Глава 41

Ингури и Фирузи Смотрю в глаза стоящей напротив девушки, так невероятно похожей на меня. Бирюзовые, как небо. Как купол, обнимающий парящую долину… Кружится голова. Я словно падаю куда-то. Не за что зацепиться. Я теряю границы… Границы своего тела, своего восприятия. Это… пугает. – Я – это ты, Ингури. – Но тогда… как… это сон? – Нет. Это реальность. – Я… нет… я не понимаю. – Иди сюда. Только не отпускай мою руку, а то утянет. Смотри. Слушай. Приближаюсь к исходящей сиянием глади. Нос почти утыкается в иллюзорную преграду. Теперь я вижу, что иллюзорную… Преграды нет! Что тогда преломляет свет? – Твоё восприятие, – шепчет Фирузи. – Что? – я вздрагиваю. – Т-с-с… Смотри, Ингури. Слушай. Нахмурившись, вглядываюсь. Фирузи опять тихо смеётся. Да что смешного-то вообще?! – Не так активно… Не напрягайся. Не мешай себе увидеть. Часто моргаю. И… тени… они перестают быть тенями! Я вижу их лица. Различаю каждую чёрточку… Мужчины, женщины, дети… Я вдруг понимаю, что знаю каждого из них. Помню каждую жизнь, словно жила её сама… Женщина со смуглым, преждевременно изрезанном морщинами, измождённым лицом… Воин со светящимся луком в руках. Кудрявый, со славной улыбкой. Девочка с длинными косичками. Она встряхивает головой, и косички взмывают в воздух, – каждая заканчивается перламутровым шариком… У малышки с недетским серьёзным взглядом бубен в руках, а тоненькие щиколотки обнимают золотые браслеты, соединённые цепочкой. Я вижу глубину в их глазах. Мне знакома мимика этих… кто они? Люди? Фениксы?! Я слышу их голоса. Слышу… песни. В каждом голосе, в каждой ноте, в каждом певучем звуке что-то настолько знакомое, что сердце вот-вот разорвётся от нежности, я не смогу вынести этого. Не смогу. – Кто это? Что они там делают? В Оке? – Око – это то, что ты видишь, как зеркало, Ингури. За ним – пламя. Пламя фениксов. – А они? С силой отрываю взгляд от света и встречаюсь глазами с Фирузи. – Живут, Ингури, – серьёзно кивает она. – Живут… в Пламени. – Почему я помню каждого из них… – Единая Душа, – говорит принцесса. – Кровь от крови, плоть от плоти Матери Солнце. Имя ей – Пламя. Ты не просто знаешь их. Ты жила жизнь каждого, от самого первого вдоха и до самого последнего. Также, как жила когда-то мою. – Но… – моя рука вдруг взметается вверх, пальцы осторожно касаются кожи принцессы, её волос. – Почему… тогда… Почему мы разные? Мой голос срывается, хрипнет. – Мы же разные, правда?! Не помня себя, я вдруг хватаю Фирузи за плечи, трясу её. Потом сдавленно вскрикиваю, отшатываюсь назад. Отступаю на пару шагов, падаю. Крылья распластаны по бокам, излучают мерное сияние. – Чего ты боишься, Ингури? Фирузи грациозно опускается на колени рядом, смотрит в мои глаза без осуждения. С пониманием. – Я боюсь потерять себя! – вырывается у меня, прежде чем я даже успеваю сформулировать мысль. – Каким образом это может случиться? – густо подведённые брови Фирузи приподнимаются. Часто дышу, прежде чем ответить. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Просто там… когда в первый раз… увидела мир твоими глазами… – я задыхаюсь, краснею, путаю слова, с трудом нахожу в себе силы продолжить. – Это было всё так реально. Я не знаю, кем я была тогда – тобой или собой. Я не уверена. С тех пор, как всё это началось, я ни в чём уже не уверена… – Я подумала, что так тебе будет проще. Воспоминания о жизни, которую ты жила, как я, должны помочь тебе поступать правильно. Не бояться ничего. Ничего страшного с тобой не случится. Как можно быть неуверенной, в том, что видишь, слышишь, чувствуешь и ощущаешь, Ингури? – Но мои ли это чувства и ощущения? – А чьи же ещё? – Твои? Фирузи-Дин-Дин покачала головой. – Мы не отдельны друг от друга, Ингури, чтобы подменять друг друга. У нас разные жизни и разные души, но одно сознание. Одно Пламя. Лучше я расскажу немного о себе. Ты поймёшь. Ты услышишь. Ком стискивает горло. Я киваю. – Когда-то я совершила большую ошибку, Ингури. Я пошла наперекор себе. Пошла наперекор своему сердцу. Я очень дорого заплатила за это. Слишком дорого… И не только я, не только те, – она оглядывается на Око. – Не только те, кого ты видела, заплатили дорогую цену. А всё потому, что я была недостаточно смелой… – Ты не была достаточно смелой?! – вырывается у меня. – Да ты… ты… я… ногтя твоего не стою. Ты остановила войну. Ты не сломалась, когда… Ты не сломилась. Фирузи-Дин-Дин грустно улыбается и качает головой. – Мне казалось, я запуталась. Казалось, я исчезла, растворилась… утратила себя. Я была глупой. Очень глупой… И очень гордой. Мне казалось, я сыта этим миром. Сыта его порядками, правилами, законами… Казалось, я хочу покоя. Одиночества. Долгое время, очень долгое время, я провела в пустоте. Там мне не было больно, но там не было и меня, той, кому было бы больно. Не было того, кто помог бы выбраться оттуда. Пустота… Меня вернула злость, обида. Я злилась… Очень злилась, Ингури. На этот мир, где красота граничит с жесткостью, а магия – со вседозволенностью. Я ушла в другие миры. Дочь вождя, я стала дервишем, звёздным странником. Много жизней провела я, следуя от одной звезды к другой. Казалось, свет одной из них вот-вот успокоит меня, подарит долгожданный мир в душе. Откровение Фирузи тупым ножом режет по сердцу. – А они, – вырывается у меня. – Они… как же? Фирузи пожала плечами. – Конечно, они отправились за мной. Но это ты и сама вспомнишь… У тебя впереди много времени. Я хочу успеть сказать тебе главное: не закрывайся, не замыкайся в себе, не отказывайся от воспоминаний. Какое-то время, конечно, полезно посидеть в коконе из огненных крыльев… и собственных мыслей, чувств, ощущений, вот только ни к чему это не ведёт. Не отказывайся от своих желаний, Ингури. Не предавай себя. И свою любовь. – Любовь? – внутри всё замирает. Холодеют кончики пальцев. Внизу живота свивается огненный сгусток. – Ты хочешь сказать, мне предстоит… влюбиться? В одного из… Адингтонов?.. Ну вот. Самое страшное сказано. И это не «Адингтоны». Это… Одного из… Не хочу выбирать между ними, не хочу!! Перед мысленным взором встают такие похожие лица драгхов. Фирузи, наверное… шутит… Влюбиться?! Щёки пылают, внутри словно обрывается струна и её скорбный, болезненный стон наполняет всё тело. Фирузи протягивает руку и отводит локон с моей щеки. Заправляет его за ухо. – А мы и в самом деле получились одинаковыми, – усмехается она. – Ну один в один… Прежде, чем продолжить, принцесса выдерживает долгую паузу. Затем улыбается и качает головой. – Тебе не грозит влюблённость, Ингури. Нет. Тебе предстоит вспомнить, что такое любовь. Что значит… Любить больше жизни. Своей, чужой… неважно. Это всего лишь картинки. Фрагменты калейдоскопа, сменяющие друг друга в бесконечном потоке жизни. Нет, Ингури. Тебе предстоит познаьь, что такое природа любви… – Ты говоришь загадками, – качаю я головой. – Ты просто скажи мне, пожалуйста… Что было дальше. После того, что… Подписания мирного соглашения? Ведь война всё-таки была? Что привело нас к ней? Что за сила обернула реки вспять и понесла по ветру горы, словно сухие листья? Как драконы лишились крыльев? Лишились своей природы, драконов? Как мы, фениксы, утратили бессмертие? Почему нас осталось так мало?! Почему… почему вольный народ оказался в рабстве? Мы привыкли винить во всём драгхов, но… Мой голос срывается, плечи вздрагивают. Крыльев за спиной я почему-то больше не чувствую. Они по-прежнему распластаны по земле, но какие-то деревянные стали, что ли… Воспоминание о недавней эйфории скорее тяготит, чем окрыляет. Я вдруг понимаю, что крылья – не главное для меня. Главное – получить ответы на свои вопросы. Сходство с Фирузи больше не пугает меня. Я чувствую, что ошибка, о которой она говорит – не только её ошибка. Мы – одно – а значит, и моя вина в том, что случилось когда-то, в глубине веков. Я должна узнать, что именно случилось, чтобы… попытаться исправить. Нет, не попытаться. Исправить. Фирузи кивает. Она молчит. Её пальцы накрывают мои. Но на этот раз я не отдёргиваю руку. Это особенная тишина. Она говорит больше, чем тысячи слов. Тысячью голосов… – Ты получишь ответы на свои вопросы, – наконец говорит принцесса. – Но почему не сейчас? Фирузи качает головой. В бирюзовых глазах блестят слёзы. – Я не могу говорить о том, что ты сама можешь вспомнить, Ингури. – Вспомнить… – Также, как вспомнила вашу первую встречу. Подписание мирного соглашения. – Вы… мы тогда заключили контракт, – шепчу я. – Представляешь, сколько условий должно было совпасть? Как нужно было перекроить ткань мироздания, чтобы получить ещё один шанс? Вновь обеспечить всем троим изначальные условия? Условия, которые привели к ошибке. Тогда они тоже думали, что сила в их руках. А я – что правда на моей стороне. – Мне кажется, мы, – у меня ёкает сердце, когда я впервые произношу это «мы». – Мы догадываемся о чём-то, подозреваем… Мне кажется, не всё так просто, как диктует нам история. Не всё так ясно, как кажется на первый взгляд. – Всё началось с нас троих, – кивает Фирузи. – С нашего соглашения. Она бросает взгляд на Око за своей спиной. – Нам удалось завершить этот цикл, удалось оказаться в той самой точке, с которой всё началось. Не совсем в ней, как видишь… Тысячелетия не проходят бесследно. И всё же этот шанс, которого все мы ждали. – Значит, нужно всё повторить? – Нужно продолжить с того момента, на котором всё закончилось в прошлый раз, – серьёзно отвечает Фирузи и снова гладит меня по голове. Прикосновения её прохладных пальцев осторожные и деликатные. – Но для этого нужно вспомнить, – бормочу я. – Только в их объятиях ты получишь ответы на все свои вопросы. И освободившись от груза, что тысячу лет лежит у тебя на сердце, ты освободишь всех нас. Мы все надеемся на тебя, Ингури. Ты – не последний шанс, Ингури. Ты единственный шанс. – Освобожу… Я не понимаю. – Око прозреет, Ингури. – Прапламя снова вспыхнет! На сердце каждого из всех, кого ты видела сегодня, гранитной плитой лежит груз прошлого. Ошибка. Моя ошибка. Все свои силы, всю энергию мы направили на то, чтобы пришла ты. Чтобы у нас появился шанс исправить всё то зло, что мы причинили миру. – Просто скажи, что мне делать, – шепчу я. – Будь собой. Пространство странно мерцает. Время застывает, как янтарь, тянется… Границы пространства плывут. Голос Фирузи становится всё тише, лицо её теряется в хороводе одинаковых лиц. Все они смотрят на меня, все ждут… Но что я могу? Я всего лишь спасала свою жизнь, я не думала о тех, кто уже пытался пройти этот путь до меня. Не знала о них. – Ты узнаешь, – раздаётся еле слышный голос Фирузи и, вздрогнув, я просыпаюсь. За окном успело стемнеть. На соседней кровати мирно посапывает Нона. Её ровное дыхание успокаивает. Шарю рукой по тумбочке, нащупываю новый ноутпад. Забираюсь с головой под одеяло, чтобы свет не разбудил Нону. Пусто. Ни одного сообщения. Что бы значила эта тишина? Затишье перед бурей? Что-то мне подсказывает, что так и есть. Завтра, четырнадцатого разноцвета, мне исполнится двадцать один год. Я стану совершеннолетней. Завтра герцог МакОртаз обнаружит, что добыча ушла из-под носа, и наш факультет сможет стать свидетелем скандала посерьёзней сегодняшнего. И снова с моим участием! Шрявь болотная!