Глава 11

Савва

Оборачиваюсь, затылком чувствуя, что Ника пошла за мной. Стоит за спиной. В глазах горечь, но в то же время и облегчение… Что, девочка, думаешь, я теперь позволю тебе спрыгнуть? Ага. Как бы не так.

– Да я, собственно, занят был. Привет, Лен. А это моя Ника.

– Твоя Ника? – повышает голос, да.

– Угу. Наш сын еще спит наверху, так что ты бы чуть прикрутила громкость.

– Ваш сын… – повторяет снова.

– Про него я тебе говорил тоже, – давлю тяжелым взглядом исподлобья.

– Да, – Лена усмехается. Приглаживает пальцами пышную шапку кудрявых волос. – Ты только забыл рассказать, что планируешь привезти их сюда.

– Не буду вам мешать, – лепечет Ника.

– Стоять! – рычу я, перехватив ее за тонкую руку. – Ты не мешаешь.

– Это правда. Если кто кому и мешает, то это я, – раздвигает губы в невеселой улыбке Лена.

– Никто никому не мешает! Даже хорошо, что вы познакомились. Лена – наш участковый. А в свободное время еще и местный гид. Если хочешь, – оборачиваюсь к Нике, – она тебе покажет местные достопримечательности. Их немного, и в основном они имеют природное происхождение, но…

– Ты совсем дурак?! – в один голос возмущенно интересуются женщины. И пробегаются друг по дружке торопливыми взглядами. А что я такого сказал?

– Вам лучше поговорить наедине. – Ника стоит на своем. Выдергивает ладонь из моей руки, отходит. На этот раз я ее не задерживаю. Не хочу устраивать цирк на глазах у посторонних. Ей я все смогу объяснить и потом.

– Кофе хочешь? – проводив взглядом поднимающуюся по лестнице Нику, спрашиваю у Лены.

– Таки дурак, – качает головой та.

– Может, хватит меня песочить? – бычусь. – Я же по-нормальному все сделать хочу.

– Предлагая одной женщине выпить кофе, пока другая наверху мается ревностью?

– Кто мается? Ника? Да брось. Она – девочка интеллигентная. Ей такие страсти чужды.

– Ты очень плохо знаешь женщин, Архипов. Но девочка интеллигентная, никто не спорит. Я бы на ее месте уже выдрала мне все патлы. Или тебе… – сощуривается. Не удивлюсь, если в этот момент она как раз прикидывает, как бы посильней меня приложить.

– Так чего ждешь? Валяй.

– Не буду. Ты мне ничего не обещал.

– Вот именно. Спасибо, что вспомнила. Я не сомневался, что ты все поймешь как надо. Так что? Будешь кофе?

– Понимать головой, не значит принимать ситуацию. Я, пожалуй, воздержусь. От кофе…

– Ну, Лен. Только не говори, блин, что я разбил тебе сердце.

– Вот еще. Перебьешься.

Кто-то снова стучится в дверь.

– Не дом, а проходной двор какой-то.

– Савва! Салют! Я не ждал, что ты так быстро возвращаться. Оу, привет, Лена. Ты уже здесь? Я не помешать вам?

– А мою машину ты не увидел? – сощуривается Лена.

– Не-а, – нагло врет Сэм.

– Привет, брат. Ты просто так или по делу?

– Я мальчиковы посиделки хотеть устроить. – Сэм вытягивает перед собой упаковку пива.

– Прям с утра?

– Окей. Ты меня раскусил. Меня снедает любопытство.

– Раскусил? Снедает любопытство? Ты выучил новые словечки, пока меня не было?

– Погода была дерьмо. Я только читать.

– Ну, я пойду. – Лена проскальзывает мимо Сэма, заставляя того отступить в сторону. В этот момент со второго этажа кубарем слетает Ромка.

– У тебя гости?

– Надеюсь, что нет, – хмыкаю. Ну, ведь и правда я очень надеюсь, что Ника с Ромкой здесь навсегда. – Это мой сын с… мамой.

– Той самой Никой, про которую ты мне каждый раз рассказывать, когда бухать?

– Всего пару раз было, – отхожу, впуская друга в дом. – Я потом удовлетворю твой интерес, угу?

– Но как они здесь? Ты что, увезти ее от брата?!

– Сказал же, потом. Ром, Ника, это мой друг Сэм. Он из Бирмингема, поэтому немного странноватый. Не обращайте внимания. Сэм… ну ты и так все знаешь.

Может, зря я добавил последнее. Взгляд Ники, который она бросила на Сэма, буквально сочится паникой. А еще в нем я вижу вопрос… Если тот «и так все знает», осуждает ли он ее? Наверное, я еще не скоро смогу приучить свою девочку к тому, что чужое мнение выеденного яйца не стоит. Спасибо, блин, моей расчудесной семейке.

– Очень приятно. Вы позавтракаете с нами или… – Ника косится на пиво.

– Позавтракает, – хмыкаю я, опасаясь как бы та еще и за алкоголика меня не приняла.

– А Бирмингем – это где? А как вы сюда попали? – спасает ситуацию Ромка. Тот как всегда. Ему все интересно.

– Я работать на нефтяную компанию.

– Ага. А потом влюбился в наши края.

– Здесь красиво, – кивает Сэм. – Все не так, как везде. Ух ты! Блины. Это же блины, та?

– Ага. Из того, что удалось найти в кладовой. Обычно у меня выходят лучше. – И опять Ника будто бы извиняется. И от этого у меня начинает дергаться веко.

– Вкушно. Савв, а ты чего не ешь? Садись.

Ника пододвигает к Сэму вазочку с вареньем, и тут он, наконец, замечает фингал у нее на подбородке. Присвистывает.

– Ни хре… чего себе. Это кто тебя обидеть? Ты же вырвать ему руки? – переводит взгляд на меня.

– Он получил свое. Даже не сомневайся.

– Так вы поэтому здесь? Нике нужна защита?

– Потом поговорим, ага. Давайте, доедайте, и айда за елкой, – перехватываю Нику за руку. – Ты с нами?

– Нет. Мне не очень хорошо. Если ты не против, я снова прилягу.

– Почему я должен быть против?

– Потому что у тебя своя жизнь и…

– Начинается! Нет у меня никакой своей жизни.

– Ну, да! А эта Лена мне просто привиделась.

– Я не жил монахом, признаю. Мне за это извиниться?

– Не надо. – Ника ожидаемо отводит взгляд.

– А зачем тебе жить монахом? – удивляется Ромка, о котором мы совершенно забыли.

– Незачем. Я как раз об этом и говорю, – давлю взглядом на его мать. Да, раньше я, может, и был дураком, но теперь я не позволю ей от меня отделаться. Не оставлю ни малейшего предлога. – Лена в прошлом.

– Ты не шутить? – хмурит брови Сэм. Да-да, я в курсе, что он к Ленке неровно дышит, но поскольку мы друзья, ничего лишнего он себе не позволяет. А ведь Сэм как раз тот, кто может предложить ей те отношения, которые Лена заслуживает. Но человек – такая скотина, что ему вечно подавай что-то несбыточное.

– Только роли разлучницы мне для полного счастья и не хватает.

– Та-а-ак. Ты прекращай загоняться. А ты, Ромка, иди, одевайся. Да потеплей, если не хочешь, чтобы у тебя что-нибудь отмерзло.

– Спасибо за угощение. Я пойду покурить на улицу, – проявляет тактичность Сэм и действительно выходит, оставляя нас наедине с Никой. А я, не теряя времени, притягиваю ее к себе.

– У тебя хороший друг.

– Угу. Здесь вообще хорошие люди. С Сэмом у нас своя компания. Мы занимаемся геологоразведкой.

– Геологоразведкой? – Ника вскидывает взгляд. Потрясенно хлопает ресницами. – Надо же…

Я невесело усмехаюсь, примерно догадываясь о том, что ей наговорили про меня родственнички. Неудивительно, что тогда, восемь лет назад, Ника пришла ко мне, испуганная до усрачки. Можно только догадываться, что она ощущала, отправляясь в постель с… Кем там меня представили? Матерым уголовником? Да уж. Скорее всего.

– Что? Мой образ злодея меркнет?

Испуганный взгляд Ники свидетельствует о том, что я неплохо умею читать ее мысли. Накрываю ее затылок ладонью, прижимаю лицом к груди… Память засасывает, уносит на годы назад... Я в кои-то веки возвращаюсь в столицу по делам и заодно решаю навестить родителей. Вечер проходит как всегда. В основном в разговорах об успехах Анатолия и готовящемся повышении отца. До меня родителям особенного дела нет, если не считать очередного выговора, что я так редко появляюсь. Притча про блудного сына – любимая у них, определенно в топе. Ника же в основном молчит. Я списываю это на ее кротость. Что ей на самом деле руководит, я понимаю, лишь когда она появляется в моей спальне.

– Что такое? Случилось что-то? – интересуюсь я, зачем-то накидывая на бедра покрывало.

Ника в отчаянии трясет головой:

– Я к тебе… с просьбой. Да, наверное, так. Можно? – нервно комкает в кулачках свой халат.

– Конечно. Хм… Проходи. Что я могу для тебя сделать?

Она оборачивается. Плотно прикрывает дверь и идет ко мне, свесив голову. Ну как идет? Комнатушка-то тесная. Скорее делает шаг… Воздух колеблется. Меня окутывает ее теплом и нежным ароматом, который совсем не изменился с тех пор, как мы в последний раз виделись.

– Я хочу ребенка.

– Эм… – от неожиданности я моргаю. – Ну, если ты готова…

– Давно уже готова, да. Проблема в том, что Толик… Он бесплоден.

– Серьезно? Вот незадача.

– Это все ужасно несправедливо, – плечи, руки, голос Ники дрожат.

– Да, но… Вдруг еще что-то можно сделать? Ну, знаешь, медицина ведь не стоит на месте, – от неожиданности я говорю какие-то банальности. А Ника в ответ качает головой. Вцепляется зубами в нижнюю губу:

– Нет. Без вариантов. Я чего вообще пришла…

– Да? Послушай, Ник, ты так не волнуйся только. Я всем, чем надо, тебе помогу. Если там врачей каких-то подогнать или…

– У меня овуляция. Прямо сейчас. Ты – член семьи, брат Анатолия. У вас… похожие гены.

Где-то внутри меня в тот момент зарождается смутная догадка. Но она настолько невероятная, что я гоню ее прочь.

– И?

– Ты не мог бы… не мог бы сделать это?

– Что? – продолжаю тупить.

– Ребенка. Я знаю, что ты совершенно не стремишься становиться отцом. Но этого от тебя и не потребуется. Мы с Анатолием воспитаем его, дадим все самое лучшее. Всю свою любовь…

Трясу головой:

– Погоди. – Не могу отделаться от мысли, что все это мне снится. Ну, ведь не может такое происходить в реальности? Не может же она предлагать… – Ты что, предлагаешь мне тебя трахнуть?

Ника вздрагивает. Ч-черт. Ну, я мог бы и догадаться, что с ней помягче надо! Просто… Это же какой-то пиздец. Она не может меня о таком просить. Наверняка это какая-то шутка. Так чего никто из нас еще не помер от хохота? И почему у меня в трусах такой кол?

– Если ты так это называешь…

– А как это называешь ты?

Ника окончательно теряется. Ее плечи уже не дрожат. Они обваливаются, словно у нее пополам сломался хребет.

– Никак… Я никак это не называю. У меня прежде не возникало такой необходимости… Прости. Не стоило мне приходить. Мне правда очень жаль. Я ведь сама в ужасе от этого варианта, но матушка…

– Матушка? – цежу сквозь зубы. – Так вот в чем дело. Это она тебя надоумила?

– Нет… Я же не ребенок. Я сама принимаю решения…

– Ну да, – кривлю губы. Сама… Как бы не так. – Постой. То есть ты хочешь сказать, что мои родители в курсе того, что здесь происходит? – я недоверчиво оборачиваюсь к двери и следом возвращаюсь взглядом к красной как рак Нике.

– Прости. Я… в отчаянии, сама не знаю, что творю. – Она встает на негнущихся ногах. А я какого-то хрена хватаю ее за руку. В одном она права. Я не готов стать отцом. Впрочем, и мои родители не так уж ошибаются на мой счет. Я достаточно пропащий для того, чтобы не побрезговать женою брата. Чтобы соответствовать их, мать его, ожиданиям!

– Стой!

– Ч-что такое?

– Я ведь не сказал нет. Не так ли?

– Ты согласен?

– Почему бы и нет?

Ника сглатывает. Кивает. Шикарные не стриженные по православной традиции волосы падают ей на грудь.

– Только об этом никто не должен узнать. Ни Анатолий – это его убьет, ни тем более малыш. Если нам удастся… нам удастся… – Ника бледнеет. Теперь румянец концентрируется на ее коже пятнами.

– Нам удастся его зачать. Будь уверена, я приложу к этому все усилия.

Никина голова опускается еще ниже…

– Дядя Савва! Дядя Савва! Я готов… – выдёргивает меня в реальность… сын. Наш сын.

– Ну что ж. Тогда пойдем за топором. Спасибо за завтрак, Ника…

– Пожалуйста, – лепечет та.

– Не скучай. Мы постараемся быстро.

Собираем все, что может понадобиться в лесу. Лыжи, топорик, веревку, чтобы привязать, если потребуется, дерево. Ромка в полном восторге. Так и рвется помочь. Видно, что хоть ему тут все и в диковинку, но вполне по душе. Может, он похож на меня не только внешне.

– Чьерт, Савва, у вас одно лицо!

– Угу. Я постарался, да?

– И теперь жалеть? – зрит в корень Ник.

– Не о его рождении, дружище… Не об этом.

– А я тебе сразу сказать, не надо было отдавать их брату. Ты как вообще их отобрать?

– Ты ж не в курсе! Анатолий сидит.

Я и впрямь так быстро сорвался, что ни с кем не успел обсудить последние новости.

– Сидит? В тюрма, что ли?

Ромка, что, высунув язык, пытается продвинуться глубже в лес на взрослых, совершенно не приспособленных к его ногам лыжах, оборачивается.

– Я потом все расскажу, окей?