Глава 4

Охренительно! Великолепно просто! Дайте пять, и можно не заворачивать! – Агата? Дочка сосредоточилась на чем-то горящем. Нашла, блин, способ спрятаться! – Мамочка, мы тебе готовим праздничный ужин! – Отлично. Я просто в восторге, дочь! Пришлось разводить руками сажу и копоть, летающие по кухне, чтобы пробраться к плите… – Ты хотя бы цела? – Я слежу за ней, все в порядке! Отрапортовал он, твою мать! – А ты – что, вообще, такое?! – Передо мной стояло загадочное существо. В лохматых тапках, с голым торсом, наряженным в цветастый передник, и с ножом наперевес… – Я – твой муж, разве не помнишь? Окно никак не распахивалось: в нем заело щеколду. – Давай, помогу? – Меня оттолкнули в сторону, за щеколду дернули, створки открылись… – Эй, ты куда? Лететь хочешь?! – Никуда я не падала! Убери от меня руки! – Я просто обязан был тебя спасти, дорогая Фаечка! Ты же у нас – не Мэри Поппинс, верно? – Ты тут еще и шутишь? Совсем края попутал, эй?! – Мам, а почему ты так его зовешь? Это же Максим, он мой папа! Ты разве не помнишь? Агату что-то смутило. Наверное, то, что я замолчала и забыла все слова и вопросы… Залюбовалась своим отражением в глазах мужчины… – С чего ты взяла, что это твой папа, доченька? Ты только на него посмотри! Это же Карлсон какой-то, а не отец! – Ну, его же Максим зовут, верно? А я – Максимовна. И я еще паспорт посмотрела у него: такая же фамилия, как у меня. – Что ты сделала? – Мы с Максом оба повернулись в сторону дочери. И спросили хором. – Проверила паспорт. А как вы думали, я оставлю в доме постороннего мужчину? Она еще и подбоченилась, ты посмотри! – Дочь. Когда я учила тебя быть взрослой и самостоятельной, я не совсем это имела в виду… – Ну, извини, мам, какая уж получилась…. За ее спиной подозрительно поднялся язычок пламени… – Отойди! Отойди оттуда! Забыла про все на свете, метнулась к плите. – Ай, черт! Едва успела повернуть ручку от конфорки, схватила сковороду и бросить ее в раковину. Вода полилась, гася огонь и остатки того, что жарилось… – Что с тобой, покажи? – Макс тут же оказался рядом, вцепился в мою ладонь руками… – Лучше уйди отсюда, слышишь? Если бы не ты, Агата ни за что не решилась бы на такие подвиги! – Как я могу уйти? Я же – член вашей небольшой семьи. Обязан о вас заботиться, следить за вашим здоровьем… И так вот искренне, так трепетно это все говорил… Как будто совсем не издевался… Дул еще на волдыри, которые вскочили на пальцах… – Ты утром требовал развод. Причем – окончательный, бесповоротный, и чтобы прямо сразу! От боли в пальцах хотелось плакать. И смотреть не могла на эту рожу, испачканную в муке… – Ага. Было дело. Но ты ведь отказалась? Теперь – вот. Принимай в семью. Будем жить вместе. Спокойно и счастливо! От ледяной воды боль в руках немного утихла… – Отойди. – Не могу. Ты меня притягиваешь. И должен проверить, что с тобой все нормально… – Я тебе сейчас примерю сковороду. Проверим, как она смотрится на твоей черепушке?! – А давай, мы не будем показывать пример ребенку? Вдруг, ей тоже эти опыты понравятся? И потом придется снимать мерки черепа со всех ее друзей? Он внимательно рассматривал мои пальцы, в глаза не смотрел. И отпускать меня не торопился. – Где у вас аптечка? – Не твое дело. Агата, принеси мне, пожалуйста, мазь от ожогов и бинт. – Сейчас, мам. Я только найду другую сковородку, ладно? – Дочь – упрямая, как олень. Рогами упрется в землю и все, ни за что не сдвинешь. Даже если весь дом запылает. – А зачем тебе еще одна, если не секрет? – Макс удивился. Но не испугался. А я так надеялась… – Ну, тесто осталось же еще… Дожарить его надо? Агата не дернула даже бровью. У нее была цель – напечь блинов. Этой целью она меня преследовала уже несколько дней… И вот – какая прекрасная оказия! – А тебя не смущает, что мама обожглась? Все нормально, да? Макс имел крайне пораженный вид… – Ну, ты же тут есть? Поухаживаешь? А я пока займусь готовкой. Все заняты – как и положено в семье. Я очень рада, что ты у нас появился, папочка. Нам с мамой будет намного проще… Красавчик-папа почесал затылок. И нос. И вообще, как-то весь зачесался… – Ну, как ты? Еще готов участвовать в нашей семейной жизни? Или еще подумаешь? Он оставил в покое мои пальцы, зачем-то полез открывать шкафчики… Если бы не знала точно, что Агата – не его дочь, могла бы сказать, что они ведут себя одинаково. Что гены у них проявляются таким вот странным способом… – Что ты там ищешь? Мы не прячем ключи от дома в шкафах. Дверь изнутри открывается. А снаружи можешь захлопнуть. – У тебя здесь где-то должны быть лекарства и бинты. Вот. Ищу. – Они в другом месте. Следи за Агатой. А я справлюсь сама! Господи… За что мне эта напасть? Откуда он взялся? И почему вот именно теперь, когда у меня появилось так много классных планов? За что мне этот человек?! – Ты что здесь ломаешь? – Подпрыгнула от неожиданности, услышав голос за спиной. – А ты зачем подкрадываешься? Что забыл здесь? Я тебя оставила следить за Агатой! В моей спальне он смотрелся совсем нелепо. Что-то чужое, странное, неправильное… И даже мои тапочки не спасали ситуацию. – Я уболтал ее погасить огонь. И сейчас она моет посуду. Картошку жарить тоже не собирается. Ей можно верить?! – Она обещала мне, что будет держаться от тебя подальше. А ты – здесь. Можно Агате верить, как считаешь? – Ну, это исключение, мне кажется… Не каждый день к ребенку приходит отец, которого ждали несколько лет… – Ага. Пришел, чтобы развод потребовать и больше не появляться. Отлично, конечно! У тебя там ничего не чешется, не угнетает, нет? – Нет. Он решительно шагнул ко мне. Забрал аптечку. Отставил ее в сторону. – Что ты делаешь? Не нужно ко мне приближаться! Я… Я тебя сейчас зарежу! – Где-то у меня завалялись маникюрные ножницы! Насмерть не убью, конечно, зато отлично поцарапаю! – Ага. Давай. Режь. Ножницы, как назло, свалились и покатились по полу. Что за день такой? Все из рук валится! Абсолютно все! Лицо Максима приблизилось к моему – слишком близко и слишком опасно. – Что ты творишь? Отойди! – Целую тебя. Имею же я право поцеловать свою жену?!