Глава 76

На мгновение перед мысленным взором возникла вспышка вчерашнего секса с Арнэем – того, что был в этой самой комнате, всего несколько часов назад. На мгновение я словно увидела нас с ним со стороны – меня – в самой бесстыжей и развратной позе из всех возможных, и его, безжалостно бьющего бёдрами… Задохнувшись от красочности и бесстыдства видения, я прошептала. – Я сделаю всё, что ты скажешь. Даур Адингтон. Тяжело дыша, Даур скатился с меня. – Перевернись на живот, детка, – приказал он. – И подожми колени. Я поняла, что он хочет взять меня сзади. Наяву такого ещё не было, но в воспоминаниях Фирузи было… и не такое. Я проделала, что он сказал и замерла в нервном ожидании. То, что Даур не связывал меня, обнадёживало… ровно до того момента, как не ощутила горячую ладонь на крестце и хриплый мужской голос не произнёс: – Я поимею тебя в попку, детка. Что?! Я содрогнулась всем телом, пытаясь подняться, но вторая ладонь надавила на лопатки, не позволяя этого сделать. – Ты обещала слушаться. – Д-да… Переместившись мне за спину, Даур приказал. – Протяни сюда руки. Упираясь в кровать плечами и подбородком, я протянула руки назад. Не собирается же он сковать их кожаными браслетами за спиной?! Но Даур лишь аккуратно положил мои ладони на мои же ягодицы, и, надавив на них, чуть оттянул назад. – Не отнимай руки, – приказал он, убирая свои ладони. Кажется, я сгорю от стыда и осознания собственной бесстыжести. Ещё несколько часов назад я кричала от удовольствия, ощущая в себе член одного мужчины, и вот, замерла в позе абсолютной покорности перед его братом. На коленях, упираясь плечами и подбородком, своими же руками раздвигая половинки зада, открываясь перед ним в убийственном сочетании бесстыдства и беззащитности. – Не смей двигаться, пока я не прикажу, пичужка, – прозвучало хриплое и я ощутила резкую боль от проникновения внутрь пальца. – А-ах! Мышцы обиженно сжались, но Даур и не думал доставать палец. Наоборот, протискивал его всё глубже и глубже! Как же туго и… а-ах!.. странно! И вместо пальца будет член?! Как это вообще возможно?! – Значит, веришь мне, детка? – раздалось хриплое и палец последним толчком погрузился во всю глубину. – Доверяешь? – Д-да! – я всхлипнула от непривычных ощущений, но отступать была не намерена. Болезненные и очень странные ласки каким-то образом распаляли, а собственное абсолютное подчинение подстёгивало внутреннее пламя. – Вруша. Если веришь, зачем так упорно сопротивляешься… Палец Даура, наконец, покинул моё тело и не успела я выдохнуть с облегчением, как его пальцы раздвинули бесстыдно мокрые складочки и, надавив на чувствительное местечко, медленно поползли вверх. Совершая круговые движения, надавливая и поглаживая, Даур размазывал мою влагу вокруг входа в то самое место, где только что был его палец. Я вскрикнула, когда он погрузил внутрь сразу два пальца. Ощущение переполнения изнутри было не таким острым, как минуту назад, но всё же болезненным, тянущим, растекающимся горячей слабостью по ногам. Дыхание перехватило от томного, щекочущего и подстёгивающего желание страха. Не того, что заставляет внутри всё сжиматься и перебирает ледяными щупальцами, нет. Того, который колеблется на границе между стыдом и возбуждением. Я снова вскрикнула, на этот раз гораздо громче, когда ягодицы обожгло шлепком. – Не смей убирать руки, детка! Я не сразу поняла о чём он, и Даур шлёпнул снова. – Ах!! Он принялся двигать пальцами внутри меня. Замирая, разводил их буквой «V». – Нужно немного растянуть твою попку, – хрипло шептал он, пальцами второй руки надавливая на мокрое и чувствительное местечко между складочек. – Ещё… Ещё немного… Я тяжело дышала. Ощущения были слишком непривычными, слишком противоречивыми. И в то же время я обещала слушаться. Не знаю откуда, но я знала, что для Даура моя покорность значила больше, чем для Арнэя, который сам предпочитал делать меня беззащитной. Когда Фирузи была с Эштардом, тот практически всегда приказывал сложить крылья. Тродор же мог любоваться ими часами… И Дауру я нравлюсь, когда я смелая. А значит, я должна сейчас показать ему, что доверяю. Полностью. Абсолютно. До конца. Впившись пальцами в собственные ягодицы, я развела их, насколько возможно. Содрогнулась от короткой сладкой судороги, пронзившей тело. Разрядка?! Так быстро?! Я не успела толком ничего сообразить, как Даур отнял пальцы от влажных складочек, а те, что были в попке, резким рывком погрузил максимально глубоко, до самого основания! Подступившая вспышка удовольствия затухла, так и не вспыхнув. Я разочарованно захныкала. – Да, детка, – вынув пальцы, Даур нежно погладил меня по горевшим после шлепков ягодицам. – Сейчас мы утолим твою жажду. Он приставил головку члена к бесстыдно мокрому входу, смазывая его сочащейся из меня влагой. Я не смогла сдержать крика, когда огромный член драгха надавил на смуглый кружок ануса и вошёл в тугое, шерд, слишком тугое, несмотря на предшествующие ласки пальцами, отверстие. – А-а-а-ах! – Да, детка, кричи, – раздалось хриплое. – Кричи… громче… птичка. Но Даур всё же замер, не погружаясь во всю длину, давая мне время привыкнуть к его размерам и странным, очень постыдным, ощущениям. Затем, тяжело дыша, отнял мои руки и положил их по бокам от головы, ладонями вниз, накрыв своими. Тяжело дыша, драгх медленно двинулся глубже… Я кричала и тогда Даур останавливался, сжимая мои пальцы и целуя затылок, напоминал, что нужно расслабиться. Когда он погрузился во всю длину, я ощутила себя бабочкой на булавке. Ощущение распирания изнутри было почти невыносимым, на грани фола. Ног от растёкшейся по ним слабости я почти не ощущала. Не выходя из меня, Даур приподнялся, придерживая меня за живот и приказал выпрямить ноги. Двигаться в то время, когда внутри тебя член – такой твёрдый и такой огромный – я была не уверена, что смогу. Но стоило начать, как по телу стали прокатываться разряды удовольствия один за другим. Горячие губы Даура обожгли мне ухо, дыхание пощекотало. – Прости, детка, я ещё трахну тебя нежно. Очень нежно. Как ты того заслуживаешь, но сейчас… прости. Я с ума схожу от желания драть тебя, как последнюю сучку. Он коротко поцеловал меня в щёку, и я пискнуть не успела, как его пальцы впились в волосы на затылке. – А-ах! – вырвалось у меня, когда он приподнял бёдра, и закричала во весь голос, когда ударил ими со всей силой! – Да! Да! Да! – доносилось его хриплое сквозь пелену моих криков. Драгх и правда трахал грубо, жестко. Тянул за волосы. Бил бёдрами так, словно хотел вколотить меня в эту шердову кровать. Я кричала от резких и пронзительных ощущений. Такой глубины беспомощности я не ощущала даже вчера, будучи полностью скованной кожаными браслетами и ремешками. Это было резко, обжигающе, безумно постыдно и… невероятно волнующе. Ощущать себя желанной настолько, что желание это граничит с безумием, нужной… больше жизни, больше дыхания. Я вдруг поняла, что даже эта ошеломляющая грубость, которую драгхи порой не в силах контролировать, не что иное, как стремление показать, стремление выразить, как я нужна… как необходима. Не об этой ли любви я мечтала, когда была Фирузи? Шквал света обрушился со всех сторон. Всё моё существо пронзило насквозь удовольствием такой силы, что тело просто не выдержало: поднявшись над покрытыми бисеринками пота обнажёнными телами я поняла, что потеряла сознание, вновь оказываясь в странном, очень реалистичном пространстве сна. Обнаружила, что сознание утратил и Даур, правда, объятий не разжал и меня из рук не выпустил. Только объятия драгха из агрессивных стали очень бережными, нежными… и всё же неизменно крепкими. Я ощутила знакомое покалывание кончиков пальцев ног и меня резко потянуло к столпу света, что пронзал комнату насквозь, окружая золотистым кольцом обнажённые тела драгха и феникса на смятых простынях. Чем ближе я подлетала к свету, тем сильнее плыли границы вокруг и призрачнее становились предметы в комнате, их, сантиметр за сантиметром, поглощала клубящаяся туманом тьма. И свет становился от этого ещё ярче. Нырнув в него, я зажмурилась от удовольствия, до конца отдаваясь до боли знакомым ощущениям… Открыв глаза, я улыбнулась платиновому змею, обвивающему мою светящуюся изнутри сущность… Высвободив руки, обняла переливающееся тело змея с подвижной, как горный родник чешуёй, прижалась так тесно, насколько это было возможно, с наслаждением потёрлась щекой и призрачные подвижные чешуйки защекотали кожу, журча у уха. Тродор, в отличие от Эштарда вчера, молчал. Вот только мне не надо было заглядывать в треугольную рогатую морду с раздвоенным языком, чтобы знать, что в круглых, расчерченных вертикальным зрачком глазах змея сейчас стоят слёзы. Мой Тродор. Мой любимый, мой мудрый, мой самый лучший в этом мире и всех остальных мирах, змей… – Люблю тебя, шердова дикарка, – раздалось вдруг в тишине. – Люблю больше жизни… – Даур? – я выпучила глаза, отпрянув. – Это он сейчас сказал?! – Подумал, – ухмыльнулся в ответ Тродор и глаза энергетической сущности, или, как принято говорить научным языком, высшего элементаля, заблестели ещё больше. – Сама знаешь, он упрямый, как шерд знает что. Всё держит в себе… Я улыбнулась в ответ, приласкала рогатую голову. – Начинаю узнавать. Заново. Но раз он проснулся, то я к нему. Решит ещё, что совсем меня замучил. – А ему муки совести не повредят, как и этому дубине Арнэю, – проворчал Тродор. – Ты жесток к ним. – А ты всё ещё в корсете. – Но… Таков закон. – Закон придумали драгхи. – Тродор, ты несправедлив. Я раньше ненавидела их за это, но… что им оставалось делать? Наше пламя для них опасно. Змей покачал рогатой головой. – Так быть не должно. – Кто бы спорил, но только не я… Так ведь не всегда было? Змей прищурился. – Ты уже и сама помнишь, что не всегда. Меня рывком дёрнуло вниз и в следующий момент я уже открыла глаза в объятиях Даура.