Глава 30

Время тянется бесконечно долго. Первый час, за ним второй… В коридоре хирургического отделения довольно тихо, лишь изредка мимо проходит кто-то из пациентов или медперсонала, замечают меня, но ничего не говорят. Здесь привыкли к беспокойным родителям.

У стены и в широкой нише с высокими окнами расположены удобные кресла, но я от волнения не могу найти себе место и, конечно же, не разрешаю медсестре сделать мне инъекцию. Прошу ее повременить с просьбой Андрея – я просто не смогу сейчас лежать. Стоять легче. Снова и снова мерить шагами длину коридора легче, повторяя про себя, что с Андрюшкой сейчас Шибуев, а значит, все с ним будет хорошо.

Когда в коридоре появляется каталка, на которой лежит мой мальчик, я кидаюсь навстречу. Ее везет медбрат, осторожно катит перед собой маленького пациента, а рядом идет Андрей. Мне непривычно видеть его таким – в хирургическом костюме и шапочке. В этом месте он практически в статусе сверхчеловека. Этот костюм отдаляет его от меня и добавляет переживаний. Как и хмурый взгляд.

- Света? – Шибуев удивляется. - Ты почему здесь?

Я отступаю в сторону, позволяя ввезти каталку в палату. Смотрю, как Андрей перекладывает спящего Андрюшку в кровать, поправляет ножку в белой повязке, и укрывает мальчика одеялом. Просит медбрата увезти каталку и закрывает за ним дверь в коридор.

 Я не выдерживаю, вырастая перед Шибуевым:

- Ну что? Не молчи! Как все прошло? Он сможет бегать, как все? Скажи, сможет? Андрей!

Без каблуков мне до него почти не дотянуться.

- Вот почему, Уфимцева, мне с тобой так сложно? Я говорю одно, а ты обязательно поступаешь по-своему. Всегда была упрямой. Я же просил тебя лечь. Ну, кому будет лучше, если тебе станет хуже? Сыну ты нужна здоровая и полная сил. Ты это понимаешь?

- Я просто хочу знать. Не мучь, а?

Андрей вдруг улыбается – не хитро, как он умеет, а по-доброму. Берет меня за плечи и страх тут же отступает.

- Все прошло хорошо, Света. Будет бегать наш Андрюшка не хуже, а может, даже лучше других. Но необходимо время на реабилитацию. Впереди физиотерапия, ортопедические процедуры и лечебная физкультура. Ему понадобиться много внимания, все остальное сделает растущий организм. Он сильный мальчик, справится!

- Правда?

Я тоже улыбаюсь и, кажется, собираюсь реветь, когда Андрей вдруг снова становится серьезным.

- Правда, а сейчас ложись давай. Хватит меня сердить. Не хватало еще, чтобы здесь слухи пошли, будто моя жена отказывается выполнять назначение врача. В этой клинике авторитет Шибуевых неоспорим, а ты его поддаешь сомнению.

- Я не могу! А если Андрюшка проснется?

- Он проснется позже. И я побуду с вами.

- Долго? – мне вдруг становится страшно. Что, если он ответит «нет» и уйдет? В другую больницу, где его ждут важные дела и где есть операционная сестра Рита? К другим больным. Туда и к тем, кто в нем нуждается не меньше, чем я?

Андрей направляется к двери и не отвечает. Выходит из палаты, а я смотрю на сына, на его безмятежное личико, и ложусь на кровать. Я действительно устала от всех переживаний, плохо спала и чувствую, что мне нужна передышка. Возможно, на час, а, возможно, меньше. Потом я вновь стану прежней. Вот только прогоню тошноту и страх.

Шибуев отсутствует недолго и возвращается с системой и с намерением сделать мне капельницу. Измеряет давление и распаковывает медпрепараты. Оглядывается.

- Не переживай, тебе сейчас это не помешает. Ты неважно выглядишь, у тебя налицо явные признаки интоксикации. Завтра еще раз повторим, а там посмотрим. Утром сдашь анализы и пройдешь электрокардиографию, хочу сам все посмотреть.

- Я не переживаю.

- Как часто у тебя рвота, Света? Сколько раз в день? Реже пяти раз в сутки или чаще?

- Не помню, я не считала.

- А если подумать? Я с тобой не играю, Уфимцева. От твоего ответа зависит будущее моих детей.

Ладно. Пристыдил.

- Чаще.

- Расстройство стула есть?

- Иди к черту, Шибуев! Сейчас встану!

Он подходит и обхватывает жгутом мое предплечье. Озадаченно смотрит в лицо, смачивая спиртом внутреннюю часть локтевого сгиба, собираясь ввести иглу. Какие красивые у него глаза. Знакомые. Так бы и смотрела. И хирургического костюма больше нет, и палаты.

- Боишься?

- Нет.

Игла входит в вену, а раствор медленно начинает сочиться в кровь.

- У тебя испарина на лбу выступила и сердце частит. Не пугай.

Я улыбаюсь. Мне непривычно видеть Андрея таким сосредоточенным. Его руки впервые касаются меня так осторожно. Даже в квартире было иначе.

- Я боюсь того, что ты уйдешь. А когда ты рядом, ничего не боюсь.

- Светка…

- Я знаю, - смотрю на него. - Знаю, что я хитрая и нагло пользуюсь твоей добротой. Что коварно завладела твоим ДНК и не сказала. Я бы тебя сейчас поцеловала, Шибуев, но ты ведь не захочешь?

- Нет.

- Я так и думала. И все равно, Андрей, спасибо. И что бы я без тебя делала? – говорю ему уже без улыбки и получаю такой же серьезный ответ.

- И дальше бы жила скучной жизнью красотки Уфимцевой. Снилась бы мне иногда в соблазнительных позах. А теперь на тебя без сочувствия не взглянешь. Одна кожа да кости.

Ну, с этим утверждением можно поспорить. Но если ему необходима дистанция, я ему ее дам.

- Я бы так не сказала.

- Не спорь, Светка, мне виднее. А сейчас отдыхай, - Андрей отходит к кровати малыша и проводит рукой по его лбу и щеке. – Скоро Андрюшка проснется, и ты ему понадобишься.

- Мама… Мама! – хнычет Андрюшка, сквозь сон, просыпаясь. – Мама!

Он не меня зовет. Просто ему страшно и одиноко в этот момент, и он так соскучился по слову, которое каждый из нас, не задумываясь, произносит каждый день, а он столько времени прятал в себе. По той, кто любила его больше жизни, а потом из этой жизни ушла, что зовет ее вновь и вновь. И только проснувшись и почувствовав тепло моих рук, утирает глаза кулачками и произносит:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Света?

- Я, мой хороший. Я здесь!

- Света…

Конечно, я не мама, но я постараюсь стать этому ребенку матерью, очень постараюсь.

- Тише, родной, - глажу его по волосам и целую. – Не плачь, - прошу. - Уже все позади. Я с тобой.

Кажется, Андрей впервые слышит, как Андрюшка говорит. Приближается к нам и по-доброму рокочет мужскими нотками, успокаивая уверенным голосом, и мальчик затихает.

В конце второго дня, когда мы читаем с Андрюшкой книжку, а потом засыпаем, в тишине и темноте палаты, обняв за шею, он шепчет мне:

- Света, а ты моя мама?

И я так же тихо отвечаю, понимая, что сейчас это только наше с ним таинство.

- Да, сыночек. Твоя.

Проглатываю ком в горле, когда он счастливо выдыхает, обхватывая меня крепче ручонками.

- Мама, я тебя люблю!

POV Шибуев

Меня не было сутки, но сразу же после ночного дежурства в больнице Скорой помощи, рано утром я еду в клинику к отцу и захожу в палату к Светке и Андрюшке. К жене и ребенку, именно так комментирует мой приход отец одному из своих врачей, когда оба встречают меня в отделении. И я натянуто улыбаюсь коллеге, вдруг вздумавшему поздравить меня со свадьбой. Мы оба с ним пойманы внезапностью и благодарность выходит такой же неловкой, как и поздравление.

В палате тихо, Андрюшка спит. Сегодня пятый день после операции, отец звонил мне дважды, и я знаю, что с малышом все хорошо. Чего не скажешь о Светке.