Глава 9
Савва
Будить Ромку я не спешу. Ложусь рядом лицом к нему спящему. Принимаюсь внимательно разглядывать. С этим парнем я здорово накосячил. Заварил кашу, которую теперь хрен его знает, как расхлебать. Привыкнув к стремительным действиям, тут я не спешу, отдав на откуп Нике право решать, как быть. В конце концов, я действительно ничего о детях не знаю. Но был ли у меня шанс узнать? Если да, то лишь в самом-самом начале. В нашу первую встречу, ага… Я ведь уже тогда понимал, всей своей душой чувствовал, что случилась какая-то чудовищная ошибка. Что эта девочка не для Анатолия. О, нет! Но злобный голос внутри вопрошал, заходясь хохотом: «А для кого, для тебя, что ли?» И перед этим голосом я как последний трус отступал… Лежал на диване в гостиной аккурат перед их с Толяном венчанием и убеждал себя, что так и должно быть. Что настолько чистые славные девочки не для таких, как я. Что наша с ней встреча изначально обречена на неизбежное расставание, и мне лишь нужно перетерпеть этот день. А потом можно будет дернуть домой с чистой совестью, где все забудется, как сладкий сон. И где наши пересекшиеся было дорожки разойдутся, превратившись в параллельные прямые, чтобы никогда уж не пересечься снова. Потому как манал я такие встречи…
Хватило меня лишь на венчание. Закрываю глаза, и вдруг так явно этот день передо мной становится. Я-то и не думал, что помню. Тем более в таких подробностях. Вижу даже слезу на щеке Ники. И это под кружевной-то вуалью! Венчал молодых, конечно же, наш с Толяном батя. Было это по-настоящему красиво. Его торжественный хорошо поставленный голос, которому вторил церковный хор, просветленные счастливые лица собравшихся. Аромат ладана и подтаявшего воска. Сияние венчальных корон… И она такая хрупкая в своем белом платье с длинными рукавами. Такая… не моя, что у меня к чертям сводило зубы. Но ничего. Достоял до конца. Потом вышел прочь за ворота. Закурил. Поймал недовольный взгляд матери. Я много раз себя спрашивал, чем же я так не угодил родителям? Вероятней всего, самим фактом своего рождения. Кажется, не было дня, чтобы мне не дали понять, как они во мне разочарованы. Меня постоянно наказывали. Постоянно! Даже за самую невинную шалость. В то время как Толику позволялось едва ли не все. И все самое лучшее для него было. Наверное, я часто ревновал к нему в детстве, но никогда так сильно до этого дня… Я смотрел, как Толик целует Нику, представлял, как он придет к ней ночью, и зубами скрипел от злости. Утешая себя лишь тем, что это наваждение. Что дома меня непременно отпустит. Отпустит хотя бы потому, что со мной такого никогда не случалось раньше. Я привык довольствоваться тем, что могу получить. Если девица мне по зубам – беру ее в оборот, если нет – ухожу и забываю. Ну не рвать же душу, ей богу!
– Эй! Ты что, спишь?! – возвращает меня в реальность возмущенный голос Ники.
– Не-а, – сажусь рывком. – Готова?
– Почти. А ты чего разлегся? Я думала, мы спешим!
– Правильно думала. Нам еще восемьсот километров ехать. Как, кстати, твоя голова?
– Ничего, – морщит нос. – Савв…
– М-м-м?
– Как считаешь, если нас не нашли, может, они и не ищут?
– А если так, то что? – кладу ступню одной ноги на другую, чтоб натянуть носок.
– Может, мы могли бы вернуться домой…
Начинается, блин. Качает ее, конечно, дай боже.
– А давай не будем испытывать судьбу?
Вслед за носками надеваю джинсы. Ника пробегается язычком по губам и отводит взгляд. То, что она меня хочет, нехило так воодушевляет. Спасибо Толяну, который никогда ее не удовлетворял. Это я заподозрил еще в нашу с ней первую ночь. К тому моменту Ника была замужем уже четыре года, но в постели… Ч-черт, в постели я был все равно что с девственницей. Теперь-то я понимаю, почему Толик не мог ее раскачать, а тогда я все опрометчиво списал на его религиозность, что не позволяла удовлетворить собственную жену каким-нибудь эдаким способом.
– Тебе легко говорить. А можешь представить, как мне? Я еду в полную неизвестность!
– Ты едешь в безопасность. Это главное.
– А я в безопасности рядом с тобой?
– Ну-у-у, смотря о чем речь, – прикусываю Нику за ухо и отхожу, хлопнув ее по заднице.
Завтрак в гостинице подают стандартный. Яйца, колбаса, тосты и блинчики. Зал ресторана забит, дальнобои, как и мы, стремятся выехать пораньше, для экономии воспользовавшись всем спектром услуг, который предоставляет отель. Ника на еду косится с подозрением. Мы с Ромкой уплетаем за обе щеки.
– Ешь. Если тут едят эти ребята, – киваю на заросших неряшливых мужиков, – значит, жратва вполне съедобная.
– Откуда ты знаешь? – Ника с сомнением сводит брови.
– Они мотаются туда-сюда. Уж, поди, выучили бы точки, где есть чревато последствиями.
Ника вздыхает и берется за вилку. Я улыбаюсь. Судьба – странная штука. Не зря говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Безусловно, то, что случилось с Толиком, чудовищно. Да и наши приключения в прокурорском доме неизвестно во что выльются, но… Мог ли я еще какую-то неделю назад предположить, что буду сидеть рядом с Никой и своим сыном за одним столом?
– Доедай. Я отойду. Позвонить надо.
Набираю знакомого юриста, которому поручил осторожненько прощупать почву. Понимаю, что за день, конечно, он мало что успел сделать, но все же. Удивительно, я сидел, считай, двадцать лет назад, а связи, которыми обзавелся на зоне, до сих пор пригождаются. И выручают в самых неожиданных ситуациях.
– Ну, какого хрена, ты видел, сколько времени?
– У тебя разве не почасовая оплата? – усмехаюсь.
– И что это, по-твоему, означает? Что можно звонить мне ни свет ни заря?
– Ладно, не ной. Накинь за вредность. Новости какие-нибудь есть?
– Ну, заявлений не поступало. Это уже хорошо. Твоя тачка тоже вроде нигде не успела засветиться.
– А Ника?
– А вот ей осторожненько интересовались. Ты мне, кстати, торчишь еще пару штук топтунам.
– О чем речь? Выставляй счет. Кстати, кино ему отослал? Если нет, приложи к нему еще и результаты экспертизы.
– Кино как раз сегодня отправлю, – зевает в трубку Семен. – А вот экспертизу пока не стоит светить. Мы же не хотим, чтобы она вдруг потерялась, правда? Думаю, ему и записей с камер хватит. Это ты хорошо придумал, что их прихватил.
– Надеюсь, от них будет толк. Другой страховки у меня нет.
– К Никонову не думал обратиться?
– Шутишь? – Никонов – наш местный авторитет. Помочь может, но какой ценой? Вопрос…
– Ну, может, в крайнем случае.
– Если только так.
– Надеюсь, она того стоила.
– Не сомневайся, – хмыкаю я. – Ладно, брат, мы будем двигать. Если что – держи в курсе.
– Куда я денусь? На связи.
Отбиваю вызов, когда Ника с малым как раз выходят из гостиницы. Рассаживаемся и снова выезжаем на трассу. Остаток пути проходит более гладко. Несколько раз останавливаемся, но ненадолго. Так, размять ноги и перекусить. Я волновался, как Ромка себя поведет в дороге, но оказалось, детям она дается проще, чем взрослым. Он то спал, то играл на телефоне в игры. Несколько раз, конечно, спрашивал, когда мы уже приедем, но Ника умело его отвлекала. Вот бы и мне так. Я же, чем ближе к дому, тем сильней загоняюсь. А вдруг ей у меня не понравится? С чего я вообще решил, что ей, коренной жительнице столицы, придется по душе моя деревня? А я именно в деревне живу. До ближайшего города сорок минут езды, если дорогу не заметет. А как заметает, так мы, бывает, по несколько дней остаемся оторванными от цивилизации. Мне это в кайф даже. А ей? Ни музеев тут, ни выставок, ни театров.
– Никогда столько снега не видела… – шепчет Ника, прилипнув носом к стеклу.
Ну, да. И еще ж снег. Как лег, так и лежит, никого не кантует таянием. До апреля.
– Ну, эта зима снежная. Не всякий год такая, – как будто оправдываюсь.
– Красота. Правда, Ромка?
Фух. Красота, значит. Нравится… Может, еще пронесет? Хоть бы.
– Угу. Наверное, можно с горок кататься, – выводит Ромка мечтательно.
– Можно, – оживляюсь я, – у нас как раз неподалеку есть горнолыжный комплекс. Подъемники, все такое.
– А Дед Мороз там живет?
– Э-э-э… Может быть. Но наверняка никто не знает.
– А когда наступит глобальное потепление, Дед Мороз умрет, да?
В отчаянии кошусь на Нику. Она же наверняка в курсе, что ответить на такой каверзный вопрос.
– Эм… А ты как думаешь?
– Думаю, это случится, когда я уже буду большим. Так что мне будет все равно.
Логика железная. Я улыбаюсь.
– А все равно почему?
– Потому что взрослым никто не дарит подарков, – разъясняет мне Ромка, и взгляд, которым он меня одаривает, говорит как бы – что ж ты такой тупой?
– Может, дело вовсе не в возрасте, – бурчу я обиженно.
– А в чем же тогда?
– В поведении! Ты разве не слышал, что Дед Мороз не приходит к тем, кто плохо себя ведет?
Ромка широко распахивает глаза. Оборачивается к Нике и громким уличающим шепотом тянет:
– Ма-а-ма!
– Что?
– Ты что, была плохой девочкой?!
Переглядываемся с Никой. Не знаю, как тут не заржать.
– Нет. Уверена, что не была.
И как не думать о том, как бы ее испортить…
– Тогда почему тебе Дед Мороз никогда не дарил подарков?
– Понятие не имею. Наверное, у него что-то с логистикой. А может, он просто вредный жадный старикан.
– Нельзя так обзываться! – в ужасе шепчет Ромка. – Он же все-все услышит! И тогда вообще не придет. Ни к кому!
Ну, не знаю. У меня такое чувство, что Новый год уже случился, и Дед Мороз подарил мне все, о чем я даже не смел мечтать.
– Молчу, – бурчит Ника, закрыв рот на невидимую молнию пальцами. – Нам долго еще ехать?
– Нет, вон, видишь, огни? Это моя деревня.
Ника кивает и снова прилипает носом к окну. Вскорости в низине показываются домишки. Из печных труб валит дым. Погода стоит безветренная, тот поднимается ровно в небо и растворяется среди звезд.
– А тут вообще нет больших домов?
– Нет.
– Даже девятиэтажек?
Качаю головой. Напряженно гляжу на Нику, но та увиденное никак не комментирует.
– И пятиэтажек?
– Нет. Самые высокие здесь двухэтажные коттеджи.
– У тебя такой?
– У нас такой, да.
– А можно я буду спать на втором этаже?
– Можно. Там как раз есть свободная спальня. Дома пока не видно, он… чуть на отшибе, – и снова кошусь на Нику. Не знаю, какого черта я решил построиться именно там. Наверное, потому что не планировал привозить туда женщину. Тем более такую утонченную, как Ника. И идея жить в тишине, вдали от людей, казалась мне весьма заманчивой. Теперь же чувствую себя какой-то Синей Бородой – ни больше ни меньше.
Съезжаю на заброшенную, в одну полосу, дорогу. Раньше здесь проходил путь к карьеру, но тот забросили еще в девяностые, добыча прекратилась, и по дороге перестали ездить все, кроме меня и местных, что гоняют на карьер купаться летом. Асфальт сто лет никто не ремонтировал, нависающие над дорогой деревья не подрезались. Вот они разрослись, потянулись друг к другу ветками, образуя искрящийся кружевной купол.
– Где-то тут точно живет Дед Мороз! Сто процентов, – восхищенно шепчет Роман.
– Не хочу тебя разочаровать, но тут живем мы.
Притормаживаю. Пультом включаю освещение на улице.
– Это твой дом? – Ника подозрительно сощуривается.
– Наш. Что-то не так?
– Угу. Напомни, кем ты работаешь?
Вопрос, признаться, весьма неожиданный.
– А что?
– А то! Я думала, ты работяга, но ни один работяга не может позволить себе такие хоромы! Так кто ты на самом деле? И зачем мы тебе нужны?
– Мам, ты чего! Это же наш дядя Савва.
– Да. Эм… Это я. Слушай, я не догоняю. Ты на меня за что злишься?
– Я не злюсь совершенно! Разве похоже, что я злюсь?! Просто мне неприятно, что ты…
– Что я?
– Притворялся обычным парнем!
– Я и есть обычный парень. Да что не так, я не пойму?
– Ну, да. Конечно, – фыркает Ника и мажет по мне недоверчивым взглядом.