тётка у меня ушлая, даром, что вождь. Посмотрела на моих драконов и решила себе такого же заполучить. Она, может, и рада бы двоих, а то и троих, как сейчас принято, учитывая, как мало фениксов, и ещё меньше тех, кто но кто ж осмелится, так сказать, с императором… Шварахи, кстати, спустя месяц со своего острова спустилась. Весь основной движ пропустила. Правда, прибыла как раз на свадьбу Рокэртха Третьего и Заури. Свадьба, собственно, была Шварахи постольку-поскольку: прапрабабка безошибочно сверху Хорэя вычислила и как снег на голову буквально на будущего папашу обрушилась. Мы с Арнэем и Дауром еле оттеснили тогда народ в стороны. Шварахи же ничего объяснять не стала, она сразу запела! Ну дракон Хорэя и вылетел… Но травм приглашённых удалось избежать. – Когда уже тебе тоже приспичит на остров, детка, – спросил Даур, провожая взглядом дракона и феникса. – И без двух песен не возвращаться, – добавил Даур мечтательно. – А то и без трёх, – поддакнул Арнэй и в ответ на мои вытаращенные глаза бесхитростно пояснил: – Чтобы не отпускать тебя каждый раз на месяц. Но всё же, когда пришло время, отпустили, как миленькие. Сами правда, всё рядом летали, мешали слушать. Песни двух старших драконят я за неделю выучила, а вот с дочкой пришлось повозиться. На её песню у меня, как у Шварахи, целый месяц ушёл. Но Астори получилась замечательная. Разве могло быть иначе? Дочка одна из первых белокурых фениксов, бы зовём их Светлыми. И крылья у дочки – одно золотое, другое – платиновое. – Пускаем корни, – объясняют сей феномен мужья. … Нона – директор школы для одарённых магов. И очень строгий. Ю-Мио и Ки-Тян в настоящий момент в экспедиции на дальних островах – теперь парящие долины открыты для посещений. Меня тоже звали в экспедицию, соблазняли знакомством с племенем Алых Фениксов, но пришлось отказаться. Дел в Бюро по Связям с Магическими расами, в котором я когда-то мечтала работать, невпроворот. Поэтому мой День Явления в этом году решили отметить скромно: концерт «Китов в небе» и после пара дней на очаровательном летающем островке над столицей – погостить у нас, а заодно побыть с внуками во время нашего отсутствия прибыла Леонелла Адингтон, моя свекровь. Не сказать, что наши отношения наладились окончательно, но мальчишки-драконята и внучка-феникс помогли леди Леонелле окончательно смириться с фактом моего существования в жизни её сыновей. Астори свекровь обожает и безбожно балует в моё отсутствие. С семьёй отца у нас натянутые отношения: с сёстрами и братом общаемся, а с отцом и мачехой – нет. Несмотря на все старания Юлианы. … То, что мужья хотят мне что-то сказать, я почувствовала ещё до самой встречи. А когда Даур с Арнэем свернули, увлекая меня в противоположном от островка направлении, окончательно в этом убедилась. Поэтому спросила прямо – с момента рождения нашего первенца драконы с фениксами стали общаться по ментальной связи. До этого никто из нас, и мы трое в том числе, не слышали друг друга. – Так, дорогие мужья. Давайте начистоту. Что вы задумали? – А ты сама разве не слышишь ничего? – Даур прикинулся удивлённым. Почти убедительно. – А что я должна слышать? – Ну, – замялся вдруг летевший по другое крыло Арнэй, усиленно делая вид, что придумывает заготовленный ответ на ходу. – Может, песню какую услышать нужно? – А то у нас счёт ведут драконы, – пояснил Даур и подмигнул мне огромным платиновом глазом. – Надо бы его хотя бы сравнять. – Сравнять?! – Ага. Ну, послушай: не слышишь ли песню ещё одной принцессы-феникса? – Слушайте, – ко мне постепенно возвращалась способность говорить. – Если вам так приспичило, может сами слетаете и послушаете. – А эта идея, – ответил Даур. – Именно поэтому мы летим с тобой. – В Рамаян, – пояснил Арнэй. – Вы с ума сошли! А дети? – Мама не против погостить у нас подольше. Она соскучилась по внукам. Мысль о том, что скоро увижу родные острова была такой ошеломительно-чудесной, что дальше спорила я уже не так убедительно. –А как же концерт «Китов»? – всё же воскликнула я, и сама же не смогла сдержать смешка: ни один концерт в мире концерт не сравнится с островами весной, когда там всё цветёт. Потому месяц так и называется: разноцвет. – Песни детей слушает женщина, – прибегла я к последнему аргументу. – В одиночестве. В ответ на что меня нагло заверили: – Вот и посмотрим, чей метод эффективнее. – Не советуем сопротивляться, пташка. Это похищение. – Так, значит, на верхний остров? – неуверенно спросила я, думая, какой вид оттуда, должно быть, открывается! Вся долина, как на ладони… А звёзды ночью такие близкие… – Песни, значит, слушать…. – И это тоже, – заверил муж. – Иначе тебя со своей работы не вытащить. Господин Эссар, между прочим, на нашей стороне. – Не удивлюсь, если он вам и план подсказал, – хмыкнула я. – Ну не такие уж мы безнадёжные, чтоб без подсказки не догадаться собственную жену похитить. С каждым взмахом крыльев мы приближались к бывшей границе империи Драгхарис, а заодно и самому красивому в моей жизни закату. Небо расцветало дивными цветами – золотыми, с багряными сердцевинками, щедро осыпая ими заходящее Солнце.