Часть вторая · Круг мертвых

Я с нетерпением ожидала пробуждения Дории. Уж очень хотелось посмотреть, какой скандал устроит эльфийка своему ненаглядному жениху, когда поймет, что ее похитили. Но с другой стороны, сердце глодали нехорошие предчувствия. Обычно ссоры влюбленных заканчиваются крепкими объятиями и страстными поцелуями. Почему-то присутствовать при этом мне совершенно не улыбалось.

Наша маленькая кавалькада уже удалилась на приличное расстояние от того места, где безуспешно ожидали нашего возращения храмовники. Шерьян давно пересел на своего коня, предоставив кобыле Дории участь печально плестись в хвосте отряда. Надо отметить, встреча Рикки с Гворием прошла намного спокойнее, чем я предполагала. Начальник городского департамента охраны порядка не стал кидаться на сына храмовника с обнаженным клинком, стремясь как можно быстрее его уничтожить. Он просто скользнул цепким, внимательным взглядом по светловолосому юноше и сразу же отвернулся, будто за краткий миг увидел все, что хотел.

Наконец, когда солнце уже подбиралось к зениту, а в животе у меня все громче урчало от голода, Дория, уютно устроившаяся в объятиях жениха, едва заметно пошевелилась и слабо застонала.

– Стойте! – приказал Гворий. Быстро спешился и осторожно положил девушку на траву. Затем легонько похлопал невесту по щекам.

– А неплохо ты ее приложил, – с непонятным удовлетворением произнес Шерьян, с интересом наблюдающий за действиями недавнего противника. – Поди, силы не пожалел.

– Не твое дело, – мрачно огрызнулся полуэльф.

Храмовник хотел было что-то добавить, даже открыл рот, но тут Дория коротко вскрикнула, словно пробуждаясь от кошмара, и резко села. Обвела присутствующих взглядом, полным ужаса, и с некой патетикой выдохнула:

– Что происходит? Где я?

– В поле, – не удержалась я от самого простого и очевидного ответа. И в самом деле, зачем спрашивать глупости, если вокруг сомкнулись заросли араки-травы – только едва-едва угадывается тропинка, виляющая самым причудливым образом.

Мою реплику спутники дружно проигнорировали. Лишь Гворий поморщился и втихаря показал мне кулак, безмолвно предупреждая: не вмешивайся в разговор.

«Не больно-то и хотелось», – обиженно подумала я и подъехала ближе, чтобы без малейших проблем насладиться предстоящим выяснением отношений.

– Дория, – с мягкими, чарующими интонациями начал полуэльф, – видишь ли, дорогая, так сложились обстоятельства, что мне пришлось забрать тебя с собой.

– Забрать куда? – растерянно взмахнула длинными пушистыми ресницами девушка.

– Мы едем к кругу мертвых, – негромко произнес Гворий. – Ты же помнишь Шерьяна? Так вот, нам нужно помочь ему в одном деле.

– В каком деле? – на удивление спокойно поинтересовалась Дория. – Или ты его подразумеваешь под делом?

И с этими словами эльфийка с немалой долей презрения кивнула в сторону Рикки. Юноша вспыхнул словно маков цвет и смущенно потупился.

Гворий помолчал, затем холодно сказал, скривив уголки губ:

– Твоя осведомленность меня пугает, дорогая. Иногда мне кажется, что это ты читаешь мои мысли, а не наоборот.

Девушка неопределенно пожала плечами и негромко проговорила:

– Есть некоторые вещи, которые я бы хотела обсудить с тобой наедине. Здесь слишком много посторонних людей… и не совсем людей.

Гворий искоса бросил на меня быстрый взгляд, будто услышав больше, чем на самом деле хотела сказать эльфийка.

– Тогда отложим наш разговор на более удобное время, – с любезной улыбкой предложил он. – Хотя бы когда остановимся на привал. Ты ведь составишь нам компанию?

Я, затаив дыхание, ожидала ответа Дории. Вот будет здорово, если она откажется и вернется к храмовникам. Иначе недолгое путешествие превратится в настоящее мучение для меня. Мало того что насмешки Шерьяна, выходки Гвория и приставания Рикки терпеть, так теперь еще к ним присоединится Дория с ее нескрываемым брезгливым отношением к нечисти. Эх, чувствую, тяжко мне придется.

– Обязательно, дорогой, – медовым голоском пропела девушка. – Я буду просто счастлива разделить с тобой все тяготы дороги. Ведь мы так давно не виделись.

Гворий сморщился, словно от невыносимой боли, но все же нашел в себе силы вежливо поцеловать руку невесты. Затем помог эльфийке встать и подвел к кобыле.

– Значит, до этого места ты вез меня в своих объятиях? – лукаво поинтересовалась Дория, не обращая внимания на то, что ее жених еще сильнее нахмурился после этого вопроса.

– Да, – ограничился он кратким ответом.

– Пожалуй, мне надо чаще терять сознание, – кокетливо фыркнула девушка и, приподнявшись на носочки, потянулась губами к Гворию.

Тот проигнорировал явный намек и легонько чмокнул Дорию в лоб.

– Мы спешим, – холодно произнес он, старательно отводя глаза. – Дорогая, прошу.

Эльфийка пожала плечами и изящно оседлала кобылу, которая тихонько заржала от удовольствия вновь видеть хозяйку. И мы опять поскакали вперед.

Этот день тянулся долго, как никогда. Я перерыла всю переметную сумку, пытаясь найти хотя бы крошку хлеба. Пустое – хоть кожаный ремень начинай жевать от огорчения и зверского чувства голода. Это же совершенно невозможно – так мучить несчастную девушку, не давая ей возможности передохнуть и перекусить. Самое обидное, что так страдала одна я. Уж не знаю, какой породы были лошади у моих спутников, но на них долгая езда без остановок ровным счетом никак не отразилась. Лишь шкуры едва заметно заблестели от пота. И это в то время, когда мою рубаху можно было уже выжимать!

Скачка отдавалась нестерпимой болью во всем измученном теле. Казалось, будто я превратилась в один большой синяк. Остальные, если и замечали мое бедственное положение, предпочитали делать вид, будто все в порядке. А умолять о передышке мне не позволяла гордость – уж больно пренебрежительные и злорадные взгляды кидала на меня Дория. Ну да, ей-то хорошо, поди, с детства в седле – вон с какой грацией восседает на кобыле. А для меня это, между прочим, всего вторая конная прогулка в жизни.

Спасение пришло с весьма неожиданной стороны. Шерьян, то и дело обеспокоенно на меня поглядывающий, неожиданно не выдержал и окликнул полуэльфа, возглавляющего наш отряд:

– Эй, Гворий! Не хочешь ли немного передохнуть?

– С чего бы это? – удивленно обернулся тот.

– Кое-кто устал, – с намеком произнес храмовник, покосившись на меня.

К несчастью, Гворий понял этот жест по-своему.

– С каких это пор лошадям из твоей конюшни нужны привалы? – язвительно улыбнулся он, в упор не замечая, что на Таше красуется мое полубессознательное тело.

– Я не про лошадей, – негромко возразил Шерьян. – Не думал, что ты такой недогадливый.

Гворий наконец перевел взгляд на меня, будто впервые увидев, и театрально хлопнул себя по лбу:

– А-а-а, ты про Тефну? Прости, просто не думал, что храмовник может о нечисти заботиться. Учитывая то, как вы с ней обычно поступаете.

Шерьян побледнел от гнева, но промолчал. Лишь улыбнулся с вызовом, посмотрев прямо в льдисто-зеленые глаза полуэльфа.

– Привал, – первым не выдержал молчаливого поединка Гворий, резко осаживая жеребца.

Тот едва не встал на дыбы от столь грубого движения хозяина и возмущенно зафыркал. Я даже не сразу поняла, о чем говорит полуэльф. И вообще – что такое привал? Неужто на свете осталось что-то, кроме монотонной утомительной скачки?

Я с кряхтеньем выбралась из седла и кулем свалилась под ближайшим симпатичным кустиком. Кажется, именно тут и найдет меня смерть. И ни к какому кругу мертвых ехать не придется.

– Тефна, как ты? – через плечо бросил Гворий, больше внимания уделяя лошадям, нежели мне.

– Замечательно, – сквозь зубы прошипела я. Не признаваться же ему в собственной слабости. Обойдется, пусть за невестой ухаживает.

– Дай помогу. – Ко мне неслышно подошел Шерьян.

Я едва не заорала от радости в полный голос, но из последних сил нацепила на лицо безразличную маску и снисходительно кивнула, словно оказывая мужчине своим разрешением высочайшую милость.

– Попробуй.

Храмовник дождался, пока я сниму защитное заклинание, и легкими движениями погладил меня по спине, незаметно убирая боль. По телу пробежала приятная расслабляющая дрожь.

– Спасибо, – благодарно шепнула я, незаметно передумав умирать.

– Да не за что, – весело пожал плечами Шерьян и отошел к своему коню. Затем кинул мне небольшую сумку: – Лови! Найдешь тут немного еды.

Я с жадным рычанием зарылась в припасы и едва не захлебнулась слюной, когда почувствовала сводящий с ума аромат вяленого мяса. Аппетит мне не смог испортить даже презрительный взгляд Дории, которая расположилась рядом и с интересом следила за моей трапезой.

– Забавно наблюдать, как иногда бывают невоспитанны люди, – негромко, словно разговаривая сама с собой, произнесла она, когда я с нарочитым чавканьем облизала жирные пальцы.

– Совершенно верно, – не стала я спорить. Мне-то что? Все равно не к людскому племени принадлежу.

– И не люди тоже, – поспешила поправиться девушка.

– Это ты про себя? – с невинным изумлением переспросила я. – Впервые слышу, чтобы кто-то был так самокритичен. Тем более эльфы… Вы же своей родовой гордостью и честью любого до печенок достанете.

Позади совершенно невежливо фыркнул Шерьян. Даже Гворий наклонил голову, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Надо же, а я-то боялась, что он поспешит встать на защиту невесты.

– А ты чего веселишься?! – разъяренной фурией обернулась к нему Дория. – Или забыл, что сам к детям восточной зари относишься?

– Настолько же, насколько к оркам западных степей, – вполголоса буркнул Гворий.

– Когда-нибудь тебе придется сделать выбор, к какому народу принадлежать, – холодно обронила девушка, мигом потеряв ко мне всяческий интерес. Видимо, разговор с женихом казался ей намного важнее, нежели пустые препирательства с невоспитанной нечистью. Эльфийка подумала минуту и добавила: – И выбор придется сделать намного раньше, чем ты предполагаешь. Нельзя вечно закрывать глаза на свое предназначение.

Я удивленно подняла брови, услышав последние слова девушки. Любопытно, о чем это она?

– Дория, не сейчас! – строго осадил ее Гворий. Помолчал и смягчил приказной тон улыбкой: – Прошу. У нас еще будет время, чтобы все обсудить.

– Конечно, дорогой, – тут же сбавила свой напор Дория. – Как скажешь. Надеюсь, ты больше не собираешься бегать от меня? Такое поведение не подобает будущему…

– Хватит!

Я подскочила на месте, услышав металлический отзвук в голосе полуэльфа. Таким разъяренным Гвория мне еще не доводилось видеть. В его светлых глазах полыхнуло мрачное зарево бешенства, черты лица неуловимо исказились, и сквозь красивую внешность на миг проступил зверь.

Дория испуганно отшатнулась и поднесла руку ко рту, с трудом сдерживая невольный вскрик. Гворий еще некоторое время смотрел на свою невесту тяжелым немигающим взглядом, потом отвернулся.

– Пожалуй, продолжим путь, – негромко произнес он, не глядя на остальных. – Чем быстрее мы доберемся до круга мертвых, тем лучше. Тем более через два дня летнее солнцестояние. Самое удобное время для выполнения нашего плана.

Пришлось вставать с нагретого места и с недовольным бурчанием вновь забираться на лошадь. Как все-таки приятно путешествовать в компании с магами. Всегда тебя подлечат в нужный момент. Даже страшно представить, что было бы со мной, если бы не помощь Шерьяна. Хотя… Я с шумом втянула в себя воздух, пытаясь определить, далеко ли от деревень проходит тропинка. По всей видимости, да. Никто и никогда не любил селиться рядом с подобными местами. Конечно, обычные крестьяне вряд ли сумеют определить, что живут около круга мертвых, но подсознание не обманешь. Упокоенные любят подглядывать в наш мир через сны, и их совершенно не смущает, что обычно такие забавы для все еще живущих оборачиваются кошмарами. Не очень приятно на какой-то, пусть даже самый краткий миг почувствовать себя похороненным заживо.

– Шерьян, – обратилась я к храмовнику, который ехал чуть позади, – надеюсь, ты не будешь возражать, если дальше я продолжу дорогу в несколько другом виде?

– Что? – недоуменно переспросил он, очнувшись от раздумий. – Ты решила превратиться в кошку? С чего вдруг?

– Просто, – неопределенно пожала я плечами. – Размяться решила. Да и потом, не привыкла я к верховой езде, только торможу всех. Все равно в округе никого. Скучно на лошади трястись.

– А почему ты спрашиваешь разрешение у Шерьяна, а не у меня? – недовольно прервал наш милый междусобойчик Гворий, который, как оказалось, весьма внимательно прислушивался к тому, что творилось у него за спиной.

– Потому что я заключила договор с ним, а не с тобой, – спокойно разъяснила я. – Именно Шерьян является моим работодателем, и именно с ним я должна согласовывать все свои действия.

– Вот как? – В голосе Гвория скользнуло непонятное раздражение. – Тогда знай, что я не позволю тебе перекидываться в хищное животное в окрестностях Мейчара. Только рискни – мигом хвост подпалю.

– Не подпалишь, – поспешил прийти ко мне на выручку Шерьян. – Тефна уже доказала, что прекрасно умеет контролировать свои звериные инстинкты. Так что лично я не вижу ничего страшного в том, чтобы она немного отвела душу.

– Неудивительно, что ты так добр к ней, – гневно фыркнул полуэльф, многозначительно покосившись в сторону Рикки. – И вообще, нечисти не место среди обычных людей. Когда Тефна в человеческом облике, то я ничего не имею против. Но кто может гарантировать, что она не наткнется где-нибудь поблизости на маленького ребенка, отправившегося за земляникой и заблудившегося? Неплохая возможность разнообразить меню свежим мясом, не так ли?

– Полагаю, после завершения этого дела в Мейчар ты мне не позволишь вернуться? – ледяным тоном осведомилась я, хотя внутри все дрожало от негодования и злости.

– Конечно нет, – немного отдышавшись после столь яростной тирады, отозвался Гворий. – Я отвечаю за безопасность города, и мне в нем проблемы с нечистью не нужны. Вдруг ты когда-нибудь сорвешься? Но к гномам после окончания этого дела, так и быть, можешь не бежать, а спокойно идти, не опасаясь получить удар в спину.

Я с силой вцепилась в поводья, пытаясь совладать с собой после таких несправедливых слов. Вот оно как, значит. Пока мы нуждаемся в услугах проводника – так и быть, потерпим присутствие метаморфа рядом. А потом – не обессудь, если не успеешь вовремя скрыться. Что ж, тогда и я буду играть по новым правилам. Хватит обманывать себя. Больше никаких иллюзий, никакого подобия дружеского отношения. Нас разделяет слишком большая пропасть. Метаморфы не достойны жить среди людей, о чем мне и было недвусмысленно заявлено только что. Значит, быть посему.

– Зря ты так, Гворий, – неожиданно негромко произнес Шерьян. – Ты же знаешь, что Тефна не убийца…

– Не стоит меня оправдывать, – поспешно прервала я храмовника. – Иногда вина разумного существа заключается просто в факте его рождения, не так ли? Все в порядке. Мне не привыкать к подобным высказываниям.

Гворий смущенно кашлянул, словно собираясь что-то добавить, но я уже поспешно пришпорила лошадь, вырываясь вперед. В конце концов, именно я должна вести отряд к кругу. Заодно и проветрюсь немного.

Понятное дело, далеко отрываться от остальных я не стала. Пусть удостоверятся на здоровье, что я спокойно еду, а не охочусь за бедными селянами по кустам. Главное, что сейчас никто не мог видеть моего лица. За долгие годы жизни я научилась плакать беззвучно, но не бесслезно.

Солнце медленно катилось на запад, щедро окрашивая окрестности в кроваво-красные оттенки. Белесое, выцветшее от жара и зноя небо потихоньку наливалось синевой. Даже птицы оживились, почувствовав приход долгожданной прохлады. Прямо над головой вывел первую звонкую трель зяблик и тут же смолк, словно испуганный собственной смелостью. Обостренный нюх неожиданно уловил речную свежесть. Вскоре тропинка неожиданно раздалась, выводя нас к небольшой рощице разлапистых деревьев с темно-зеленой блестящей листвой, в глубине которой, видимо, протекал ручей.

– Тефна, стой! – окликнул меня полуэльф. – Неплохое место для привала.

– Как скажешь, – равнодушно пожала я плечами, послушно осадив Ташу.

Лошадь нетерпеливо затанцевала подо мной, жадным взором косясь в сторону обрыва, со дна которого слышалось журчание воды. Интересно, пить ей можно сразу давать или лучше обождать, пока остынет после скачки? Понимаю, что вопрос глупый, но что еще ждать от нечисти, которая до этого с верховой живностью была исключительно на вы.

– Я сам займусь твоей кобылой, – великодушно предложил уже спешившийся Гворий и подал мне руку, словно хотел помочь спуститься с норовистой лошадки.

– Ты премного меня этим обяжешь, – витиевато поблагодарила я и, игнорируя протянутую руку, легко спрыгнула с Таши. Правда, при этом едва не запуталась в стременах, но такие подробности не достойны упоминания. Главное, что приземление прошло благополучно.

Гворий тяжело вздохнул и взял Ташу за поводья. А я тем временем вытянулась по струнке, повернувшись лицом к югу. Запах смерти стал гораздо сильнее. Приторный, тяжелый аромат погребальных благовоний резко шибанул в нос. Да, еще день скачки – и мы на месте. После чего наши пути разойдутся навсегда.

– Далеко еще? – поинтересовался Шерьян, с любопытством наблюдающий за моими действиями.

– Не очень, – качнула я головой. После чего развернулась и медленно побрела к ручью, внимательно глядя себе под ноги.

Здесь от основной дороги ответвлялась маленькая тропка, которая ныряла под сень деревьев и резко вела под уклон. Глинистая земля от постоянной тени и близости ручья была влажной и скользкой, поэтому постоянно приходилось быть начеку, чтобы не навернуться. Но наконец я преодолела крутой спуск и склонилась над водой, уныло разглядывая свое отражение. Надо сказать, оно удручало: на лице и шее грязные пыльные разводы, нос покраснел от недавнего приступа слез, глаза тоже припухли. Словом, красотка, да и только.

Я воровато огляделась по сторонам. Тихое приятное журчание ручейка сделало желание искупаться совершенно невыносимым. И не просто умыться, а залезть в воду с головой, смывая с себя пот. Тем более что ручей в этом месте был достаточно глубоким и чистым. В конце концов, а почему бы и нет? Остальные сейчас все равно заняты своими делами. С каких это пор надобно спрашивать разрешения на любое простейшее действие?

Твердо уверившись в правильности своего поступка, я быстро скинула пропылившуюся одежду, оставшись в одном белье, и, не раздумывая, сиганула в ручей.

Как оказалось, вода здесь была не просто прохладной – она была ледяной и очень тягучей. И песчаное дно, на которое я понадеялось, просто-напросто отсутствовало. То есть оно, может, и было, но где-то далеко-далеко подо мной.

В один миг я ушла с головой под воду, не успев даже испугаться. И сразу же яростно заработала руками и ногами, пытаясь вынырнуть. Ага, не тут-то было. Меня окутывало что-то тяжелое и плотное, не давая пошевелить и пальцем. Я испуганно всхлипнула, забилась изо всех сил, пытаясь вырваться на свободу. Для полной радости только погибнуть так глупо не хватает – захлебнувшись в каком-то маленьком ручейке. Пустое. Я лишь все глубже и глубже погружалась под воду.

Легкие горели огнем, разрываясь от страстного желания вдохнуть хоть капельку воздуха, когда кто-то больно схватил меня за волосы и дернул изо всех сил наверх. Вокруг неприятно зачавкало, будто я попала не в ручей, а в болото, но послушно расступилось. Секунда – и неведомая сила вытащила меня на берег, аккуратно положив на траву.

– Дура! – было первое, что я услышала, когда в голове немного улегся непонятный звон. – Совсем жить надоело?

«Гворий, – устало подумала я, не торопясь открывать глаза. – Наверное, это он меня вытащил».

– Тефна! – не отставал от меня привязчивый полуэльф, довольно бесцеремонно тряся за плечи. – Не притворяйся! Я знаю, что ты уже пришла в себя.

Только почувствовав прикосновение его рук, пусть и не очень вежливое, я поняла, насколько замерзла за то недолгое время, пока была в воде. Пальцы Гвория казались настолько обжигающе-горячими, что мне не удалось сдержать невольный стон.

– Да что с тобой? – тут же сбавил свой напор полуэльф, бережно прислоняя меня к дереву. – Воды наглоталась, что ли? Так ты даже не кашляешь.

А я тем временем упорно пыталась открыть глаза, потому как поняла, что язык временно отказался мне повиноваться. Даже слова нельзя было вымолвить – зубы словно намертво сцепило странным холодом. Веки, впрочем, тоже. Неужели у меня смерзлись ресницы?

– Тефна, – не унимался Гворий, – да посмотри ты на меня! А то твой отсутствующий взгляд меня пугает.

Я малодушно заскулила от ужаса, когда поняла, что все это время мои глаза были открыты. Что же со мной случилось? Неужели я ослепла?

– Что тут происходит? – раздался неподалеку голос Шерьяна.

Час от часу не легче. Хоть бы одеялом меня каким укрыли, что ли. Приятного мало в одном белье перед посторонними мужчинами на траве возлежать.

– Насколько я понимаю, Тефна решила искупаться, – ответил Гворий. – Но при этом забыла, что не умеет плавать. Потому как, когда я спустился к воде, она тонула. Точнее, лежала на дне.

– Тонула? – удивленно фыркнул храмовник. – Тут же глубины не выше пояса.

– Быть может, она поскользнулась, упала и ударилась головой? – неуверенно предположил полуэльф. – Это могло бы объяснить, почему сейчас она не реагирует ни на что вокруг.

– Подожди, – прервал его Шерьян. Раздался плеск воды, секундная тишина, после которой храмовник удивленно продолжил: – Здесь очень сильно пахнет магией. Смертельной магией.

– Правда?

Следующие несколько минут царило молчание. Я мужественно сражалась со своим одеревеневшим телом, пытаясь пошевелить хоть пальцем. Одно радует – за мертвую меня пока не спешат принимать. А то вот бы я веселилась, будучи наскоро закопанной под ближайшим деревом.

– В самом деле магия, – наконец констатировал Гворий и вновь взял меня за плечи, после чего задумчиво прошептал: – Тефна, что же с тобой произошло? Скажи хоть что-нибудь.

– Дай я посмотрю. – (Моего лица коснулись чьи-то пальцы. Наверное, Шерьян поспешил прийти на помощь.) – Странно, зрачки на свет не реагируют. А ты уверен, что она вообще жива? Вон какая ледяная.

– Я чувствую биение ее сердца, – негромко фыркнул полуэльф. – Очень медленное, но ровное.

– Интересно, а она нас слышит? – поинтересовался храмовник.

«Слышу!» – взвыла я что было мочи. Но, к сожалению, из моего рта все равно не вылетело ни звука. Эх, как некстати я защиту на себя нацепила. Так бы хоть мысленно пообщались.

Видимо, столь здравая идея пришла одновременно и обоим мужчинам. Потому как Гворий после недолгой паузы спросил:

– Шерьян, ты же думаешь о том же, о чем и я?

– Полагаю, что да, – после недолгой паузы отозвался храмовник. – Тефна вряд ли поставила на себя сильные заклинания. Будем надеяться, их легко сломать.

– Что вы там разглядываете? – неожиданно раздался голос Дории.

Превосходно! Для полного счастья мне только ее присутствия здесь не хватало! Интересно, а чего это Рикки не спешит принять участия в общем собрании над моим безжизненным телом? Чего уж мелочиться – чем больше народу, тем веселее.

Судя по легкому шороху, эльфийка подошла ближе и сама увидела, в каком бедственном положении я нахожусь. Потому как недовольно хмыкнула и язвительно произнесла:

– Не верю своим глазам! Странно, Гворий, раньше ты был более строгих моральных принципов.

Я зашипела от бешенства, когда сообразила, на что намекает Дория. Вот ведь гадина смазливая! Делать мне нечего, как только с ее женихом под кустами забавляться. Тем более в присутствии храмовника. Как жаль, что сейчас я не могу высказать девице прямо в лицо все, что вертится на языке.

– Это не то, о чем ты подумала, Дория, – смущенно кашлянул Гворий. – Мы просто пытаемся понять, что случилось с Тефной. Кажется, ее только что едва не убили.

– Да кому она нужна, – презрительно протянула девушка. – Только магическую силу на нее тратить.

Гворий, не обращая внимания на слова невесты, легонько тронул меня за подбородок и прошептал:

– Тефна, слушай меня. Я сейчас взломаю твою защиту. Надеюсь, все пройдет быстро и безболезненно. Самое главное – не напрягайся.

Я печально вздохнула. И рада бы посопротивляться, да не получается – растеклась по траве, словно полужидкий кисель. Только и могу, что мысленные гневные тирады выдавать.

В следующий миг тьма вокруг моих глаз сгустилась еще сильнее и с легким хлопком взорвалась, заставив меня зажмуриться от краткой ослепительной вспышки. Это произошло так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что произошло. Потом недоверчиво пошевелила мизинцем. Он с радостью повиновался. Я перевела недоумевающий взгляд на Гвория, который выглядел не менее ошарашенным, и от души выругалась, убеждаясь, что дар речи вновь ко мне вернулся.

– Точно с низшими сословиями якшаешься, коли такие словечки, не краснея, выдаешь, – недовольно заметила Дория, брезгливо рассматривая меня с приличного расстояния.

– Иди ты знаешь куда? – миролюбиво огрызнулась я, безмерно счастливая от возвращения из мира непроглядного мрака. – Только твоих нравоучений мне сейчас и не хватало.

Секунду эльфийка молчала, словно не смея поверить собственным ушам, а потом негодующе взвизгнула:

– Гворий! Почему ты молчишь?! Какая-то безродная нечисть оскорбляет твою невесту!

– Помолчи, Дория, – осадил он девушку и легонько провел тыльной стороной ладони по моей щеке. – Теплая. А ведь только что была холодная. Почему?

Здраво рассудив, что на этот вопрос не мне отвечать, я заозиралась по сторонам, разыскивая свою одежду. Пропажа обнаружилась там, где ее оставили перед столь печальным купанием – бережно развешанной на кустах около воды. Теперь бы еще пробраться к ней как-нибудь незаметно.

– Можно мне одеться? – спросила я, краснея от смущения. М-да, прозвучало как-то двусмысленно. Надо было просто встать и гордо начать натягивать штаны, будто ничего не произошло.

– Конечно, – вместо Гвория, с головой ушедшего в раздумья, ответил Шерьян. – Полагаю, больше купаться ты не собираешься?

Я не обратила внимания на иронию, скользнувшую в голосе храмовника. Вместо этого начала осторожненько бочком отступать к одежде, стараясь не поворачиваться к присутствующим филейной частью. Во-первых, это невежливо, а во-вторых, у меня на это имелись свои, очень весомые причины. Но неожиданным препятствием на моем пути стал Гворий, который, удивленно приподняв брови, с интересом следил за тем, как я, пятясь, пытаюсь спуститься к воде. Остальным до моих акробатических этюдов не было никакого дела – Шерьян присел на корточки и простер руку над ручьем. С его пальцев струился мягкий зеленоватый свет, который достигал поверхности воды и с едва слышным шипением угасал. За его действиями внимательно следила Дория, склонив голову набок. Только противный полуэльф с явным нетерпением ожидал процесса моего облачения.

«Ну и пусть глазеет, – с неожиданной злобой подумала я. – Мне-то какое дело? Поди, не моя вина, что вся спина в шрамах».

С этой мыслью я развернулась и первым же делом схватилась за рубашку, пытаясь как можно скорее прикрыть свидетельства давнишнего наказания плетью. Несправедливого наказания, стоит отметить, но это обычно мало кого волнует. Раз попалась – значит, за дело. Тем более что нечисть виновата всегда и во всем. Поэтому я никогда не ношу платья с открытой спиной. Незачем демонстрировать кому ни попадя бугристые страшные шрамы. Конечно, Шерьян, к примеру, мог бы их увидеть тогда, в своем доме, когда устроил мне незапланированное купание в святой воде. Но в горячке схватки не обратил внимания, а потом я уже закуталась в простыню. Жаль, что сейчас никакого, даже самого завалящего лоскута ткани не оказалось под рукой в нужный момент.

Все время, пока я трясущимися руками пыталась попасть в рукава рубашки, внутри все сжималось от ужаса, что сейчас Гворий окликнет меня, спросит: «Тефна, что это?» И без разницы, что прозвучит в голосе: одобрение к неведомым палачам или сочувствие ко мне. А быть может, просто любопытство с легкой ноткой равнодушия.

Но Гворий молчал. Я со всей возможной скоростью закончила одеваться и обернулась к нему, насупившись и приготовившись к вопросам. Он хмыкнул и почему-то отвел глаза. Наверное, услышал мой прочувственный внутренний монолог. Надо вновь зеркальные чары наводить, чтобы никто не смел ко мне в голову без спроса заглядывать.

С этим благим намерением я сложила перед собой руки в подобие молитвенного жеста и приготовилась прочитать заклинание.

– Подожди, – остановил меня Шерьян, наконец-то поднявшись на ноги и с удивлением присматриваясь к поверхности ручья, словно увидел там то, что остальным неподвластно было. – Надо сначала разобраться, что с тобой случилось и почему это так быстро прошло, едва Гворий снял твою защиту. Странно все как-то.

– Чего странного-то? – раздраженно пожала плечами эльфийка. – Выдумываете какие-то проблемы на пустом месте. Кто Тефну убивать будет?

– Наверное, тот, кто не хочет, чтобы мы к кругу мертвых попали, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, произнес храмовник. – Извини, милая Дориэлия, но я всегда верю прежде всего собственным ощущениям. А они сейчас утверждают, что ручей был зачарован, и зачарован очень сильным магом. Тефна, что ты почувствовала, когда вошла в воду?

– Не вошла, – поправила я Шерьяна. – Рухнула, словно в омут. Мне казалось, что тут неглубоко. Однако я с головой погрузилась. И все вокруг было такое… вязкое, что ли. Будто в топь попала.

– Врет, – уверенно заявила Дория. – Это просто невозможно – тут же глубины всего по пояс.

– По пояс, – подтвердил храмовник. – Я проверял. Но это еще ни о чем не говорит. По-настоящему сильная магия может даже в луже человека утопить. Так что это не доказательство неправоты Тефны. А что потом было?

– Потом меня Гворий вытащил, – послушно продолжила я, в душе несколько обрадованная заступничеством своего работодателя. – Ругаться на меня начал. Я все слышала, но сказать и слова не могла. И не видела ничего вокруг.

– Полагаю, все это прошло лишь тогда, когда я снял с тебя защиту? – прервал мой рассказ полуэльф. – Причем снял именно зеркальные чары. И прошло быстро, словно по мановению руки. Забавно.

– Не вижу ничего смешного, – несколько уязвленно пробормотала я. Ну конечно, это же не он задыхался от ужаса, не в силах даже жестом показать, что жив.

– Не обращай внимания, – слабо улыбнулся в ответ Гворий. – Я просто размышляю вслух. Зеркала ведь отражают. Но твоя защита, видимо, была слишком слабой, чтобы полностью отвести в сторону чужой удар. Однако чары не разбились, как это можно было бы предполагать, а стиснули тебя в подобии магической темницы. Почему?

– Тефна, тебе было холодно? – неожиданно спросил Шерьян, с любопытством пробуя на вкус воду из ручья.

– Очень, – кивнула я. – Когда Гворий меня вытащил из ручья, мне показалось, что от его рук у меня будут ожоги.

Дория побледнела и с некоторым возмущением оглянулась на жениха. Ревнует, наверное. Вот глупая – к кому? Ее женишок ведь ясно дал мне понять, что терпит мое присутствие рядом только временно. Негоже начальнику городского департамента охраны порядка с нечистью якшаться.

– Тогда все понятно, – пожал плечами храмовник. – На самом деле удар неизвестного злодея разбил защиту Тефны. Но холод, который принесла с собой атака, просто-напросто сковал осколки зеркальных чар в прочный ледяной панцирь, в котором смерзлось в единое целое и чужое волшебство, и жалкие остатки твоего заклинания, Тефна. Но тебе повезло: не будь защиты вообще, ты бы погибла на месте. А так, можно сказать, отделалась легким испугом.

– Да уж, – тихонько буркнула я себе под нос, невольно поежившись. Интересно, и кому перебежал дорогу маленький безобидный метаморф? Вроде бы в обозримом прошлом я никому гадостей сверх меры не делала. Только в пределах нормы.

– А почему вы так уверены, что хотели убить именно Тефну? – поинтересовалась Дория, с нарочитым ужасом оглядываясь вокруг. – Вдруг она просто случайно попала под удар, предназначенный кому-то другому? Мне, например.

– Потому что такие ловушки не ставят на первого, кто попадется, – негромко пробурчал храмовник, еще раз окуная руку в ручей. – На них уходит слишком много энергии, чтобы так рисковать. Думаю, злоумышленник был где-то неподалеку.

– Чего?! – подпрыгнула я на месте. – То есть он выслеживает меня? Потрясающая новость!

– Или это один из нас, – холодно поправил меня Шерьян, с внушительным видом смыкая пальцы на рукояти клинка. Мрачно огляделся по сторонам, словно ожидая, что из ближайших кустов сейчас с диким криком выскочит несостоявшийся убийца, и только после этого тихо продолжил: – Тефна, для твоего же блага не отходи теперь далеко от меня.

– Почему это не отходить далеко от тебя? – хмуро поинтересовался Гворий, в свою очередь делая шаг ко мне. – Это я вытащил Тефну из ручья. Не сделай я этого, она бы давным-давно утонула. А вот где ты был в это время – большой вопрос.

– Зачем мне убивать своего провожатого? – с некой патетикой вопросил храмовник. – Она – мой единственный шанс пройти к кругу. Нет, я скорее себе руку отрублю, чем позволю, чтобы с Тефной случилось что-нибудь плохое. И потом, и ты, и я знали, что на ней зеркальные чары. А вот тот, кто на нее напал, по всей видимости, в спешке не прощупал возможную защиту. Что в конечном счете и спасло Тефну.

– Да хватит вам друг перед другом красоваться! – не утерпев, влезла я в разговор, хотя, следует признаться, было весьма интересно послушать, как двое мужчин рвутся меня защищать. – В нашем отряде еще и Рикки с Дорией имеются.

Шерьян и Гворий как-то странно переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели на эльфийку.

– А мне-то к чему об эту нечисть руки марать? – возмущенно передернула она плечами, поняв их без слов. – Вот еще! И потом, я все это время была с вами наверху.

– Действительно, – несколько обескураженно протянул Гворий, словно расстроившись, что его невеста так ловко оправдалась. – Но тогда кто?

– По-моему, в нашем отряде был еще кто-то, – вновь вмешалась я в разговор. – Шерьян, а где твой сын?

– Рикки? – недоуменно нахмурился храмовник. – Здесь где-то. Он пошел собирать хворост для костра.

– Ну-ну, – язвительно хмыкнул Гворий. – Кстати, неплохая мысль, Тефна. Думаю, именно этому юнцу из всех нас путешествие к кругу кажется наиболее неприятным. Мало ли что его там ожидает.

– Это совершенно невозможно! – твердо возразил храмовник. – Рикки не маг. Он мог бы напасть на Тефну, но явно не таким образом.

– Да что ты говоришь, – скептически передразнил его Гворий. – У твоего сына столько талантов, что всех и не упомнишь.

– Не смей оскорблять моего мальчика!

Я испуганно вжала голову в плечи. Кажется, сейчас между двумя мужчинами снова начнется поединок – в ореховых глазах храмовника бушевало пламя бешенства. Гворий же, в свою очередь, так сильно вцепился в рукоять клинка, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

– Хватит! – поспешила помешать возможному поединку Дория, бесстрашно вставая между мужчинами. – Быть может, Рикки и в самом деле ни при чем. Давайте не будем сразу же подозревать друг друга. Шерьян, ты сам говорил, что это может быть делом совершенно постороннего человека.

Я жалобно вздохнула. Еще лучше – значит, где-то в кустах сидит неведомый безжалостный убийца, который только и ждет момента, чтобы на меня напасть. Пожалуй, надо как можно быстрее на себя защиту обратно установить. Мало ли что.

Никто не возражал, когда я принялась сосредоточенно бормотать себе под нос. Гворий мрачно наблюдал, как храмовник тщательно моет руки в пресловутом ручье. Дория не менее пристально следила за выражением лица своего возлюбленного жениха, словно пытаясь отыскать там свидетельства каких-то запретных дум. Но стоило мне, закончив наводить чары, сделать лишь шаг по тропинке вверх, стремясь покинуть несчастливое место, как оба мужчины в один голос воскликнули:

– Тефна, стой!

От неожиданности я подпрыгнула и с некоторой опаской обернулась, гадая, что еще эти нехорошие типы придумали для меня.

Некоторое время Гворий и Шерьян мерились взглядами, словно молчаливо выясняя, кому первым начинать тяжелый разговор. Наконец храмовник вздохнул и сделал приглашающий жест рукой, уступая первенство полуэльфу.

– Не отходи далеко, – приказал тот. – И вообще, старайся быть на виду или у меня, или у Шерьяна. Думаю, ты согласишься, что нам больше таких приключений не надо. Береги себя.

– Спасибо, – растроганно прошептала я, невольно заливаясь краской. Впервые кто-то признался, что тревожится обо мне. Не думала, что это так приятно слышать.

– Потому как без тебя вся поездка к кругу мертвых теряет смысл, – тут же жестокосердно добавил Шерьян, моментально вернув меня с небес на прозаическую землю.

Эх, как все-таки обидно слышать, что окружающие беспокоятся не о твоей безопасности, а о благополучном завершении дела, не более.

– Постараюсь, – уныло буркнула я. – Мне самой жить еще не надоело.

Гворий улыбнулся, словно поняв, какие на самом деле слова вертелись на моем языке. Потом любезно предложил руку Дории, которая моментально раскраснелась от удовольствия, помогая преодолеть девушке крутой подъем. Мне осталось только уныло плестись за ними, испуганно вздрагивая при каждом подозрительном шорохе в кустах.

* * *

На землю неторопливо опускалась ночь. Я удобно расположилась на траве, без спроса стянув самое мягкое одеяло, и бездумно таращилась в быстро темнеющее небо. Точнее, почти бездумно, поскольку за время, прошедшее с момента такого невезучего купания, успела уже тысячу раз обдумать положение, в которое угодила. И сейчас просто лениво размышляла, как мне следует поступить, если, к примеру, ночью вдруг захочется по нужде в кустики. Стоит ли терпеть до победного или все же рискнуть и разбудить кого-нибудь. Наверное, это будет забавно выглядеть со стороны: «Шерьян, проснись, пожалуйста. Не проводишь ли ты меня до того милого раскидистого деревца и не подождешь ли рядом немного?» Да лучше сразу умереть, чем так позориться.

– Можно присесть? – Ко мне неслышно подошел Рикки.

Я с некоторой опаской покосилась на светловолосого паренька. Интересно, не собирается ли он превратиться прямо сейчас в дикого зверя и задрать меня на глазах многочисленных удивленных свидетелей. Да, с такими темпами недолго и манию преследования заработать.

– Конечно, – когда пауза затянулась до неприличия, все же разрешила я, поняв, что юнец не собирается уходить.

– Спасибо, – улыбнулся Рикки и осторожно опустился на краешек одеяла. Облокотился на свои колени и искоса взглянул на меня: – Слышал, тебе сегодня сильно досталось.

– Так получилось, – слабо улыбнулась я.

Все подозрения по поводу того, что юноша сбежал, рассеялись, едва мы поднялись от ручья. Рикки невозмутимо разделывал упитанного кролика, удобно расположившись около целой кучи сухих веток. Он с некоторым изумлением оглядел нашу процессию, но что-либо спрашивать не стал, заметив предупреждающий жест своего отца. Впрочем, это не помешало Гворию битых полчаса разгуливать вокруг Рикки, с подозрением принюхиваясь. Полуэльф этим весьма напоминал гончего пса, берущего след, поэтому я едва удержалась от смеха. Но юношу подобные хождения нисколько не смутили, будто такое странное поведение окружающих было ему не в новинку. А может, он и в самом деле привык с момента рождения находиться под пристальным вниманием посторонних людей.

– Ты тоже думаешь, что это мог быть я? – В голосе Рикки неожиданно прозвучала горькая ирония.

Я удивленно посмотрела на юношу, но он с отсутствующим видом вглядывался в пространство перед собой.

– Думаю, это мог быть любой из нас, – немного подумав, с тяжелым вздохом отозвалась я. – Или вообще кто-нибудь чужой.

Рикки долго молчал, получив столь расплывчатый ответ. Затем устало потер лоб и чуть слышно выдохнул:

– Я кажусь тебе чудовищем?

– Как сказать, – замялась я, судорожно пытаясь сообразить, как бы не обидеть юношу честностью. – Я тебя не понимаю. А то, что непонятно, всегда пугает.

– Ты права. – Рикки внезапно усмехнулся. – Я и сам себя часто боюсь. Когда кажется, что мое тело не принадлежит мне более. Знаешь, как страшно бывает, когда неведомая сила захватывает власть над твоими мыслями, твоими чувствами, твоими мечтами, наконец. И все, что тебе остается, – роль стороннего наблюдателя.

Я молчала, не зная, как реагировать на внезапный приступ откровения у сына храмовника. В таких разговорах необходимо выверять каждое слово, чтобы случайно не обидеть собеседника. Иначе не успеешь моргнуть, как обзаведешься смертельным врагом. Люди становятся очень обидчивыми и постоянно ждут подвоха, когда осмеливаются кому-нибудь довериться.

– Хотя кому я это рассказываю? – хмыкнул Рикки. – Ты сама все прекрасно понимаешь. Я вижу, когда-то тебе тоже пришлось впустить в свое тело зло. Ты ведь тоже убивала.

– У меня не оставалось другого выбора, – глухо отозвалась я. – Мне надо было выбраться из клетки. А этого без истинного бешенства зверя не сделаешь.

– Кому ты рассказываешь? – Юноша негромко рассмеялся. – Я каждый миг борюсь с демоном внутри себя. Вот сейчас смотрю на тебя и думаю, как было бы легко свернуть твою хрупкую шейку. И даже отец с его хваленым мастерством и могуществом мага не успеет прийти к тебе на помощь.

– Ты хочешь меня напугать? – перебила я Рикки. – Поздравляю, у тебя это прекрасно получилось.

– Нет, – мотнул головой юноша. – На самом деле не хочу. Просто… Постарайся понять меня. Тогда, в спальне, я не желал тебе зла. Сам не знаю, что на меня находит в такие моменты. С одной стороны, я понимал, что поступаю дурно, но в то же время кто-то навязчиво шептал на ухо: возьми ее, она только этого и жаждет. Ты что-то говорила, а мне казалось, призываешь в свои объятия. Я не знаю, что со мной происходит, Тефна. И боюсь, что когда-нибудь все, что мне останется в этой жизни, – лишь наблюдать за зверствами своего второго «я» со стороны, не в силах этому препятствовать.

– Тогда ты должен радоваться, что мы едем к кругу. Возможно, там твой отец найдет способ помочь тебе.

– Скорее себе, – тихо поправил меня Рикки. – Нет, не так. Прежде всего себе. Он хочет выпросить прощения у моей матери за то, что пошел на поводу у святых отцов храма. Мечтает еще раз встретиться с ней, заглянуть ей в глаза. А я лишь достаточный предлог, чтобы пойти на такую авантюру. Ведь моего отца всю жизнь учили, что любовь – недостойная эмоция для храмовника. Вот он до сих пор и не смеет признаться даже себе, что был счастлив с моей матерью.

Юноша прикрыл глаза, потер виски с таким мученическим видом, будто его терзала сильная головная боль, и неслышно добавил, так что мне пришлось напрячь весь свой слух:

– Жаль, что нельзя выбрать судьбу. Я бы предпочел не родиться вовсе, нежели жить так, непонятно кем.

После этих слов нестерпимо захотелось обнять Рикки или сказать хоть что-нибудь ободряющее. Но в глубине души меня глодал гадкий, мерзкий червячок сомнения – вдруг он специально все это рассказывает. Добивается таким образом моего расположения. А когда дождется, что я начну ему доверять, нанесет удар в самый неожиданный момент. Исчадия бога-отступника бывают очень убедительными. Им это жизненно необходимо, чтобы привлекать в свои сети все новых и новых доверчивых жертв.

Впрочем, юноша и не ждал никаких слов. Он просто сидел рядом со мной и наблюдал, как огромное солнце умирает за линией горизонта. Ярко-алый отблеск заката ложился неровными пятнами на скулы Рикки, превращаясь в подобие чахоточного румянца. И казалось, что можно провести так вечность – думая каждый о своем. Не часто встречаются люди, с которыми приятно рядом помолчать.

– О чем это вы тут шушукаетесь? – неожиданно прервал наши странные посиделки Шерьян, неслышно подойдя из-за спины.

Я привычно вздрогнула от внезапности его появления. Хотелось бы все же знать, каким образом ему удается так бесшумно передвигаться.

Рикки никак не отреагировал на вопрос своего отца, предоставив честь отвечать мне. Я неопределенно пожала плечами и нехотя буркнула:

– Да так… Отдыхаем. Если завтра ничего не произойдет, то к вечеру мы будем на месте.

– Это хорошо, – довольно усмехнулся Шерьян. – Послезавтра день летнего солнцестояния. Самое время для вызова мертвых.

– Меня это не касается, – довольно резко оборвала я храмовника. – Мое дело – довести тебя до круга. Дальше – что хочешь, то и делай.

– Тефна, – смущенно начал Шерьян, явно не ожидавший от меня настолько бурной реакции, – Тефна, а за какие деньги ты бы открыла для меня круг? Конечно, я, наверное, справлюсь и сам, но метаморфу такие вещи удаются намного проще и быстрее. Это не входит в наш договор, но, быть может, за дополнительную плату ты бы взялась…

Я с шипением втянула в себя воздух, пытаясь успокоиться. Вот, значит, куда Шерьян клонит. Использовать меня в качестве проводника по полной. Впустить через мое тело душу своей жены в этот мир. Чтобы она – Индигерда – смотрела при помощи моих глаз, говорила моим голосом, прикоснулась к мужу моими руками. Пусть ненадолго, но стала мною. Он хоть представляет, на что просит меня пойти?

– Ни за какие деньги. – Слова с трудом выходили из пересохшего горла. – Никогда и ни за что. Лучше не проси.

– Но почему? – слабо удивился Шерьян и тут же осекся, поймав мой бешеный взгляд, в котором горели зеленые злые огни разъяренного зверя.

– По-то-му, – по слогам процедила я. – Открыть круг – значит, на время умереть. Поменяться с упокоенным местами. Почувствовать все то, через что ему пришлось пройти перед смертью. Это больно, Шерьян, это очень больно, но даже не в этом суть. Вызывая мертвого, ты на миг в полной мере ощутишь его отчаяние, его дикое желание жить, поскольку на другом берегу призрачной реки есть только несбывшиеся надежды и горечь по навсегда утраченному.

– Ты так говоришь, будто испытала это все однажды, – негромко заметил храмовник с легким интересом в голосе. С интересом, но не с сочувствием.

– Неважно.

Шерьян с иронией изогнул бровь, потом открыл рот, видимо собираясь продолжить расспросы. И совершенно не обращая внимания на мучительную гримасу, которая исказила мое лицо.

– Отец, – неожиданно пришел ко мне на помощь Рикки, – мне кажется, Тефне неприятен этот разговор.

– Что? – От удивления Шерьян даже поперхнулся. Смерил сына внимательным взглядом, будто не веря, что юноша что-то осмелился сказать в его присутствии.

Рикки ответил спокойной и немного усталой улыбкой, и храмовник окончательно растерялся. После чего махнул рукой, показывая, что беседа окончена, и поспешно отошел к костру, где о чем-то негромко спорили Гворий и Дория.

– Спасибо, – поблагодарила я юношу, который уже поднялся на ноги.

– Не за что, – холодно отозвался он. – Считай, что это мое извинение за то происшествие в спальне. А сейчас, прости, вынужден оставить тебя. Пойду прогуляюсь, остыну немного.

Я неосторожно посмотрела в светлые глаза Рикки и невольно поежилась. Кто-то чужой и смертельно опасный ответил на мой взгляд, будто запоминая мое лицо на будущее. Юноша с усилием отвернулся и глухо бросил через плечо:

– Прости. Мне в самом деле надо побыть одному. Иначе…

Рикки не закончил фразу, почти бегом рванув с места. Но я даже обрадовалась этому. Не хотелось бы присутствовать рядом с ним, когда зло заявит права на его тело. По всей видимости, именно это сейчас и произойдет. Некоторые битвы не нуждаются в свидетелях.

В этот вечер я так и не рискнула присоединиться к остальным, которые сидели у костра и вполголоса переговаривались. Впрочем, меня никто и не звал в компанию. Правильно, надо быть последовательными. Если уж заявили, что нечисти не место рядом с добропорядочными людьми, то и разговаривать с ней без веского повода ни к чему. Я была только рада подобному развитию событий. Есть у меня такая неприятная особенность – слишком быстро привыкаю к хорошему отношению. И любое неосторожное слово, брошенное потом походя мне, кажется величайшей несправедливостью в мире. Сколько раз я зарекалась верить людям, столько раз и обманывалась впоследствии.

Рикки вернулся, лишь когда на небо выплыла полная луна и Шерьян принялся обеспокоенно поглядывать в сторону леса, темнеющего неподалеку. Даже Гворий к тому времени заметно занервничал, то и дело громко втягивая в себя воздух. Но едва полуэльф встал, с самым мрачным выражением лица положив ладонь на рукоять меча, как из сгустившегося мрака выступил юноша.

– Долго гуляешь, – неодобрительно заметил Гворий, возвращаясь на свое место.

– Проверял, нет ли за нами погони, – пожал плечами Рикки, небрежным жестом утирая пот со лба.

Гворий скептически хмыкнул, но промолчал, лишь понимающе ухмыльнулся при виде почти оторванного рукава рубашки юноши, словно тот долго пробирался через кусты. Или дрался с кем-то. Но запаха крови на сыне храмовника не было.

– Пора ложиться спать, – предложила Дория. Застеснялась чего-то и чуть слышно добавила, невольно покраснев: – Надеюсь, дорогой, ты не будешь против, если я лягу с тобой под одним одеялом?

– Нет, – с некоторым неудовольствием отозвался Гворий. – Конечно же нет. Я установлю на ночь охранные чары, чтобы обезопасить нас от повторного появления того, кто пытался убить Тефну. Но этот некто показал себя очень сильным магом, так что излишне полагаться на защиту не стоит. Думаю, нам вообще не мешало бы держаться рядом.

– Около нее я не лягу! – тут же заявила эльфийка, негодующе ткнув в мою сторону пальцем.

Такое чувство, будто я была бы счастлива от подобного соседства!

– Отлично! – фальшиво обрадовалась я. – Тогда, чур, я устроюсь с краешку, подальше от всех вас. Ежели что, пусть меня первой убивают. Надеюсь, дальше и без моего участия доберетесь.

– Это не дело, – вступил в спор Шерьян. – Нельзя подвергать тебя такой опасности. Тефна, ты спишь около меня!

– С какой это стати? – неожиданно возразил Гворий, не обращая внимания на злобное шипение эльфийки. – Я до сих пор не уверен, что это не ты пытался убить Тефну. Мало ли что ты задумал на самом деле.

– И что ты предлагаешь? – ехидно осведомился храмовник. – Кажется, твоя милая невеста уже заявила, что постель этой ночью ты будешь делить с ней. И соседства с нечистью Дориэлия не потерпит.

– Никакого соседства не будет, – быстро отозвался Гворий, будто уже давным-давно все решил. – Положим Тефну посередине. С одного бока я, с другого, так и быть, ты. А Дория с другого края. Все логично. И ты, в свою очередь, тоже сможешь присмотреть за сыном.

– А мое мнение вы не желаете узнать? – мрачно пробурчала я, совершенно не обрадованная перспективой провести ночь меж двух огней. Значит, в одно ухо мне Шерьян дышать будет, а в другое – Гворий? Очень мило. Вдруг еще храпеть начнут, тогда точно в очередной раз не высплюсь.

– Ты разве против?! – воскликнул храмовник с таким удивлением, будто любая уважающая себя нечисть была бы безмерно счастлива от подобного соседства со злейшим врагом.

– Как сказать, – замялась я.

На ум невольно пришло соглашение, которое мы заключили с Шерьяном по поводу книги. Пожалуй, более удобный момент тяжело себе представить. Даже подкрадываться в ночи к спящему полуэльфу не придется. Просто тихонечко засуну руку к нему под одеяло и возьму то, что надо. И не подумайте дурного – книгу свою у него из-за пояса штанов вытащу.

– Хорошо, – неожиданно твердо ответила я. – Согласна, спим так. Только, чур, в ухо не сопеть, одеяло не стаскивать и не брыкаться.

Гворий и Шерьян недоуменно переглянулись, явно не ожидая такой быстрой победы. А я невинно захлопала ресницами, пытаясь не растянуть губ в пакостливой улыбке. Заодно и заносчивую эльфийку проучу – вон она аж побледнела вся от гнева, что какая-то нечисть осмелилась рядом с ее женихом лечь.

Храмовник, видимо опасаясь, что я передумаю, принялся за устройство ночлега для пяти человек. Говоря откровенно – просто перетащил все одеяла в то место, где земля была более ровной и без узловатых корней. Гворий тем временем вдумчиво отмерил шагами небольшой круг, куда как раз и поместилось спешно сооружаемое лежбище, после чего воздел руки и что-то монотонно забубнил себе под нос. Шерьян, не отвлекаясь от своего дела, прислушался, потом одобрительно кивнул, когда с пальцев полуэльфа полился голубоватый холодный свет, прозрачной сферой опустившийся на выбранное место. Дышать сразу стало труднее, словно невидимая тяжесть легла на грудь. Нет, это не было неприятно, но и удовольствия не доставляло. Рядом с хриплым придыханием вздохнул Рикки, явно ощутивший те же проблемы.

– Придется потерпеть, – ответил Гворий на невысказанный вопрос, застывший у меня в глазах. – Это защитные чары на обычных людей не оказывают никакого влияния. Но вот тем, кто так или иначе относится к нечисти, они могут причинить некоторое неудобство. – Полуэльф помолчал, а затем добавил с непонятным выражением на лице, смесью гордости и злости: – Мне тоже весьма нелегко находиться в таком круге.

Дория, услышав невольное признание своего жениха, фыркнула, но промолчала. Я задумчиво почесала бровь, перехватив смущенный и чуть оправдывающийся взгляд, который полуэльф бросил на девушку. Никак не могу понять, кем же является Гворий на самом деле. Шерьян упоминал, что у него в родне была нечисть. Но почему тогда он так плохо относится ко мне? Неужели стыдится своего происхождения? И почему тогда Дория, несмотря на неоднократные заявления о нелюбви к нашему брату, все же решилась на брак с полукровкой? Не похоже на обычное поведение эльфов – они же снобы те еще, чистота крови для них превыше всего.

Здраво рассудив, что размышлять подобным образом можно еще долго, но ответов на вопросы все равно сейчас не дождешься, я юркнула под одеяло, где с наслаждением вытянулась и закрыла глаза. Спустя несколько мгновений моему примеру последовали и остальные. Только Дория пыталась ворчать, что ей холодно спать с краю, но на недовольство эльфийки никто не обратил внимания, поэтому она быстро замолчала. Наконец-то наступила тишина, перемежаемая лишь согласным ровным сопением с обеих сторон от меня. А теперь подождем, пока народ покрепче заснет.

Я лежала в полной темноте на спине и прислушивалась к мерному биению сердца полуэльфа, без труда различая его пульс среди остальных ночных шумов. Гворий дышал медленно и глубоко, словно заснул сразу же, как лег. Интересно, не притворяется ли? И ведь не проверишь никак. Любопытно, если мужчина проснется от того, что я лезу к нему в штаны, какой будет его первая реакция? Сразу мне руку сломает или сначала на смех поднимет? Вряд ли Гворий обрадуется таким недвусмысленным приставаниям со стороны нечисти. Скорее огорчится безмерно. Как недавно Дория заявила, он у нас существо высокоморальное. А вот моя репутация, если эту шалость обнаружат, при любом исходе дела погибнет безвозвратно. Хотя, если честно, когда меня останавливали подобные рассуждения?

Полуэльф что-то неразборчиво пробормотал во сне и перевернулся на спину, закинув руки за голову. Вот он, мой шанс!

Я осторожно повернулась к Гворию, незаметно постаравшись придвинуться как можно ближе. Мой нос почти уткнулся ему в плечо. Надо признать, на таком близком расстоянии мне наконец-то удалось уловить запах полуэльфа. Приятная смесь из уже знакомого аромата лесных фиалок и чего-то еще… Слабая нотка тягучего пряного благовония, которым любят окуривать свои величественные дворцы эльфы. Странно, а это откуда? Неужто Гворий недавно был при дворе эльфийского короля? Или просто переобщался с Дорией, хотя от нее я этого запаха не улавливала.

Пока я пыталась придумать объяснение непонятному аромату, который запутался в волосах Гвория, моя рука уже шаловливо скользнула к нему под одеяло. Так, а теперь немного передохну. Мне пока спешить некуда – вся ночь впереди. Лучше прислушаюсь, все ли спокойно вокруг.

Дыхание Гвория оставалось таким же глубоким и ровным. Вроде бы ничего не почувствовал. Значит, продолжим. Теперь самое сложное – осторожно приподнять рубаху и мягко вытащить книгу.

Я глубоко вздохнула и, передвигаясь буквально по чуть-чуть, потянула льняную ткань наверх, обнажая живот полуэльфа. Затем невесомо прикоснулась к переплету вожделенной книги. И тут же едва не заорала в полный голос от ужаса, потому как наткнулась на чьи-то пальцы, которые так же жадно рыскали по телу Гвория, пытаясь вытащить мою бывшую собственность. Первым желанием было отдернуть руку и сделать вид, будто я тут вообще ни при чем – просто сплю и вижу сладкие сны. Но буквально сразу же меня накрыло безрассудное бешенство. Значит, Дория и тут подсуетилась – желает мою вещь безнаказанно украсть. Вот еще! Не отдам!

С этими гневными мыслями я изо всех сил вцепилась в переплет и потащила книгу наверх, уже не беспокоясь о том, что могу разбудить Гвория. Дория тоже не отставала – в кровь разодрала ногтями мое запястье, пытаясь остановить. Но что самое интересное, шума не поднимала, словно опасаясь того же, чего и я. Несколько минут мы сражались в полной тишине, боясь нарушить покой Гвория даже яростным сопением.

– Девушки, вы дадите мне сегодня отдохнуть? – неожиданно прервал нашу битву насмешливый и на удивление бодрый голос Гвория. – Все равно книгу ни одна, ни вторая не получит.

– Так ты не спишь?! – не удержалась я от удивленного восклицания, совершенно забыв убрать руку с живота Гвория.

Впрочем, Дория тоже опешила от замечания жениха и, забывшись, испуганно вцепилась в мое запястье.

– С вами поспишь, пожалуй, – устало вздохнул Гворий, после чего решительно засунул книгу поглубже в штаны и для верности положил сверху сразу обе руки.

– Это не то, о чем ты подумал, – робко осмелилась на возражение эльфийка.

– Вот как? – ядовито осведомился Гворий. – А о чем я подумал, по-твоему?

– Ну-у, – смущенно протянула Дория, – не знаю. Я просто хотела обнять своего жениха.

Гворий вместо ответа ехидно хмыкнул, но сказать ничего не успел. Потому как его прервал крайне недовольный храмовник, который приподнял голову и мрачно буркнул:

– Заткнитесь. Утром свои любовные дела обсудите. Хотя я бы на твоем месте, приятель, только счастлив был – сразу две женщины, не сговариваясь, к тебе в штаны полезли.

Гворий как-то подозрительно забулькал, словно сдерживая хохот. А я, в свою очередь, натянула одеяло до самого носа, сгорая от стыда. Ну вот, а как все хорошо начиналось. Но с другой стороны – благо, что полуэльф хоть не очень разозлился. А то щеголять бы мне сейчас с подпаленной шкурой.

* * *

Рассвет я встретила на ногах, проснувшись первой. Странно, обычно мне только дай повод – до победного дрыхнуть буду. Но в такой близости от круга мертвых, как оказалось, тяжело наслаждаться заслуженным отдыхом. Всю ночь мне чудилось, будто что-то давит на грудь, сжимает голову в стальные тиски, принуждает к чему-то. Иногда я почти слышала, как на ухо кто-то шепчет жалобно, умоляя помочь. Но кому и в чем – не разобрать. В плотном, словно кисель, воздухе тонули любые звуки. Казалось, будто я стою в белом непроглядном тумане, где нет даже подобия дороги. Знаю, что должна сделать первый шаг, но боюсь, потому как неверный выбор навсегда оставит меня в этой призрачной стране.

Понятное дело, выспаться в такой гнетущей обстановке было совершенно невозможным делом. Поэтому я предпочла выбраться из теплой постели в несусветную рань. В голове вновь мелькнула шальная мыслишка, что было бы неплохо обчистить полуэльфа. Но сразу же умерла, поскольку Гворий чутко приоткрыл один глаз, едва я пошевелилась.

– Почему не спишь? – шепотом спросил он, увидев, что я собираюсь встать.

– Не могу, – чуть слышно отозвалась я. – Плохо здесь. Слишком близко к излому.

– Мертвые о помощи просят? – догадливо усмехнулся Гворий. После чего осторожно убрал руку, которую Дория положила ему на грудь, обнимая, и тоже поднялся. Потянулся, разминаясь, и внимательно огляделся по сторонам.

В окрестностях было тихо так, как бывает лишь в предрассветных серых сумерках. Только назойливо чирикала где-то поодаль ранняя пташка, подначивая остальную пернатую братию к подъему.

– Вроде никого вокруг, – негромко произнес Гворий и прищелкнул пальцами, снимая защиту.

Я с облегчением вздохнула полной грудью. Хорошо все-таки, когда никакая магия на тебя не давит.

– Будем остальных будить? – деловито поинтересовалась я, кивком указывая на безмятежно спящих товарищей по путешествию.

– Успеется, – покачал головой Гворий. – Давай лучше прогуляемся немного. Заодно и поговорим.

– О чем? – скептически вопросила я. – О чем тебе, начальнику городского департамента, разговаривать с нечистью? Разве только о том, как ты нас уничтожаешь по мере сил.

– Интересная тема для беседы, – улыбнулся Гворий, без разрешения подхватывая меня под локоть. – С нее и начнем. Но чуть подальше от остальных. А то рядом с Шерьяном никогда нельзя быть уверенным, когда он спит, а когда только притворяется.

– На себя посмотри, – мирно проворчал храмовник, не открывая глаз. – И вообще, куда это ты мою провожатую без спроса собрался тащить? Торопишься закончить то, что не удалось вчера?

– По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, – без малейшего раздражения парировал Гворий. – И пришли к выводу, что попытаться убить мог любой из нас.

– Но не двое сразу, – с легким нажимом добавил Шерьян, тоже поднимаясь. – Поэтому, если хочешь что-то сказать Тефне, говори это в моем присутствии.

Гворий поморщился, но промолчал. После чего пожал плечами и махнул рукой:

– Ладно, святые отступники с тобой. В принципе наш разговор и тебя неким образом касаться будет. Вдруг что дельное посоветуешь.

– Вот как? – удивленно поднял брови Шерьян. – Весьма любопытно. – Он торопливо натянул сапоги и, в последний раз с сомнением оглянувшись на дрыхнущего без задних ног сына, подошел к Гворию.

– Не боишься невесту одну при таком соседстве оставлять? – спросила я полуэльфа, кинув быстрый взгляд на покинутое место ночлега, где теперь лежали только Дория и Рикки.

– Нет, – усмехнулся Гворий. – За нее не боюсь. За Рикки – возможно, но это уже проблемы Шерьяна.

– Рикки у меня смелый мальчик, – понятливо кивнул храмовник. – Думаю, в случае беды он справится своими силами.

– Хотела бы я понять, о чем вообще речь, – хмуро пробормотала я, невольно покосившись на мирно спящую эльфийку.

Вроде бы девушка как девушка, ничего сверхъестественного. Не думаю, что она сумеет оказать достойное сопротивление Рикки, если тот вдруг задумает воспользоваться нашим отсутствием и напасть на нее. Не понимаю такого пренебрежительного отношения к собственной невесте. Словно ее безопасность Гвория совершенно не заботит.

– Да успокойся ты, – сказал он, уловив мои сомнения. – С Дорией в самом деле ничего не произойдет. И потом, наш разговор вряд ли займет много времени.

Я неожиданно рассердилась на себя за глупые волнения. Хватит уже беспокоиться о чужих людях! Это проблемы Гвория и Дории, но никак не мои. Пусть сами разбираются в своей семье.

Тем временем полуэльф мягко увлек меня по знакомой тропинке к печально известному ручью. За нами бесшумно следовал Шерьян, видимо нисколько не удивившись странному направлению для прогулки. В овраге было еще совсем темно, поэтому храмовник сотворил маленький магический огонек, который плыл перед нами, освещая путь.

Мрачные предчувствия начали терзать меня с удвоенной силой, когда мы остановились у того самого места, где я чуть не утонула. Вон, даже трава до сих пор примята – именно туда Гворий вытащил мое безжизненное тело.

– Вы вступили в сговор и решили утопить меня? – кашлянув, спросила я, постаравшись, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно. – Завершить то, что сорвалось вчера?

– Интересная идея, – задумчиво протянул Шерьян. – Но, полагаю, ошибочная. Не так ли?

– Лично я пока не собираюсь убивать Тефну, – любезно улыбнулся Гворий, не обращая внимания на то, как я поморщилась от слова «пока». – И сюда я привел вас лишь для того, чтобы в том числе обсудить и вчерашнее происшествие. Потому как я знаю, кто пытался прикончить нашу милую провожатую.

– Неужели? И кто же?

Мужчины обменялись понимающими взглядами, после чего храмовник негромко похвастался:

– А я все же раньше догадался. Еще вчера. Но не хотел делиться своими соображениями, пока ты сам не поймешь.

– Да что ты говоришь, – язвительно фыркнул Гворий. – Я понял, кто несостоявшийся убийца, еще когда мы стояли около ручья. Просто желал получить еще одно неопровержимое доказательство.

– Какие вы оба умные – прямо страшно рядом стоять, – не удержалась я от ехидного замечания. – Быть может, прекратите друг перед другом хвастаться и наконец-то расскажете, кто главный злодей и душегуб?

Гворий как-то странно замялся и посмотрел на храмовника, будто умоляя помочь ему.

– Ну уж нет, – довольно расхохотался Шерьян. – Это твои семейные дела, ты из них и выкручивайся.

Естественно, после таких недвусмысленных слов даже в моей ничего не понимающей голове зародилось страшное подозрение. Я насупилась и грозно взглянула на Гвория, уперев руки в бока:

– Значит, это твоя ненаглядная невеста пыталась меня угробить?

– Да, – не стал отнекиваться он. – Это была Дория. Я понял это практически сразу. Когда она, едва услышав, что тебя хотели убить, моментально сказала про магический удар. А ведь мы к тому моменту ни словом не обмолвились о том, как именно тебя собирались устранить из игры. Мало ли, вдруг на тебя напали с мечом или столкнули в воду. Но она будто знала, какой именно способ выбрал неведомый злодей. Впрочем, почему «будто»? Знала наверняка, потому как и была злоумышленником.

– Ничего не понимаю, – с тяжелым вздохом призналась я. – К чему ей на меня нападать? Только из-за презрения к нечисти? Ну так обругала бы меня, не общалась бы до окончания путешествия. Если бы я убивала всех, кто когда-либо выводил меня из себя, то в нашем королевстве народу заметно поубавилось бы.

– Дело не в презрении, – возразил Гворий. – Дело в круге мертвых. Моя милая невеста не хочет, чтобы мы к нему пришли. Именно это нежелание я уловил, когда случайно столкнулся с ней у лошадей. Знаешь, с самого начала появление Дории показалось мне странным. Откуда она знала, где меня искать? Окрестности Мейчара велики, самостоятельно, без чужой подсказки, блуждать тут можно долго. Однако ей словно указали дорогу ко мне.

– Зачем? – скептически спросила я. – Боялись, что ты переметнешься на сторону Шерьяна, и рассчитывали, что присутствие невесты послужит достаточным сдерживающим моментом?

– Вот видишь, – Гворий одобрительно кивнул, – иногда ты способна вполне здраво рассуждать. Полагаю, тот, кто прислал Дорию, надеялся, что она будет контролировать меня. Не допустит, чтобы я поговорил с Шерьяном по душам. Но вышла накладка. С недавних пор присутствие невесты стало меня тяготить. По разным причинам, которые не хотелось бы сейчас обсуждать. Дория явно не ожидала, что я всеми способами буду избегать оставаться с ней наедине. Вот и занервничала, забеспокоилась – не стало ли мне известно что-нибудь о ее планах. А это, в свою очередь, на какой-то миг ослабило защиту Дории и позволило мне прочитать ее мысли. Точнее, узнать, что она прибыла сюда не с целью увидеться со мной, а с целью помешать возможной поездке к кругу мертвых.

– Ну, на оговорку Дории и я обратил внимание, – воспользовавшись секундной паузой в объяснении Гвория, вмешался Шерьян. – Но это могла быть просто случайностью. Ты говорил, что получил неопровержимое доказательство. Какое же?

– Этой ночью мне повезло оказаться в объятиях сразу двух красивых девушек, – спрятав улыбку в уголках губ, произнес Гворий, старательно не обращая внимания на мой смущенный румянец. – Жаль, конечно, что их интересовала не моя персона, а некая книжка. Ну, от Тефны я ничего другого и не ожидал. Напротив, удивился бы, если бы она не совершила нечто подобного, пытаясь вернуть некогда принадлежавшую ей вещь. Думаю, и ты, Шерьян, приложил к этому руку, заключив с Тефной какой-нибудь договор. Вроде такого – она крадет книгу, а ты открываешь ей секрет моего телепатического дара. Или что-то наподобие, в принципе неважно. Но вот откуда Дория знала о существовании книги? И почему она была ей так необходима?

– Хороший вопрос, – кивнул храмовник и устремил на меня тяжелый немигающий взгляд.

Чуть погодя к нему присоединился в этом занятии и Гворий. Под перекрестием их взоров мне сразу же стало очень неуютно. Словно во всех наших бедах и злоключениях была виновата именно я – откровенничала сверх меры с Дорией, сама зачаровала ручей и благополучно в него свалилась. Да мало ли что еще можно придумать? Возмутилась таким чрезмерным мужским вниманием и зеркальная защита. В ушах раздался слышимый только мне предупреждающий хрустальный звон.

– Я-то тут при чем? – обиженно насупилась я, невольно отступая по тропинке вверх. – Про книгу никому ничего не говорила – хвостом клянусь.

– Извини, – первым спохватился Шерьян, отводя глаза. – Мы тебя, конечно, ни в чем таком не подозреваем.

– Как сказать, – прервал его Гворий, наступая на меня, и выражение лица у него при этом было весьма нехорошее. – Тефна, дорогая, а поведай мне, злому и въедливому начальнику городского департамента охраны порядка, где твой друг взял эту книгу?

– Откуда я знаю? Поди, из библиотеки позаимствовал, – буркнула я, пожимая плечами и упираясь спиной в дерево. Кажется, отступать дальше некуда.

– Правда? – нарочито удивился Гворий, останавливаясь почти вплотную ко мне. – Только вопрос возникает: из чьей библиотеки-то? Как, по-твоему, неужели тот личный досмотр, через который проходили все выезжающие жители Мейчара, был просто моей прихотью?

– Не знаю! – взвыла я, напуганная столь резкой переменой темы. – Я уже и думать забыла про тот досмотр. Мало ли, вдруг храмовники боялись, что Шерьян с Рикки в женские платья переоденутся и так убегут из города.

– Кстати, неплохая идея, – неожиданно одобрительно ухмыльнулся мой работодатель. – И почему она мне раньше в голову не пришла?

– Пользуйся на здоровье, – вежливо отозвалась я, пытаясь незаметно скользнуть в сторонку и таким образом избавиться от пугающе близкого присутствия полуэльфа. – Вдруг еще пригодится.

– Ну, меня бы ты таким маскарадом не обманул, – холодно произнес Гворий, перехватывая меня и без усилий возвращая на первоначальное место около дерева. – Да и храмовников тоже. На самом деле мысль о личном досмотре принадлежала именно им. Они утверждали, что беглецы постараются передать через своих сообщников некую вещь за пределы города. И эта вещь послужит необходимым атрибутом в предстоящем ритуале пробуждения демона, который должен произойти в канун летнего солнцестояния.

– Демона в Рикки, полагаю, должен был пробудить именно я?! – гневно фыркнул Шерьян, на миг словно становясь выше. – И ты поверил, что я способен на подобную мерзость?

– А что мне оставалось? – спокойно поинтересовался Гворий, и не думая на время разговора с храмовником убрать руку с моего плеча. – Мы давно не виделись, а время подчас творит странные вещи даже с друзьями, чего уж говорить про неприятелей. По поводу Рикки уже давно бродили нехорошие слухи. Правда, я не знал, что он твой сын. Говаривали, будто ты повсюду таскаешь за собой ручное исчадие бога-отступника, которое по приказу раздирает твоих врагов на маленькие кусочки. О том, что мальчишка – твой кровный родственник, мне впервые сказала Тефна. Именно тогда у меня появились первые подозрения, что храмовники не все договаривают. Но знаешь, если бы мне с самого начала рассказали, посредством какого ритуала Рикки появился на свет, я бы поверил всем россказням о тебе безоговорочно.

– Знаю, – печально улыбнулся Шерьян. Затем искоса посмотрел на меня и негромко добавил: – Жаль, Гворий, что между нами некогда пробежала кошка. Я был бы рад иметь такого друга, как ты.

– Не стоит сейчас об этом, – предупреждающе поднял руку полуэльф. И вновь обратил на меня взгляд своих льдистых глаз: – Итак, Тефна, где твой друг взял книгу?

– Понятия не имею, – уныло призналась я. Не ожидала такой подлянки от Аджея, если честно. Неужели он стащил книгу у храмовников и подсунул ее мне? Но зачем? Было бы понятно, если бы приятель попросил ее продать или передать кому-нибудь. А так…

– Я не верю в совпадения, – негромко сказал Гворий, пристально вглядываясь в мое лицо и пытаясь определить реакцию на свои слова. – А их в нашем деле очень много. Что мы имеет в сухом остатке? В город прибывают храмовники, которые рассказывают мне душераздирающую историю про Шерьяна. По их словам, мой давний знакомый лелеет зловещие планы и собирается стать черным колдуном, сильнейшим из всех живущих ныне. Для этого он заключил союз с богом-отступником и в ближайшее время постарается пробудить демона в исчадии, подаренном ему силами хаоса. Но для этого Шерьяну нужна книга, которую он выкрал из ратуши. Я немного удивлен, поскольку подобные действия совершенно не в духе человека, которого я некогда знал. Но слова храмовников подтверждаются тем, что Шерьян отправляется к бургомистру за картой окрестностей Мейчара с указанием месторасположения круга мертвых. Градоначальник, ранее предупрежденный мною, наотрез отказывается отдавать или показывать ее. Я же, в свою очередь, закрываю городские ворота и ввожу личный досмотр, чтобы не допустить ни исчезновения Шерьяна, ни возможной передачи книги сообщникам. Однако сканирование показывает, что клетка давно пуста и птички улетели на свободу. Если честно, я чувствую себя немного уязвленным, как так меня обвели вокруг пальца. И бросаюсь в погоню, получив в поддержку отряд храмовников. Удивительное дело, но беглецы совершенно не спешат к кругу, словно не подозревая о той каше, которую заварили. И еще одна странность – неожиданно появляется моя невеста, с которой я не виделся… дай посчитаю… лет пять точно. И даже она прекрасно осведомлена о таинственной книге, которая, как оказалось, хранится у ничего не подозревающей Тефны. А дальше вы все знаете и сами. Какие отсюда следуют выводы?

– Не нравится мне это дело, – мрачно заключила я, невольно ежась от только сейчас осознанных масштабов бедствия, в которое угодила по собственной дурости. Выдержала драматическую паузу и добавила с невольным вздохом: – Только одного не понимаю: как все же Дория зачаровала ручей? Сами же говорили, что она постоянно у вас на виду была. И потом, не думала я, что она сильный маг. Тогда бы запах свой научилась скрывать. А так на полмили вокруг фиалками благоухает.

Я охнула от боли – с такой силой полуэльф вдруг сжал мое плечо после этих слов.

– Что ты сказала? – выдохнул Гворий, моментально заливаясь смертельной бледностью. – Чем она пахнет?

– Фиалками, – испуганно повторила я, на всякий случай вжимая голову в плечи. Полуэльф сейчас выглядел так, словно собрался упасть в обморок. На мертвенно-бледном лице ярко выделялись только огромные, черные от непонятного внутреннего напряжения глаза.

– Надо уходить, – негромко распорядился Шерьян, сразу же вмиг подобравшийся, словно почувствовав близкую опасность. – Немедленно. Бросаем все вещи, берем Рикки и скачем во весь опор к кругу. Будем надеяться, успеем.

– Да что случилось-то? – Я недоуменно переводила взгляд с Гвория на Шерьяна и обратно. – Что я такого сказала-то? Я и ей говорила, что она фиалками пахнет. Дория даже за комплимент это приняла.

– Тогда всем нам несказанно повезло, что она не убила тебя на месте сразу же после этого, – криво усмехнулся полуэльф.

– Почему? – глупо поинтересовалась я. – Это какое-то жуткое оскорбление для эльфов? Но от тебя тоже пахнет фиалками. Не так сильно, но все же. Я это только вчера почувствовала.

Гворий побледнел еще сильнее, хотя это казалось практически невозможным, и выдал настолько разгневанную тираду, что любой орк после такой проникновенной речи принял бы его за своего. Давненько я не слышала, чтобы кто-нибудь столь вдохновенно ругался. После чего Гворий крепко схватил меня за руку и дернул к себе, так что мой нос уперся прямо в шнуровку его льняной рубахи.

– Нюхай! – сухо приказал полуэльф. – Чем от меня еще пахнет?

Я поперхнулась от неожиданности, но возражать не посмела. Напротив, с любопытством провела носом от уха Гвория по шее до самой ключицы. Он даже немного присел, чтобы мне удобнее было. После чего я смущенно кашлянула и негромко спросила:

– А языком можно лизнуть? Просто мне так будет легче определить, где твой запах, а где чужой.

Шерьян невежливо фыркнул, услышав столь необычную просьбу. А вот Гворию, по всей видимости, было не до шуток. Потому как он нетерпеливо махнул рукой, разрешая мне любые действия. Пришлось вновь становиться на цыпочки и на этот раз губами пройтись по уже известному маршруту.

Кожа полуэльфа имела чуть уловимый горьковатый привкус, который как нельзя более ассоциировался с тягучими пряными нотками благовоний. Значит, Гворий в самом деле часто бывал в эльфийских дворцах, коли этот запах настолько прочно въелся в его тело. А вот объяснения цветочному аромату я придумать не могла. Он был излишним здесь – слишком сладким, слишком навязчивым и слишком чужим.

– Ну? – буркнул полуэльф, поспешно отступая от меня, когда я закончила столь волнующий процесс обнюхивания. – И что?

– Не понимаю, – честно призналась я, невольно облизывая почему-то вмиг пересохшие губы. – Фиалками пахнет, но словно не от тебя, а от чего-то, что вплотную к тебе прилегает. Не знаю, как точно объяснить.

– И так все ясно, – несколько невежливо прервал меня Гворий и искоса посмотрел на Шерьяна. – Что делать будем?

– Сейчас ничего, иначе слишком много времени потеряем, – хмыкнул храмовник, видимо без особых проблем поняв, о чем говорит полуэльф. – Как можно быстрее едем к кругу. А там уж разберемся и с Рикки, и с ловчей сетью, которую на тебя накинула Дория. Надо же, не ожидал от нее такой прыти.

– Я тоже, – мрачно признался Гворий. – Теперь я почти уверен в том, что ей кто-то помогает. В одиночку она бы не смогла справиться с таким сложным делом. Это магия действительно высокого порядка. Да и потом, Дория в самом деле не успела бы вчера подстроить ловушку для Тефны.

До моего слуха вдруг донесся неясный шум. На полянке, где мы оставили Рикки и эльфийку, что-то явно происходило. Вроде бы кто-то выругался – мужским незнакомым голосом. И тут же замолк.

– Там кто-то есть, – отвлекла я мужчин от обдумывания дальнейших планов. – Кто-то чужой.

Шерьян с шипением втянул в себя воздух, приложил к губам палец и замер, напряженно прислушиваясь. Потом кивнул, подтверждая мои слова, и принялся неслышно подниматься по тропинке. Я в первый раз видела, чтобы человек так передвигался – словно скользя над поверхностью земли. Даже трава не пригибалась под легкими шагами храмовника.

«И что там?» – хотела было я задать вопрос, но не сумела. Потому как мгновением раньше в мою сторону так же абсолютно беззвучно метнулся Гворий и решительно зажал мне рот рукой. Точно, у Шерьяна этому научился. Терпеть не могу, когда ограничивают мою свободу высказываться по поводу и без!

Природная осторожность, однако, заставила проглотить все слова возмущения, вертевшиеся на языке, и терпеливо перенести этот оскорбительный акт самоуправства. Гораздо интереснее сейчас было не ругаться, а наблюдать за действиями храмовника, который уже преодолел половину подъема к полянке.

Внезапно Шерьян остановился, обернулся к нам и многозначительно посмотрел на Гвория, словно что-то мысленно ему говоря. Гворий стоял у меня за спиной, поэтому я не могла видеть его реакции. Но зато ощутила ее в полной мере чуть позже, когда он обхватил меня за талию и попятился, отступая в глубину леса и при этом предупредительно не убирая ладони с моего рта. А в следующий момент мир вокруг странно задрожал и исказился. Раз – и мы стоим уже в совсем другом месте, только жалобно зазвенела, едва не разбившись, моя зеркальная защита. Но выстояла, как ни странно.

– Тяжеловата ты для мгновенных перемещений, – недовольно заметил Гворий, наконец-то выпуская меня из своих железных объятий. – Эдак и надорваться недолго.

– Где мы? – Я пропустила ехидное замечание мимо ушей, с удивлением оглядываясь.

Лес в том месте, куда нас забросила воля полуэльфа, был ничем не примечателен. Если бы не отсутствие ручья, я бы подумала, что мы остались на прежнем месте.

– В четверти мили от нашего привала, – неохотно отозвался Гворий, прислушиваясь к чему-то. – Подождем Шерьяна здесь. Если он увидит, что не справится своими силами, кинет мне зов. Незачем тебя лишний раз под возможный удар подставлять. Иначе до круга точно не доберемся.

– Вот как? – немедленно возгордилась я. Никогда бы не подумала, что так приятно быть незаменимой личностью.

Гворий проигнорировал мои слова. Он устало присел на поваленное дерево и, закрыв глаза, принялся массировать свои виски.

– Все в порядке, – ответил он на мой невысказанный вопрос, когда я испуганно шагнула к нему. – Сейчас слишком опасно раскидываться силой. Пытаюсь определить, нет ли где поблизости источника. Иначе я вряд ли сумею помочь Шерьяну, если он вдруг попадет в беду.

Я пожала плечами, получив такое простое объяснение. Если бы источники было так легко обнаружить, то перед большинством магов никогда не стоял бы вопрос экономии сил. Что хочешь, то и твори. Только потом не забудь напиться волшебной энергией, чтобы быть готовым дать отпор тому, кто придет тебе по шее накостылять за шалости безмерные. Поэтому, видимо, умные боги и сделали так, что люди не могут самостоятельно обнаружить родники. Для них это настоящий подвиг – надо созывать группу могущественных магов, числом не менее трех, проводить долгие и замысловатые ритуалы. И то не факт, что все получится. По этой причине каждое государство хранит карты, на которых указаны известные места выхода силы, под строжайшим секретом. Вдруг когда-нибудь сосед на тебя вздумает напасть. Зачем облегчать вражеским колдунам жизнь и на блюдечке преподносить источники пополнения силы?

Нечисти в этом плане повезло больше. Любой уважающий себя метаморф отыщет источник без всяких проблем. У нас хвост начинает ломить, когда к роднику приближаешься. Казалось бы, пользуйся тогда магией сколько влезет. К чему себя сдерживать, если можешь без проблем восполнить силы? Но не так-то все просто. Во-первых, как уже ранее говорил Шерьян, чрезмерное использование магии у нечисти ухудшает контроль над телом. Рано или поздно, но не выдержанный в своих желаниях метаморф навсегда застрянет в одной из ипостасей. А во-вторых, за любое магическое воздействие мы платим собственной жизнью. Чем больше колдуешь, тем быстрее стареешь. Это аксиома, которую меня маменька заставила зазубрить еще в самом раннем детстве.

Конечно, если про нашу замечательную особенность отыскивать источники силы когда-нибудь узнают остальные, жизнь у нас станет просто невыносимой. Каждый мало-мальски умелый маг посчитает своим долгом отыскать и пленить для личного пользования какую-нибудь безобидную зверушку. Поэтому эту тайну наша братия скрывает по мере всех своих возможностей. Так что в ответ на печальное признание Гвория я лишь сочувственно пожала плечами и отвела глаза.

Но полуэльф справился и без моей помощи. Он неожиданно сполз на землю и встал на колени, зарывшись пальцами в сухие опавшие листья. Прямо там, где на глубине в полторы ладони пульсировал магический родник. Замер, словно прислушиваясь к чему-то, и тут же принялся разгребать землю руками. После пары минут напряженной работы удовлетворенно вздохнул, щедро черпая силу из источника.

Я удивленно хмыкнула. Да, чем больше времени провожу рядом с Гворием, тем больше убеждаюсь в том, что Шерьян был прав по поводу его загадочного происхождения. Явно одними орками и эльфами тут дело не обошлось. По всей видимости, наша нечистая братия к рождению Гвория тоже свою шаловливую ручонку приложила. Ну или кое-что другое.

– И после этого ты будешь утверждать, что ненавидишь нечисть? – язвительно поинтересовалась я, на всякий случай благоразумно отступая и намечая симпатичное деревце, за которым в случае чего можно было бы спрятаться от гнева полуэльфа. – В тебе же самом течет наша кровь.

– А когда я утверждал, что ненавижу нечисть? – спокойно ответил вопросом на вопрос Гворий, наконец-то поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. – Я не люблю проблемы, которые возникают с вашим появлением. Уж слишком часто звериное бешенство захватывает власть над всеми чувствами и заставляет вас убивать. В своей способности сдерживаться я абсолютно уверен. В своей, но не в твоей.

– Это лицемерие, – негромко возразила я. – Никого нельзя обвинять в том, что он еще не сделал. Точно так же любого человека можно казнить лишь по причине его дурного характера. Вдруг когда-нибудь он даст выход своему гневу, разрушая все вокруг.

– Называй мои убеждения как хочешь, – холодно отозвался Гворий. – Только ответь сначала честно на один вопрос: ты сама когда-нибудь убивала?

Я больно закусила губу, отводя глаза. Потом чуть слышно выдохнула:

– Убивала. Но я не могла поступить иначе. Тогда речь шла о моей жизни. Или я – или меня.

– Вот как? – Гворий помолчал немного и продолжил равнодушным тоном: – Тем не менее, сути это не меняет. Каждый, кто так или иначе преступил закон, должен понести соразмерное наказание. Но прежде предстать перед судом, чтобы ему был вынесен справедливый приговор.

– Справедливый?! – захлебнулась я от негодования. – А что ты подразумеваешь под словом «справедливый»? Справедливо было охотиться на меня лишь потому, что я чувствую излом мира? Справедливо было сажать в клетку, где даже встать в полный рост невозможно? И все из-за того, что я отказалась служить людям, вымаливая прощение за сам факт своего рождения! А потом, с целью проучить несговорчивую нечисть, наверное, было очень справедливо избить меня плетью до полусмерти и бросить умирать в сырой подвал? Там я больше месяца питалась крысами, цепляясь за свою жалкую, никчемную жизнь. И тем людям ничего, слышишь, ничего не было бы за мою смерть! Это, по-твоему, справедливость?!

Я отвернулась, пряча выступившие на глазах злые слезы. Со всей силой саданула рукой по дереву, пытаясь успокоиться. Видеть этого самодовольного типа больше не могу. Пусть сперва пройдет через все то, что пришлось пережить мне, а потом порассуждает с таким гордым и высокомерным видом о справедливости и соразмерном наказании.

– Прости, – ошарашенно выдохнул Гворий, спустя несколько мучительно длинных мгновений тишины. – Прости, я не знал…

– Неважно, – раздраженно передернула я плечами. – Только жалеть меня не надо. Нечисти ведь не место в этом мире. В любой момент мы можем превратиться в диких зверей, которые без жалости примутся убивать. – Я опустила голову и добавила чуть слышно: – По крайней мере, именно так себя оправдывают люди, когда уничтожают нас огнем и мечом без малейшего сострадания.

Под ногами Гвория предательски хрустнула сухая маленькая ветка, когда он подошел ближе. Я не оборачивалась, зная точно, что просто не смогу сейчас спокойно смотреть в его прозрачные глаза. Еще разревусь постыдно из-за так некстати нахлынувших воспоминаний. Но Гворий и не ждал, что я к нему повернусь. Просто легонько обнял за плечи, привлекая к себе, и зарылся лицом в мои волосы, еще не заплетенные после сна в косу.

– Тефна, прости меня, пожалуйста, – негромко попросил он. – Я даже не предполагал…

– Все в порядке, – фальшиво ровным голосом отозвалась я, машинально слизывая выступившие на разбитых костяшках мелкие капельки крови. – Конечно, мало кто догадывается, что на самом деле творят храмовники за надежными стенами святых обителей.

Гворий тихонько хмыкнул. Затем мягко развернул меня лицом к себе и прошептал, глядя в глаза:

– Я никогда и никому не позволил бы так обойтись с тобой.

– После всех твоих недавних обидных заявлений ты ждешь, что я поверю? Не старайся напрасно, Гворий.

Он усмехнулся и отвел взгляд. Затем взял меня за руку, прошептал пару слов. По ладони прошлась мягкая теплая волна, уничтожив все последствия неосторожного удара. Ну чем не извинение за прежние оскорбления?

– Что-то Шерьяна долго нет, – заметила я, стремясь замять неудобную тему.

– Действительно, – кивнул, соглашаясь, полуэльф. Задумался о чем-то, машинально сомкнув пальцы на рукояти клинка. Потом, приняв решение, приказал: – Останешься здесь. Я вернусь на старое место, посмотрю, что там происходит. Если не появлюсь в течение часа, считай свой договор с Шерьяном расторгнутым.

– Я бы могла помочь.

– Чем? – Гворий зло рассмеялся. – Моя милая невеста, по всей видимости, имела глупость связаться с одним из самых сильных черных колдунов, которых я когда-либо знал. Так что сиди тут и не высовывайся. В крайнем случае – беги со всей скоростью, на которую способна. И не в Мейчар, а к гномам. Уж не знаю, как планы храмовников связаны с предательством Дории, и связаны ли вообще, но ничего хорошего в здешних краях в ближайшее время точно не предвидится. Тебя уничтожат, даже не заметив, если рискнешь вмешаться. Словно надоедливого муравья.

– Понятно, – испуганно пискнула я.

Гворий некоторое время стоял молча, вглядываясь в мое лицо, словно желал добавить что-то еще к уже сказанному. Но потом лишь печально покачал головой и, не прощаясь, растаял в свете раннего утра. Я осталась совершенно одна.

* * *

Не раз замечала: когда ничего не делаешь или ждешь кого-нибудь, минуты тянутся и тянутся несоразмерно долго. Иногда хочется заорать во весь голос от нетерпения, но ты молчишь, потому как знаешь, что невозможно ускорить ход времени. Приходится только терпеливо сидеть на одном месте, надеясь, что скоро о тебе вспомнят.

Первые полчаса я еще старалась придумать себе какое-нибудь дело. Разыскала неподалеку маленький бойкий ручеек, где умылась и напилась от души. Затем туго заплела косу. И тут вдруг оказалось, что больше заняться нечем. Оставалось лишь мерить шагами небольшую полянку и про себя молиться всем богам, чтобы с моими спутниками ничего плохого не произошло. Конечно, что Гворий, что Шерьян – на редкость противные типы, которые не раз позволяли себе слишком бесцеремонные высказывания о моей скромной персоне. Но тем не менее я была бы очень расстроенна, если бы с ними случилось что-нибудь плохое. И потом, как насчет Рикки? Почему-то после недавнего разговора все раздражение на невоспитанного сына храмовника улетучилось в неизвестном направлении. Мне теперь было очень жалко бедного мальчика. Такой судьбы в самом деле и врагу не пожелаешь. Ежечасно, ежеминутно бороться с внутренним демоном и знать, что даже собственный отец считает тебя порождением хаоса.

Прошел оговоренный час. За ним еще один. Гворий так и не появился.

«Еще чуть-чуть, – мысленно упрашивала я себя. – Надо подождать еще чуть-чуть. Вдруг я сейчас убегу, а в следующий же момент они появятся здесь?»

«Ну и что? – разумно отвечала самая осторожная часть моего существа. – Неужели ты думаешь, Тефна, что Шерьян или Гворий в таком случае не найдут способа вернуть тебя? Глупости».

Я пристыженно замолкла, не найдя, что возразить, и напрягла весь свой слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь отзвук со стороны нашего привала. Напрасно – слишком далеко.

«Надо бежать, – шепнул пугливый внутренний голос. – Уносить свой хвост подальше. Гвория никто за язык не тянул. Сказал, что можно считать договор расторгнутым, значит, быть посему. Тебе же самой не нравилась идея путешествия к кругу мертвых. Теперь появилась законная причина отвертеться от этого дельца».

«Да, но договор я заключала с Шерьяном, а не с Гворием, – уныло подумала я. – Только Шерьян может освободить меня от выполнения сделки».

«Брось, – лукаво протянул невидимый собеседник. – Любая запретная гильдия оправдает тебя, когда узнает особенности этого договора».

– Но оправдаю ли я себя? – негромко вслух поинтересовалась я. Потом вздохнула и, ежась от утреннего ветерка, быстро скинула с себя одежду. Фыркнула, пережидая мгновенную боль от превращения в кошку. В конце концов, я только туда и сразу же обратно. Близко подходить не буду, в случае чего магией слух улучшу. В этом же месте заклинания все равно бесполезны – далеко, да и деревья мешают, звук отражая.

Через миг серая тень скользнула промеж зеленых кустов, быстро затерявшись в непролазном буреломе.

Бежать я старалась как можно бесшумнее, на мягких лапах осторожно пробираясь по трескучим сухим веткам и шуршащей траве. Сосредоточив все внимание на дороге и боясь выдать себя неаккуратным движением, я едва не вылетела на открытое пространство. Сплошная стена леса тут уступала место неожиданному солнечному простору поля. Ага, значит, я совсем рядом от места нашего ночного привала. Ну-ка, послушаем, что там происходит.

С этой мыслью я улеглась в пыльные лопухи, которые скрыли меня с головой, и сосредоточенно прошептала несколько слов, в мельчайших подробностях воссоздавая перед своим мысленным взором уже знакомую поляну. Картина дрогнула, заиграла всеми красками и ожила.

На первый взгляд тут ничего не изменилось. Вон под развесистым кустом небрежной кучей свалены наши одеяла. Рядом – чернеет пятно давно догоревшего костра. Только никого нет. Или есть?

С тропинки, ведущей к ручью, вдруг послышались громкие раздраженные голоса. Я обрадованно кинулась туда, но вдруг замерла, услышав приглушенный стон. Обернулась, выискивая взглядом того, кто его издал. И тут увидела Рикки.

Просто удивительно, что я не заметила его сразу. Обнаженная фигура юноши светлым пятном выделялась на фоне черной земли, с которой кто-то бережно снял травяной покров. Рикки лежал, распятый чьей-то неведомой волей. Руки и ноги крепко-накрепко привязаны к колышкам. Да не веревками, а тонкими цепями из звездного металла, усиленными многочисленными заклинаниями. Плохими заклинаниями – у меня даже шерсть дыбом встала, когда я неосторожно вдохнула мерзкий, гнилостный запах, идущий от оков.

Юноша неожиданно открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Прошептал чуть слышно:

– Помоги!

Нет, невозможно! Он не может меня видеть! Не может даже чувствовать моего присутствия. Не может – но делает это.

Я невольно попятилась. Слишком опасно здесь оставаться. Если Рикки меня почуял, то где гарантии, что пленивший его колдун не увидит меня. Все, что надо, я уже выяснила. Теперь только бежать. И чем быстрее, тем лучше.

Но меня вновь привлек непонятный шум, раздававшийся неподалеку. Неясный гул чьего-то разговора приблизился, и на полянку выступила Дория, которая шла под руку с Гворием и мило щебетала.

– Дорогой, – кокетливо поправляя прядь волос, улыбнулась она, – не злись на меня. Я знаю, ты сейчас в бешенстве. Но подумай – все это лишь во благо. Придет время, когда ты оценишь то, что я сделала для тебя.

– Вряд ли, – с трудом выдавил из себя полуэльф.

Я удивленно прищурилась, заметив длинную кровавую ссадину, прошедшую по всей левой щеке Гвория. А на шее у него покачивался знакомый храмовой медальон. Правда, зубастая тварь на серебряном знаке страшно ощерилась, выставив напоказ внушительную пасть, из которой исходило слабое зеленоватое свечение. Непонятная магия прочной невесомой паутинкой окутывала всю фигуру Гвория.

– Увидишь, – твердо произнесла Дория, останавливаясь и прижимаясь к Гворию всем телом. – Я помогу тебе взойти на эльфийский престол. И стану твоей королевой.

– К чему тебе это? – Полуэльф говорил, почти не разжимая губ и явно страдая от каждого произнесенного слова. – Ты ведь не любишь меня. И никогда не любила. Тебя привлекало лишь мое положение при дворе. Пусть я единственный сын младшего брата Владыки, но как-никак являюсь наследником престола. Хотя далеко не первым в очереди на корону.

– Я помогу тебе стать первым, – ласково, словно несмышленому ребенку, улыбнулась девушка. – Точнее, мы. Я и мой возлюбленный. Но какая разница, кто будет на самом деле править зачарованными лесами эльфов. Главное, что все почести достанутся тебе. К власти, пусть даже иллюзорной, быстро привыкаешь.

– А через пару лет я скоропостижно скончаюсь, не так ли? – с трудом выдохнул Гворий. – И ты единолично возглавишь государство. Ах, прости, не ты. Ты ведь обыкновенная марионетка.

– Ну и что? – Дория легкомысленно рассмеялась. – Управлять государством – это ведь так скучно. На мою долю достанутся балы, празднества и развлечения. И ночи с тобой, если не станешь делать глупостей. Думаю, мне удастся сохранить тебе жизнь. При условии, если ты смиришься со своим положением.

– Никогда! – почти крикнул полуэльф и тут же с силой закусил губу, сдерживая невольный стон. По его подбородку протянулась тоненькая кровавая ниточка.

– Как неаккуратно, – от души посочувствовала Дория. Приподнялась на цыпочки и слизнула выступившую кровь, не обращая внимания на гримасу отвращения, которая исказила лицо ее жениха. Затем прошептала, глядя в его потемневшие от гнева глаза: – Ты привыкнешь, дорогой, обещаю тебе. Научишься получать наслаждение от вечного повиновения. Или сойдешь с ума в конечном счете. Но сделать все равно ничего не сумеешь. Ты теперь больше не властен над своим телом.

Зеленая паутинка вокруг Гвория дернулась, сжимаясь крепче, и он послушно наклонил голову к Дории. С жадностью прильнул к ее губам в страстном поцелуе. Я отвернулась, не желая присутствовать при этой сцене. Но в последний момент заметила, как яростно и страшно блеснули глаза Гвория. Видимо, он изо всех сил пытался скинуть с себя чужое заклинание.

– Это было замечательно. – Дория наконец отстранилась, игриво провела язычком по своим пухлым губкам. – Видишь, все не так уж и плохо. Обещаю, от наших ночей ты получишь не меньшее удовольствие.

– Не сомневаюсь, – отозвался Гворий.

Девушка сделала вид, будто не заметила его горькой иронии. Лишь улыбнулась с тайным превосходством, мелькнувшим в пронзительно-синих глазах.

– Что-то долго они там с Шерьяном возятся, – недовольно заметила Дория, встревоженно вглядываясь в зеленую чащобу. – Надо спешить. Нам еще это отродье к кругу доставить следует.

И девушка пренебрежительно посмотрела на Рикки, который, услышав это, захрипел, роняя кровавую пену себе на грудь. Выгнулся, пытаясь освободиться, но почти сразу же затих, уставившись белыми невидящими глазами перед собой.

Словно в ответ на слова эльфийки, где-то неподалеку вновь раздались громкие раздраженные голоса. И через пару секунд на полянку вышел уже знакомый мне седовласый предводитель храмовников. За ним несколько молодых служителей бога волочили по земле Шерьяна. На удивление, мой работодатель выглядел совершенно нормально. На лице и на теле, насколько я могла различить, следов побоев не было. Лишь ворот рубахи разорван, словно оттого, что кто-то торопливо содрал с шеи мужчины храмовой медальон. Однако Шерьян не шевелился. Даже не охнул, когда его небрежно кинули около связанного сына.

– Марий! – обрадованно кинулась к главе храмовников Дория. Повисла на шее, трепетно потянувшись за поцелуем.

– Не сейчас, – отстранил ее мужчина, бросив косой взгляд на Гвория. – Присутствие твоего жениха меня нервирует. Будем соблюдать определенные правила приличия.

Полуэльф презрительно скривился, но промолчал. Лишь судорожно дернул кадыком, словно слова встали у него поперек горла.

– Все еще трепыхаешься? – холодно поинтересовался храмовник. – Зря. Впрочем, мы с тобой еще об этом поговорим. Лучше скажи, куда вы нечисть свою дели?

– Не твое дело, – быстро отозвался Гворий. – Тефна уже далеко. Тебе не достать ее.

– Жаль, – пожал плечами Марий. – Еще один демон наподобие Рикки мне бы не помешал. Метаморфы нынче весьма редки, чтобы разбрасываться столь ценным материалом. И потом, мои ребятишки с удовольствием позабавились бы с этой невоспитанной девкой.

Полуэльф побледнел от этих слов. Даже машинально дернул рукой к поясу, на котором уже не было перевязи с клинком.

– Или, быть может, ты бы сам захотел предаться с ней греховным развлечениям? – с понимающей улыбкой протянул Марий. – Почему бы и нет? За твое хорошее поведение я бы сделал тебе такой подарок. Да и ритуал зачатия демона требует добровольного согласия обеих сторон. К величайшему сожалению, простым изнасилованием тут не обойдешься. Полагаю, Тефна сама с удовольствием нырнула бы в твои объятия. Ведь мы бы не стали рассказывать ей, чем для нее закончится столь приятная ночь.

– Сволочь, – прошипел Гворий, сжимая кулаки. – Мерзкая гадина!

Храмовник холодно усмехнулся и прищелкнул пальцами, отчего паутина вокруг полуэльфа вспыхнула и заиграла всеми оттенками зеленого. Гворий зашатался и едва не рухнул на землю, но в последний момент невообразимым усилием воли удержался на ногах. Ненадолго, правда. Через мгновение Марий небрежным движением руки швырнул строптивого пленника на колени, даже не прикоснувшись к нему.

– Привыкай смотреть на меня снизу вверх, – презрительно протянул храмовник. – Отныне и навсегда в моем присутствии ты будешь говорить лишь тогда, когда тебе это позволят. А нечисть… Пускай бежит. Далеко ей все равно не уйти. Как только мы разберемся с Рикки, то выпустим его погулять. Заодно и проверим, насколько молодой демон будет слушаться моих приказов. От него вашей Тефне не скрыться при всем желании.

– Марий, – томно протянула Дория, легонько поглаживая его по плечу, – зачем ты так жесток с Гворием? Он ведь мой жених. Пожалей его, пожалуйста.

– Только ради тебя, дорогая, – улыбнулся храмовник и искоса взглянул на полуэльфа.

Зеленая паутинка истончилась на глазах, вновь сливаясь с телом полуэльфа. Гворий с хриплым стоном отер губы, искусанные в кровь. Затем тяжело поднялся, подчеркнуто игнорируя одного из храмовников, который поспешил прийти ему на помощь.

– Почему ты с самого начала не открыл свои истинные планы? – с трудом отдышавшись, спросил Гворий. – Взял бы меня в плен сразу.

– К сожалению, ты не подпускал меня достаточно близко для того, чтобы я сумел нацепить на тебя ловчую сеть, – с огорчением ответил Марий. – Это выглядело бы странно – если бы я ни с того ни с сего принялся тебя обнимать. Тем более ты знаешь мое отношение к отродьям бога-отступника и то, что я в курсе нечистоты твоей крови. Мне лишний раз к тебе притрагиваться противно. А ловчую сеть можно накинуть только при непосредственном контакте. Конечно, я бы мог попытаться пленить тебя силой. Но не хотел рисковать своими людьми. Ты даже сейчас умудрился одного убить, пока я активизировал медальон. Вот и пришлось вызвать Дорию. Она у меня очень умная и сообразительная девочка. Все то время, пока ты вез ее на лошади перед собой, моя красавица устанавливала на тебя сеть. Очень осторожно и неспешно. Благо времени у нее было полно – ты ведь думал, что она без сознания. Эти чары и позволили мне отыскать тебя без особых проблем.

– Зачем тогда ты пытался убить Тефну, если ей уготована участь стать матерью очередного демона? – задал следующий вопрос Гворий, невольно кинув на девушку презрительно-ледяной взгляд. – Ведь моя невеста не способна на столь сильную магию. Сам, поди, трусливо из кустов чары наводил.

Будь я сейчас на месте Дории, точно бы испуганно заскулила, вымаливая прощение. Но эльфийка лишь гордо улыбнулась и ласково потерлась щекой о плечо храмовника.

– Я никогда не промахиваюсь, – пренебрежительно хмыкнул Марий. – Если бы на самом деле хотел убить эту несносную нечисть, то упокоил бы ее без сожалений. Мне надо было остановить вас. Ты вполне мог гнать лошадей всю ночь и уже к этому утру быть у круга. Для меня это являлось неприемлемым. А так я и душу отвел, проучив гадкую девчонку, и вынудил тебя остановиться на привал.

Гворий открыл было рот, чтобы что-то узнать еще, но храмовник резким взмахом руки заставил его замолчать.

– Хватит! Хватит на сегодня разговоров. Про все остальное поговорим позже, когда будем у круга. Тогда и про книгу побеседуем, и я тебе пару вопросов задам. Демон пробудится завтра в полдень. У нас еще достаточно времени для разговоров.

Зеленые нити заклинания вокруг полуэльфа сжались, заставив его со сдавленным стоном преклонить колени перед седовласым мужчиной. Тот расплылся в довольной улыбке и повернулся к неподвижно лежащему Шерьяну.

– А вы не переусердствовали? – с некоторой долей тревоги спросил он у двух храмовников, смущенно мнущихся неподалеку. – Что-то он долго не шевелится.

– Он живой, хозяин, – с глубоким поклоном отозвался ближайший мужчина. – Просто ребята очень злы были на него – половину отряда, почитай, положил. Сражался словно бешеный зверь. Вот и намяли ему бока как следует. Но день еще проживет. Кабы не ваша помощь – не знаем, справились бы.

– Да уж, – благосклонно кивнул Марий. – Он был одним из моих лучших учеников. Жаль, что слишком мягкосердечным. Многого бы достиг. Однако потерял доверие из-за странного поведения после той милости, которая ему была дарована, – стать отцом моего личного демона-хранителя. А бился и впрямь самоотверженно. Еще повезло, что благодаря моему защитному покрову не смог магически докричаться до Гвория.

Полуэльф печально опустил уголки губ, вновь дернув рукой к несуществующему мечу. Потом с явным сочувствием посмотрел на приятеля.

– Не жалей Шерьяна, – угадала мысли жениха Дория, подойдя ближе и небрежно взъерошив его светлые выгоревшие волосы. – Его роль в этом деле почти закончена. Круг ведь можно открыть не только с помощью метаморфа, но и чьей-нибудь жизнью. Чтобы демон получил всю силу, положенную ему, он должен убить обоих родителей. Мать – при рождении, отца – при пробуждении. Так что смерть Шерьяна уже давно предопределена.

Я испуганно вздохнула, услышав это. И тут же пожалела об этом, потому как Марий сразу же обернулся, цепким взглядом окидывая окрестности. Словно услышал какой-то подозрительный шум. Я оцепенела от ужаса, когда храмовник посмотрел на меня едва ли не в упор. Неужели увидел?

– Что-то случилось? – негромко спросила Дория, безуспешно пытаясь проследить за направлением взгляда своего хозяина.

– Показалось, – с легкой ноткой неуверенности отозвался Марий, вновь поворачиваясь к остальным. – Закончим на этом разговоры. Отвязывайте Рикки. Думаю, он уже довольно напитался силой земной стихии. С остальной частью ритуала разберемся уже у круга.

Больше мне было нечего здесь делать. Да и затылок начало ощутимо ломить, показывая, что запас моих магических сил почти на исходе. Поэтому я резко выдохнула и одним взмахом оборвала заклинание, вернувшись в свое тело. Хорошенькая прогулочка для моего сознания вышла, ничего не скажешь.

Ласковое солнышко, неуклонно ползущее к зениту, уже ощутимо припекало. Значит, сейчас около одиннадцати часов утра. И у меня есть где-то сутки, чтобы придумать, как спастись. Насколько я поняла из предыдущих разговоров, ритуал пробуждения демона будет завершен завтра в полдень. И тогда же его выпустят на охоту за мной. Что же, что же делать? В Мейчар не успею вернуться – даже если буду бежать без передыха все это время. К гномам тоже не уйти.

Я скорбно застонала и печально обхватила морду лапами. Кажется, вот и спета твоя песенка, Тефна. Былые передряги выглядят детскими проказами по сравнению с этой. Значит, меня схватят и сначала кинут на потеху молодым храмовникам, а потом проведут мерзкий ритуал по зачатию демона? Какая гадость, лучше уж сразу в петлю.

Где-то далеко послышался шум, словно от конного отряда. Я изо всех сил вжалась в землю, поспешно проверив защиту. Так, мои зеркала еще держатся. Никакой храмовник не почувствует сейчас присутствия метаморфа рядом, и даже их хваленые медальоны бесполезны. Эти чары придуманы специально для того, чтобы отражать. Максимум, что можно заметить – легкое колебание силы, когда она, ударившись о невидимую стену, вернется обратно. Жаль только, что такой защитой невозможно пользоваться постоянно. Но сейчас некогда раздумывать о вреде, который магия наносит нечисти. Так и так жизнь висит на волоске. Поэтому я немного успокоилась и принялась ждать, когда мимо меня проедут храмовники.

Из-за поворота тропинки показались знакомые всадники. Надо отметить, стараниями Гвория и Шерьяна отряд значительно поредел. Я насчитала только пятерых храмовников вместе с их седовласым предводителем. Все равно – слишком много для одной меня. Мне и с одним-то служителем бога без помощи тяжеловато справиться, что уж говорить про такое количество. Тем более что Марий явно в магии намного больше обычной нечисти преуспел. Если даже с Гворием без особых проблем справился, пусть и с помощью предательства. Меня, наверное, вообще одним пальцем по земле размажет.

Я зло тряхнула головой, прогоняя безрадостные мысли. Некогда сейчас унынию предаваться. Не бывает совершенно безвыходных ситуаций. Даже если тебя съели – перед тобой будет два возможных варианта развития ситуации. Как там Гворий говорил? Выбор есть всегда. Главное, уметь его увидеть. Поэтому смотри, Тефна, во все глаза.

Пока я боролась с мрачными думами и нехорошими предчувствиями, отряд поравнялся со мной. Первым ехал Марий. Он переговаривался с Дорией, девушка то и дело разражалась громким веселым смехом. Вот ведь сволочь – так бы ей все космы повыдирала. И уши бы эльфийские заостренные пообрывала, чтобы знала, как знакомых предавать.

Мои кровожадные раздумья прервались, когда я случайно бросила взгляд на Гвория. Он едва держался в седле. С моего места было отчетливо видно, как болезненная гримаса то и дело искажала лицо Гвория и он кусал губы, пытаясь сдержать стоны. Зеленая паутина безжалостно впивалась в тело Гвория, заставляя его сидеть ровно, но было понятно: полуэльф находится на грани обморока.

У Шерьяна с Рикки дела обстояли намного хуже. Моего работодателя везли перекинутым через седло, словно куль с картошкой. На миг у меня зародилось страшное подозрение, а жив ли он вообще. Но я поспешила успокоить себя. Своими же ушами слышала: Шерьян им нужен, чтобы открыть круг. Значит, до завтрашнего полудня его жизни ничто не угрожает. Может, и к лучшему, что он сейчас без сознания. По крайней мере, не видит, как обращаются с его сыном. В светлых глазах Рикки не было ни намека на какие-либо чувства или осознание происходящего. Только глухое, беспросветное отчаяние. Чернее самой страшной ночи.

Юноша неожиданно дернулся, словно почувствовав мой взгляд. Жадно зарыскал глазами в чащобе. Я распласталась по земле, стараясь слиться с ней. Только этого мне не хватало.

Но Рикки и не думал выдавать мое присутствие. Он просто посмотрел прямо на то место, где я пряталась. Его губы шевельнулись в беззвучной просьбе. «Помоги», – разобрала я.

Тут же ближайший храмовник небрежно дернул цепь, которая вела к шее юноши. Рикки захрипел, хватаясь за горло, будто серебристо-белый металл своим прикосновением доставил ему невыносимую боль. И вновь уставился перед собой бессмысленным, пустым взглядом.

Давно уже скорбная процессия миновала меня, удалившись в поле. Но я никак не могла заставить себя подняться. Лапы тряслись и подгибались, в голове было пугающе пусто. Я просто не понимала, что делать дальше. Бежать – некуда. Все равно поймают. Ладно если просто убьют, так ведь нечто намного худшее сотворят. Просить помощи? У кого? Запретные гильдии могли бы вступиться за хорошую плату, но они просто не успеют добраться от Мейчара. Даже давний уговор с главой наемников не поможет. У Мария довольно времени и чтобы закончить дела с Рикки, и чтобы поймать меня. Да, но вот предупредить друзей все равно надо. Пусть знают, что в скором времени в здешних краях станет весьма жарко.

С этими мыслями я одним коготком осторожно подцепила кожаный шнурок, висящий на шее. Пожалуй, это была единственная вещь, которая способна пережить на мне превращение. Спасибо папенька некогда постарался.

Шнурок с жалобным треньканьем разорвался, и мне на лапу упала маленькая медная монетка. Достаточно незаметная, чтобы не привлекать лишнего внимания, и достаточно мелкая, чтобы на нее в совсем крайнем случае не позарились грабители. А теперь самое сложное – постараться как можно более сжато и подробно изложить ситуацию. В таких делах малейшая крупинка информации на вес золота. Поэтому сосредоточься, Тефна!

Я закрыла глаза и монотонно забубнила, пытаясь за неполную минуту выложить все, что узнала о планах Мария. Монетка нагрелась от моего дыхания и засветилась мягким багровым огнем, словно раскалившись докрасна.

– Ежели что, не ищи меня, – выдохнула я и крепко сжала когтистую лапу, пережидая краткий миг боли, когда медный кругляшок впился острыми краями в кожу. А потом откинула монету прочь, уже не обращая внимания, как она завертелась на месте, ярко вспыхнула и исчезла.

Все, теперь я могу быть уверена, что в Мейчаре Мария встретят подобающим образом. Если, конечно, он рискнет туда заявиться.

Оставалась самая малость – решить, как все-таки поступить мне. Покорно сложить лапки и ждать, когда за мной придет демон? Бросить все и бежать, как не бегала никогда ранее, в самоубийственной попытке спастись? Или… Или отправиться к кругу мертвых и уже на месте определиться. Храмовники находятся в полной уверенности, что я малодушно скрылась. Быть может, мне удастся хоть как-нибудь помочь остальным. В крайнем случае вызову кого-нибудь на поединок. Все равно уж лучше смерть, нежели то, что мне уготовано.

С такими грустными мыслями я наморщила нос и принюхалась, отыскивая ближайший родник силы. Крупный источник не нужен – маг из меня все равно никудышный. Пополню запас и вперед.

Искомое обнаружилось в нескольких десятках шагов в глубь леса. Я зарылась мордой в теплую сочную траву, жадно впитывая всем телом энергию земли. Жаль, что о еде на время придется забыть. Сейчас не до жиру – быть бы живу. На полное брюхо все равно тяжело бежать.

В последний раз печально подумав о своем деле, которое теперь вряд ли доведется открыть в гномьей столице, я поджала хвост и неторопливо потрусила на юг. Именно в ту сторону, откуда ветерок доносил все более настойчивый запах смерти. Надеюсь, завтра к нему не примешается аромат свежей крови.

* * *

Люблю быстрый бег. Особенно когда находишься в зверином облике. Пребывая в человеческой ипостаси, тяжело наслаждаться такой физической нагрузкой. То в боку заколет, то горло спазмом перехватит. То ли дело, когда ты в теле кошки! Дорога мягко льнет к твоим лапам, ластится, словно несмышленый котенок. Ветерок оглаживает шкуру, ласково теребит уши, словно пытаясь шепнуть тебе что-то по секрету. И можно представить себя беспечной свободной птицей. Ни волнений, ни опасений, ни обид. Только ты и узкая проселочная дорога. Пахучее разнотравье сливается в яркие цветные полосы перед глазами. Лапы едва притрагиваются к земле и вновь отталкиваются, посылая тело в краткий полет. Кажется, что так бежать можно вечность, не задумываясь о том, что оставила позади.

Едва эта мысль мелькнула в голове, как я оступилась и сразу же сбавила ход. Так, а это уже опасно. Надо немного передохнуть, иначе и впрямь из звериного облика потом не выберусь. Так и буду мыкаться кошкой неприкаянной, пока окончательно себя человека не забуду.

Я неспешно трусила по обочине дороги, напряженно поводя ушами на малейший шум. Никого. Словно все вымерло в окрестностях. Ни зверя, ни птицы. Только мелкие бестолковые мыши шуршат глубоко под землей, опасаясь лишний раз выглянуть на поверхность. Интересно почему? Неужто чуют, что грядет нечто страшное? И людей нет, хотя это и к лучшему. Только не хватало мне сейчас с каким-нибудь деревенским охотником встретиться. Или малышню до полусмерти испугать. Видок в данный момент у меня уж больно неприглядный. Шерсть вся грязная от пыли, на пасти белая пена неаппетитными клоками висит. А в глазах – зеленая ярость. Эх, вымыться бы сейчас, перекусить хорошенько, да с друзьями за бокальчиком хорошего вина посидеть. Что же меня вечно на приключения тянет?

Я печально мотнула головой и вновь перешла на бег. Давно заметила – жалобы на несправедливую судьбину лучше всего в чувство приводят. Поноешь так немного, пожалуешься на тяжелую жизнь нечисти – и звериное бешенство само собой на нет сходит.

Солнце уже клонилось к закату, когда мне пришлось вновь затормозить и перейти уже на осмысленный осторожный шаг. В нос ударила неимоверная вонь разлагающегося мяса. Ничего не понимаю. Круг мертвых дальше – до него еще добрых три мили. А смертью пахнет здесь. Возникает вполне закономерный вопрос: почему?

Я скользнула с тропинки в высокую траву, которая послушно расступилась, открыв небольшую утоптанную полянку. Желтые крупные цветы пузырника, обрамляющие ее, тут росли особенно буйно, словно их щедро удобряли. Недоуменно дернув хвостом, я шагнула к центру непонятного круга. И тут же отшатнулась, брезгливо сморщившись. Неудивительно, что травы тут так густо разрослись. Их же кровью кто-то усердно поливает. Вон земля вся аж темно-красная, напитавшаяся чьей-то смертью.

Я неспешно обошла вокруг непонятного места и задумчиво почесалась задней лапой. Почему жертвоприношения совершались здесь? Может, на поляне что-нибудь спрятано? Какой-нибудь древний амулет, который требует постоянных щедрых воздаяний? Интересная идея, надо проверить.

С этой мыслью я набрала в легкие побольше воздуха, задержала дыхание, спасаясь от смрада, и вышла в центр полянки, туда, где земля была наиболее утоптанной и влажно лоснилась под лучами солнца. Постаравшись отвлечься от мысли, что стою сейчас буквально на крови, быстро заработала передними лапами, разрывая мягкую, податливую почву.

Рыть пришлось долго. Я успела тысячу раз разочароваться в своей затее. В самом деле, с чего вдруг кому-то прятать на обычной поляне таинственные амулеты? И потом, кажется мне, что от вещи, которая требует столь жутких подношений, хорошего все равно ничего не дождешься. Вдруг в этом месте похоронен какой-нибудь демон и окрестные жители поливают его кровью, чтобы не проснулся раньше времени? И если я его сейчас разбужу, вряд ли он обрадуется. Точнее не так – он-то как раз обрадуется возможности разнообразить свое меню и закусить глупой и без меры любопытной нечистью.

Однако все эти опасения никак не могли унять исследовательского зуда в кончиках моих лап. Правду люди говорят: помани метаморфа тайной – он сон потеряет, пока ее не разгадает. Так и в этот раз – я уже почти скрылась в вырытой яме с хвостом, но прерывать раскопки и не думала.

«Это ж надо сколько тут живности поубивали, – лениво рассуждала я, отфыркиваясь от летящих в разные стороны комьев земли. – Сколько рою – все кровью пахнет. Как напиталось тут все».

Тут мой коготь с металлическим лязгом за что-то зацепился. Наконец-то – а то так ведь недолго землю насквозь прорыть и упасть прямо на спины тех черепах, которые нас всех держат. То-то они удивятся.

Увлеченная этими мыслями, я быстро освободила странный предмет от земли. Взяла его в зубы и вытащила на поверхность ямы, чтобы осмотреть хорошенько. И тут же восхищенно фыркнула, потому как находка мягко сверкнула в лучах солнца.

Это был браслет. По всей видимости, древний – потому как серебристо-серый металл уже потемнел от времени. По узкой ровной поверхности шли непонятные письмена. Я осторожно потерла их мягкой подушечкой лапы, готовая в любой момент задать драпака, если после этого вдруг явится рассерженный демон. Но ничего не произошло. Надпись просто стала ярче, отчетливо проступив белыми чуть светящимися линиями на поверхности браслета.

– Непонятно, – протянула я чуть слышно, пытаясь сообразить, что теперь делать с этой находкой.

Зарыть от греха подальше в землю? Жалко. Вдруг за нее запретные гильдии хорошие деньги заплатят. Да и на гномах, ежели что, неплохо заработаю. Им же только новый металл или сплав покажи – все сделают, лишь бы такую редкость заполучить. А я никак не могла понять, из чего сделан браслет. Для серебряного слишком твердый, для изделия из звездного металла – не жжет кожу.

За рассуждениями я не заметила, как надела странную находку себе на лапу. Надела – и только тогда осознала, что натворила. Замерла от испуга, ожидая, что меня сейчас разорвет на месте неизвестной магией. Или я превращусь в жуткое чудовище, которое пойдет убивать налево и направо. Но ничего не произошло. Браслет приятно холодил кожу, каким-то незаметным образом уменьшившись в обхвате и не думая сваливаться с лапы. Еще лучше – неужели его будет невозможно снять? Я икнула от ужаса и изо всех сил дернула злосчастную находку зубами. К величайшему удивлению, она сразу же свалилась на землю, не сделав ни малейшей попытки навредить мне. Например, шкуру подпалить или лапу оторвать. И что теперь делать? Прятать – жалко, вдруг потом не найду.

Неожиданно я разозлилась на себя за глупые сомнения и решительно сунула лапу в браслет. Чего мне бояться, если до возможной смерти меньше суток осталось? Когда лежишь на дне пропасти, дальше падать просто некуда. Так и сейчас – ничего более плохого со мной случиться уже не может.

Металлическая полоса плотно прилегла к телу, доставив этим неожиданно приятное ощущение. Захотелось еще раз провести когтем по непонятной надписи, наслаждаясь шероховатостями и неровностями загадочных знаков. Но времени на это не оставалось. Пылающий шар солнца уже коснулся линии горизонта. Через час-другой стемнеет. Поторопимся. Я еще раз пристально оглядела странное место, пытаясь запомнить его расположение, и неторопливо потрусила дальше. В любом случае если память подведет, то по запаху обнаружу.

Следовало признать, Марий абсолютно не нуждался в помощи проводника для того, чтобы найти круг мертвых. Седовласый храмовник и сам прекрасно знал, где находится конечный пункт его путешествия. Поэтому он остановился в какой-то миле от запретных камней. Умно: с одной стороны, идти далеко не надо, а с другой – ночью хоть немного поспать удастся. Усопшие если и будут бесноваться, то на таком расстоянии вряд ли сильно побеспокоят путников.

Моя задача немного облегчалась тем, что храмовники выбрали для привала небольшую низину, по краям которой росли пышные кусты пачкульника, увитого дымьян-травой. Идеальное убежище. Происходящее в лагере противника видно как на ладони, а вот мою шкурку в зеленом буреломе даже Дория с ее хваленым эльфийским зрением не заметит. От магического же обнаружения надежно прикрывала зеркальная защита.

Было скучно. За прошедший день я немного свыклась с мыслью о скорой смерти. Даже не так – долгий выматывающий бег и сильнейшее чувство голода вытеснили из головы все опасения и тревоги. Охотиться в здешних краях представлялось мне совершенно бесполезным занятием: крупная дичь слишком умна, чтобы жить рядом с кругом мертвых, а мелкую смысла нет бить. На ее добычу в конечном счете больше энергии уйдет. Да и попробуй ее достань, если мыши по норам сидят, испуганно ждут чего-то. Поэтому я призвала на помощь ночное зрение и сосредоточила все внимание на храмовниках, стараясь хоть так отвлечься от грустных дум и бурчания в животе.

Служители бога-сына занимались на первый взгляд странным и бесполезным делом: тщательно снимали травяной покров с пятачка земли. Потом вбили четыре колышка, которые образовали почти правильный квадрат. Неужто опять Рикки привяжут? Но зачем?

Мои предположения оправдались буквально через пару минут. Марий щелкнул пальцами, и к нему подвели сына Шерьяна. Юноша передвигался очень медленно, словно каждое движение давалось ему с величайшим трудом.

– Ничего, мой маленький, – ласково потрепал его по плечу седовласый храмовник. – Завтра все твои мучения закончатся. И ты станешь могучим и великолепным созданием, сотворенным лишь для убийства неугодных мне.

Рикки всхлипнул и дернулся всем телом, будто пытаясь разорвать цепи, которые сковывали его руки и ноги.

– Не сопротивляйся, – заботливо посоветовал ему Марий. – Иначе будет лишь хуже и больнее. Сейчас мы привяжем тебя, и ты немного успокоишься. Демон, сидящий в твоем чреве, принадлежит к земной стихии. Поэтому перед ритуалом пробуждения ты должен как можно больше времени провести именно так – в объятиях своей второй колыбели.

– Пошел ты, – неожиданно четко и внятно произнес Рикки, с презрением глядя на храмовника.

– Какой невежливый мальчик, – расплылся тот в радостной улыбке. – Однако завтра ты заговоришь совсем по-другому. А сейчас иди и подумай над тем, что очень скоро ты убьешь своего отца. Без этого ритуал не начнется. Впрочем… – Марий подошел к Рикки вплотную, провел тыльной стороной ладони по его щеке и негромко произнес: – Впрочем, тебе ведь не привыкать, не так ли? Свою мать ты уже упокоил некогда.

Юноша скривился, будто от сильной боли, изо всех сил рванулся к храмовнику и тут же обмяк в руках державших его мужчин.

– Увести, – сухо приказал Марий. – И привяжите покрепче. Так, на всякий случай. Все равно ему никуда не деться от меня.

Я с неодобрением покачала головой. Терпеть не могу таких типов. Готова поклясться хвостом, что один на один с тем же Рикки без помощи своего черного колдовства предводитель храмовников и минуты бы не выстоял. Да я и сама ему с огромным удовольствием накостыляла бы от души.

Шерьяна с Гворием даже не стали связывать. Полуэльф сидел неподвижно около невысокого раскидистого дерева, безучастно глядя перед собой. Зеленые нити ловчей сети опутывали его фигуру словно паучий кокон. Было понятно, что о попытке бегства при таком положении дел не может быть и речи. Полагаю, Гворию даже вздохнуть полной грудью лишний раз было больно. Это могло объяснить тот факт, что он не сделал ни малейшей попытки помочь Шерьяну. Даже не поинтересовался, что же сотворили с храмовником его собратья по профессии. Шерьян лежал в нескольких шагах от Гвория, запрокинув белое, безжизненное лицо к далеким небесам. За все время наблюдения он ни разу не пошевелился. Сдается мне, у моего работодателя дела обстоят хуже всех. Как бы не упокоился прямо на моих глазах.

По всей видимости, эти же опасения испытывал и Марий, поскольку он подошел и присел на корточки перед Шерьяном. Затем пробежался пальцами по его шее, явно пытаясь отыскать пульс.

– Жив, – наконец с удовлетворением констатировал он. Встал, с некоторой долей презрения вытер руки о штаны и повернулся к полуэльфу. – Что-то ты притих. Неужто смирился со своей участью?

Гворий чуть слышно хмыкнул и устало отвел взгляд.

– Бережешь силы? – догадался Марий. – Все еще надеешься, что сумеешь помешать мне? Зря. На твоем месте я бы попрощался с приятелем. Если тебя обрадуют мои слова, то знай: Шерьян завтра испытает все то же, через что прошла в свое время Индигерда.

– Почему это должно его обрадовать? – Дория, которая до этого с интересом вслушивалась в разговор, стоя поодаль, неслышно подошла ближе. – Разве Гворий знал жену Шерьяна?

– Неважно, – слишком быстро отозвался Марий. – Это дела давно минувших лет. А сейчас извини, дорогая. Пойду проведаю своего будущего демона-хранителя.

– Конечно, – склонила голову эльфийка. Дождалась, когда храмовник отойдет на достаточное расстояние, и только после этого с легкой улыбкой обернулась к Гворию. – Как ты себя чувствуешь? – с искренней заботой спросила она, присаживаясь на траву около жениха. – Ты не замерз?

Гворий вздрогнул от отвращения, когда девушка невольно коснулась его плеча.

– Да ты весь дрожишь, – по-своему поняла это движение Дория. – Я принесу тебе плащ. Только простудиться тебе не хватало.

Гворий не стал останавливать девушку, когда она метнулась к костру, где в беспорядке лежали вещи. Лишь прислонился головой к дереву и с глухим отчаянием застонал. Я сморщилась, почувствовав острый приступ жалости. Конечно, не так давно сама с величайшим удовольствием сотворила бы какую-нибудь пакость как Гворию, так и Шерьяну. Но подобный поворот дела даже не предполагала. Эх, сказал бы мне кто-нибудь вчера, что через несколько часов я буду готова на все, чтобы спасти этих несносных типов, – в лицо бы шутнику рассмеялась.

– Так-то лучше. – Вернувшись, Дория бережно укрыла Гвория теплым плащом. – Перекусить не желаешь?

– Уйди! – сдавленно прорычал полуэльф. – Во имя всех богов – прочь!

– Видно, ты слишком устал за сегодня, – ни капельки не обиделась девушка. – Тогда спи. Завтра будет еще более тяжелый день.

Она наклонилась и поцеловала жениха в лоб, отчего тот лишь хрипло вздохнул. Потом отошла к костру, от которого доносились умопомрачительные запахи.

«Ужинают, – мрачно подумала я, едва ли не захлебываясь голодной слюной. – Наслаждаются. И как только кусок у них поперек горла не встанет!»

Оставалось лишь печально облизывать усы и ждать, когда же эта пытка ароматами съестного закончится.

К счастью, храмовники быстро завершили позднюю трапезу и принялись устраиваться на ночлег. В багряных отблесках догорающего костра было видно, как Марий благодушно усмехнулся, по-хозяйски привлекая Дорию к себе. Затем недовольно покосился на Гвория и небрежным жестом усилил натяжение зеленых нитей, после чего полуэльф согнулся и с приглушенным всхлипом сполз на землю.

– Пойдем, – томно выдохнула эльфийка, увлекая за собой Мария. – Я так соскучилась по тебе.

– Я тоже скучал по нашим маленьким шалостям, – отозвался мужчина, будто не замечая легкие смешки остальных. – Идем, милая. Тут и без нас справятся.

Храмовники и в самом деле не расстроились из-за временного отсутствия своего предводителя, который, подхватив пару одеял, удалился в неизвестном направлении, бережно поддерживая Дорию под руку. На полянке сразу же появились уже известные мне фляги, в которых явно плескалось что-то покрепче вина. По крайней мере, разговор в лагере неприятеля быстро свернул на непристойные темы, а потом и вовсе затих, сменившись дружным храпом.

«Рискну, – подумала я, еще раз тщательно проверяя надежность своих зеркальных чар. – Просто подкрадусь к Гворию. Может, и парочкой словечек удастся перемолвиться».

Самонадеянность Мария распространилась до таких пределов, что он не стал устанавливать защиту на лагерь. В принципе логично. Вряд ли он мог предположить, что трусливая нечисть в моем лице не бросилась в бега, а последовала за ним к кругу мертвых. Поэтому я, никем не замеченная, беспрепятственно спустилась в низину и подкралась к полуэльфу со спины. Гворий лежал на голой земле, прикрытый лишь тонким плащом, и тяжело дышал – хрипло и пугающе редко. Паутина чужого заклинания плотно спеленала его по рукам и ногам. Я еще раз настороженно прислушалась, но вокруг было тихо. Пьяные храмовники спали сном праведников, а их предводитель вряд ли вернется раньше рассвета, пока не отведет душу с предательницей Дорией. Что ж, в таком случае рискну. Авось никто ничего не заметит.

Бесшумно переступая мягкими лапами, я скользнула к Гворию. Замерла в нерешительности над его неподвижным телом. И что дальше делать? Потрясти его за плечи, что ли?

Но к таким решительным мерам не пришлось прибегать. Полуэльф сразу же шевельнулся, едва моя тень упала ему на лицо. И сел, с недоумением глядя на меня.

– Это я, – глупо брякнула я, не найдя, что еще сказать.

– Ты здесь? – с ужасом выдохнул он. – Почему не бежала?

– Куда? – пожала я плечами, обходя вокруг мужчины и с подозрением принюхиваясь к зачарованной сети. – Слишком далеко и от гномов, и от Мейчара. Погибать – так вместе.

– Но они не убьют тебя, – грустно усмехнулся Гворий. – У Мария на тебя свои планы.

– Я слышала, – вежливо уведомила я, после чего села и задумчиво нахмурила лоб.

От ловчей сети шел очень сильный запах запретного колдовства, переплетенный с ароматом лесных фиалок – у меня даже нос заложило от навязчивого запаха. В одиночку мне с этим колдовством не справиться. Быть может, получится Шерьяна разбудить?

– Стой, – тихо окликнул меня Гворий, едва я сделала шаг к лежащему неподалеку Шерьяну. – Ты ему не поможешь. Слишком сильная магия.

– А ты поможешь? – с интересом спросила я, нерешительно замявшись на полпути к храмовнику.

– Возможно, – слабо усмехнулся Гворий. – Если бы не эта сеть. И еще бы не помешало свободное время, часов эдак пять-шесть.

– С этим у нас проблема, – иронично фыркнула я, вновь возвращаясь к Гворию. Не удержавшись, ласково потерлась о его ноги, после чего поинтересовалась: – Что делать будем?

Полуэльф долго молчал. Потом глубоко вздохнул и отозвался:

– Если бы ты смогла снять с меня этот проклятый медальон храма… Сеть завязана на него. А дальше я бы и сам справился.

– Так в чем дело? – удивилась я, потянувшись клыками к изображению зубастой твари на груди Гвория.

– Нет! – испуганно выдохнул он, пытаясь оттолкнуть меня.

Паутина от его резкого движения вспыхнула ярким зеленым светом, безжалостно впиваясь в руки Гвория. Он, согнувшись, с тихим стоном сполз на землю. А меня вновь кольнула острая игла ярости и злости на себя, что я не в силах помочь.

– Ты погибнешь, – немного отдышавшись, прошептал Гворий. – Любой, кто попытается разорвать столь сильное заклинание, поплатится собственной жизнью. И никакая зеркальная защита не поможет.

– И что? – легкомысленно отмахнулась я, попытавшись за беспечной улыбкой скрыть свое истинное отношение к этой проблеме. – Мне так и так жить недолго осталось.

– Тефна, – растерянно выдохнул Гворий, – но так ведь нельзя. Мало ли что может произойти до завтрашнего полудня.

Я опустила голову, пряча горькую усмешку. Ничего не произойдет. И я, и Гворий это понимаем. К нам просто некому прийти на помощь. Да и захочет ли кто-нибудь спасать нечисть от справедливого возмездия?

– Не надо, – прошептал полуэльф, когда я потянулась зубами к медальону. – Тефна, прошу тебя, не надо.

– Не волнуйся, Гворий, – жарко выдохнула я ему в ухо. – Мы, метаморфы, живучие. Нечисть как-никак.

Не удержавшись, я от души лизнула на прощание полуэльфа в щеку. Тот еще отчаянно пытался откинуть меня в сторону, не обращая внимания на все туже сжимающуюся паутину. Но это вряд ли могло послужить для меня препятствием. Я зажмурилась и намертво сомкнула клыки на серебряном медальоне. После чего резко мотнула головой, срывая его с шеи Гвория. И приготовилась умереть…

Шло время, а смерть все никак не приходила. Я лежала на холодной, влажной от вечерней росы земле, держа в зубах талисман, и почему-то чувствовала себя несколько обманутой. Надо же, такое прощание получилось – в меру пафосное, в меру печальное. Выходит, что все эти прочувствованные речи оказались совершенно напрасными? Или что-то пошло не так и на самом деле погиб Гворий?

Тихо взвыв от ужаса, я подпрыгнула на месте и наконец-то открыла глаза. И тут же оказалась опрокинутой на землю кем-то или чем-то.

– Жива! – радостно фыркнул Гворий, совершенно невежливо изо всех сил прижимая меня к себе.

– Ты меня сейчас задушишь, – тихонько пискнула я, с отвращением выплюнув ставший вмиг неопасным кусок серебра. – И тихо, нас могут услышать!

– Пусть слышат, – с очень нехорошей улыбкой заявил Гворий, однако послушно отстранился от меня и с наслаждением повел плечами. – Теперь я буду готов к нападению.

– Отлично, – обрадовалась я и не преминула наябедничать: – Марий как раз с твоей невестой в кусты удалился. А остальные упились как незнамо кто. Сейчас всех быстренько перебьем, Шерьяна с Рикки освободим – и дело сделано.

Гворий кивнул, кровожадно усмехнувшись моему плану. Затем сделал попытку встать, но тут же, болезненно охнув, завалился на бок.

– Ты чего? – испуганно метнулась я к нему.

– Похоже, убить я сейчас никого не смогу, – после недолгой паузы смущенно отозвался полуэльф. – Сила на исходе – эта сеть подчистую все вытянула. Придется сначала источник отыскать.

– А вот с этим проблемы, – огорченно цыкнула я. – Мы слишком близко к кругу мертвых. Ты же знаешь, что в здешних краях родников и днем с огнем не сыскать.

– Тогда я убью их так, – с упорством, достойным лучшего применения, заявил Гворий и стукнул по земле кулаком.

– Голыми руками, что ли? – с недоумением нахмурилась я и тут же настороженно дернула ухом. Легкое дуновение ветерка донесло до меня навязчивый аромат фиалок. Кажется, когда это дело закончится, если оно, конечно, закончится благополучно для меня, я возненавижу скромные лесные цветы.

– Что такое? – Заметив мое движение, Гворий тут же подобрался.

– Дория возвращается, – почти не разжимая губ, кинула я. – По всей видимости, и Марий с ней. Пора бежать.

– А как же Шерьян? – Гворий с тревогой обернулся к храмовнику.

– Двоих не унесу, – с сожалением качнула я головой. – Ты ведь самостоятельно вряд ли сможешь идти.

Гворий сжал кулаки и вполголоса выругался, явно разрываясь от желания помочь Шерьяну с Рикки, с одной стороны, и необходимостью срочно уходить – с другой.

– Быстрее! – поторопила я Гвория. – Они слишком близко.

– Они сразу же заметят мое отсутствие. Марию не составит труда найти меня при помощи магии, – с тревогой произнес полуэльф, наконец-то неуверенно поднявшись на ноги и с трудом отступая в заросли травы.

– Ну, насчет этого я что-нибудь придумаю, – усмехнулась я в усы. Скользнула серой тенью к полуэльфу и зашептала уже знакомое заклинание.

Гворий с уважением хмыкнул, когда понял, что именно я делаю. Спустя минуту невесомое зеркальное покрывало скрыло его с головы до ног.

– Ночью Марий вряд ли отправится на твои поиски в чащобу, – тихо пояснила я, игриво толкнувшись носом под колени полуэльфа и предлагая ему прекратить играть в героя и наконец-то сесть мне на спину. Зря, что ли, магическим образом размеры тела увеличила, почти до дна исчерпав запас сил? А все для того, чтобы Гворий ногами за землю не цеплялся, когда соблаговолит воспользоваться моим любезным приглашением. После чего продолжила: – Своим же колдовством он теперь тебя не сумеет обнаружить при всем желании.

– Я сам, – обиженно буркнул Гворий, с трудом ковыляя к кустам и не обращая внимания на мои настойчивые попытки взвалить его на свои плечи. – Чай, не калечный.

– Времени нет! – злобно рыкнула я, раздраженно дернув хвостом. – Марий слишком близко. Поди, скоро уже обнаружит, что ловчая сеть разорвана.

– Ну ладно. – С таким видом, будто делает величайшее одолжение, Гворий осторожно уселся на мою спину. – Если устанешь, скажи.

– Угу, – кивнула я и неслышным шагом нырнула под спасительный полог высокой дымьян-травы. Напряглась, преодолевая подъем, и неспешно потрусила по залитой лунным светом проселочной дороге в сторону Мейчара.

* * *

Гворий сидел на моей спине спокойно, только изредка чересчур сильно впивался пальцами в густой подшерсток.

– Куда ты? – наконец заволновался он, когда я удалилась от лагеря храмовников на целую милю.

– Ты же говорил, что тебе нужен источник для подкрепления сил, – удивленно фыркнула я, ни на миг не сбиваясь с размеренного темпа. – Вот родник найдем и обратно.

Гворий замолчал, переваривая мои слова. Затем с благодарностью погладил меня по боку.

– Ты чего? – удивилась я.

– Спасибо, – прошептал он. – Просто не думал, что ты рискнешь вернуться со мной к кругу мертвых. Я ведь не смогу оставить Шерьяна в такой беде.

– Какой ты глупый, – тихо рассмеялась я, перепрыгивая из одной угольно-черной тени в другую. – Сам же слышал, что Марий задумал сотворить демона. От такого создания в одиночку тяжело убежать. Уж лучше постараться остановить его сейчас, потому как завтра легче будет самому наложить на себя руки.

– На редкость разумные речи, – с привычной насмешкой отозвался полуэльф. – Даже удивительно, что слышу я их от тебя.

– Будешь выступать – верну в объятия твоей милой невесты, – шутливо пригрозила я. – И как тебя только угораздило с такой стервой связаться?

– Не спрашивай даже, – мигом помрачнел Гворий. – Не по своей воле.

– Ну-ну, – ехидно отозвалась я, но настаивать на откровенности не стала.

Как-никак наследника эльфийского престола на себе везу. Кто знает, как он отреагирует, если буду доставать его глупыми вопросами? Те эльфы, которые мне некогда встречались, были на редкость занудными и мстительными. Про Дорию так вообще лучше не говорить. Представители этого народа отличаются исключительно неприятной особенностью – моментально забывают то хорошее, что им сделали, зато плохое трепетно помнят не один век, отыскивая любую возможность поквитаться. Так что лучше помолчим. И так уже в свое время наговорила столько, что на пожизненное заключение в лучших эльфийских тюрьмах с головой хватит.

Прошло около часа, когда хвост заломило привычной ноющей болью. Ага, вот и источник. И не так уж далеко от круга.

– Насыщайся первым, – благородно предложила я, осторожно ссаживая седока на землю.

Гворий с благодарностью улыбнулся, скинул плащ и распластался на влажной траве, впитывая силу всем телом. Я же скромно присела чуть поодаль, дожидаясь, когда полуэльф полностью восстановится.

Ждать пришлось долго. Даже очень – примерно столько же, сколько я сюда бежала. Эдак на мою долю ничего не достанется. Но с другой стороны – пусть хоть все забирает. В предстоящем сражении помощь Гвория явно принесет большую пользу, нежели мои робкие потуги на магию.

– Хорошо. – Гворий наконец перевернулся на спину. Еще какое-то время лежал, словно прислушиваясь к внутренним ощущениям, потом резко поднялся на ноги и сделал широкий приглашающий жест: – Прошу, Тефна. Твоя очередь.

Я степенно подошла и с наслаждением уткнулась носом в мокрое разнотравье. Однако неплохо Гворий источник опустошил – считай, только на дне энергии немного осталось. Впрочем, мне этого с лихвой хватит.

– А теперь навестим круг мертвых, – задумчиво произнес Гворий, глядя, как я от избытка чувств кувыркаюсь в прохладной росе. – Все ниточки нашего странного путешествия ведут именно туда. Вряд ли Марий начнет ритуал раньше завтрашнего полдня. Будем надеяться, он дождется утра, прежде чем потревожит покой усопших. Храмовники не любят лезть в подобные места ночью. Значит, у нас есть шанс оказаться у круга быстрее их.

– Бежим? – деловито поинтересовалась я. – Или мгновенно нас перенесешь?

Гворий замялся, что-то подсчитывая в уме, после чего с явным сожалением качнул головой:

– Нет. Слишком далеко. И потом, около круга я не смогу пополнить силы. А перед поединком с Марием мне потребуется все мое мастерство.

– Понятно, – кивнула я. – Тогда лезь на спину.

– Тефна, теперь я и сам справлюсь, – покачал головой Гворий.

– Лезь, я сказала! – не выдержав, рявкнула я на этого несговорчивого типа.

Полуэльф подпрыгнул от неожиданности и даже машинально сделал шаг вперед, подчиняясь приказу. Но потом опомнился и с хмурым видом скрестил руки на груди.

– С какой это стати? – спокойно поинтересовался он. – Я восполнил свои силы и теперь прекрасно доберусь до круга мертвых самостоятельно.

Я скептически дернула хвостом. Мне-то что – ему хочется подвигов, пусть геройствует на пустом месте. Посмотрим, сумеет ли он соревноваться в скорости с метаморфом.

– Тогда догоняй, – бросила я через плечо и припустила к кругу мертвых что было мочи. Только ветер засвистел в ушах от быстрого бега.

Впрочем, через пару минут я благоразумно сбавила скорость и оглянулась, ожидая увидеть Гвория безнадежно отставшим. Тем большим было мое удивление, когда он обнаружился совсем рядом. Полуэльф практически наступал мне на пятки, чуть ли не летя над пыльной проселочной дорогой.

– Не отставай! – крикнул он, шутливо хлопнул меня по заду и без особых усилий обогнал.

«Позор какой! – вспыхнула в голове гневная мысль. – Чтобы меня, метаморфа, да какой-то там двуногий обошел? Не бывать этому!»

Подумав так, я прижала уши и бросилась вдогонку за самонадеянным полуэльфом.

– Кто второй, тот выполняет желание победителя! – не оборачиваясь, кинул Гворий и замолчал, сберегая дыхание.

Ну вот ты, голубчик, и попался. Еще не родился тот человек, который бы меня на открытом пространстве в беге победил. Я фыркнула, соглашаясь с условием Гвория, и напрягла все свои силы.

Наверное, это странно выглядело со стороны. Метаморфа и так-то нелегко заметить, когда он этого не хочет. А уж ночью, бегущего среди полей, тем более. Просто размытая серая тень, абсолютно беззвучно летящая над землей. Только два ярко-зеленых уголька глаз показывали, что это не странный клочок тумана ветер гонит с болот, а какая-то нечисть развлекается. Впрочем, полуэльф сейчас выглядел столь же пугающе для обыкновенного наблюдателя. Я еще ни разу не видела человека, который мог бы поспорить с метаморфом в скорости и бесшумности передвижения. До сегодняшней ночи, потому как мои силы были уже на исходе, но полуэльфа обогнать не получалось при всем желании.

Горячка погони вытеснила из моей головы все мысли. Даже Марий с его запретным черным колдовством отступил на задний план. Сейчас я была в состоянии думать лишь о том, как оставить Гвория позади. Как-то не хотелось проигрывать столь несерьезному противнику. Тем более еще неизвестно, что полуэльф потребует в качестве награды.

Около самого круга мне наконец-то удалось резко подрезать Гвория на повороте и вырваться вперед. Для устрашения я даже клацнула клыками в опасной близости от бедра Гвория, показывая, что ради победы готова на все. Полуэльф невольно оступился и на какой-то миг сбился с темпа. Этого мгновения мне вполне хватило для того, чтобы возглавить гонку. И стыдно при этом мне ни капельки не было. О честной борьбе мы не договаривались.

И тем обиднее было, когда прямо около круга камней мне по лапам ударил слабый разряд магический энергии. Не болезненный, но весьма неожиданный. Я взвизгнула и едва не покатилась кубарем, пытаясь скинуть обвившуюся вокруг лодыжки светящуюся нить заклинания. Тут же непонятная сила мягко подхватила меня в воздухе, уберегая от падения, и вновь поставила на все четыре лапы. Слишком поздно – полуэльф уже пересек линию древних камней и в изнеможении свалился на траву в пределах круга. Мне оставалось лишь устало опуститься подле него. Негодование клокотало у меня в горле, но говорить я пока не могла: слишком вымоталась. Только хрипло дышала, свесив язык из пасти, и изредка с трудом сглатывала тугой комок вязкой слюны.

– Так нечестно! – наконец с трудом выдохнула я. – Ты магией воспользовался!

– А кусаться честно? – язвительно ответил вопросом на вопрос Гворий, небрежно утирая пот со лба свернутым особым образом плащом, который он нес все это время за спиной, чтобы тот не мешал бежать.

– Но я же не укусила! – искренне возмутилась я.

– Ага, только припугнула, – ехидно отозвался он и добавил, видимо не испытывая ни малейших угрызений совести: – Я ведь тоже не ударил в полную силу. Лишь испугал немного.

– Мухлевщик! – огрызнулась я.

– От тебя научился, – спокойно парировал Гворий.

Оставалось только оскалить зубы и глухо зарычать, показывая, что я не согласна с подобным исходом дела.

– Мне ни капельки не страшно, – расхохотался полуэльф. – Ладно, Тефна, не горячись. Умей признать поражение достойно.

– Я не проиграла, – упрямо настаивала я на своем. В самом деле, я же девушка, мне можно немного схитрить. А вот мужчина так поступать не должен ни в коем случае!

Но Гворий, уже не обращая ни малейшего внимания на мои слова, встал, закрыл глаза и к чему-то прислушался. Только сейчас я сообразила, что все это время мы вели себя недопустимо шумно и беспечно. Вдруг Марий решил сразу же после обнаружения пропажи полуэльфа отправиться к кругу мертвых и тут устроить западню? Да, в подобное место мало кто пойдет по доброй воле ночью, но храмовники вполне могли перестраховаться. Однако с другой стороны – с чего вдруг им так нервничать? Завтра, точнее, уже сегодня в полдень, по моим с Гворием следам отправят демона, который без особых трудов пленит нас обоих. Или сразу же убьет – в зависимости от отданного ему приказа. До той поры намного благоразумнее накрыть лагерь магической защитой и никуда не высовываться, чтобы не перебили по одному, прикрываясь покровом темноты.

– Никого вокруг, – наконец сказал Гворий, вновь растягиваясь на бережно расстеленном плаще. Естественно, даже не подумав при этом подвинуться и уступить хоть немного места мне.

– Да что ты говоришь?! – не удержалась я от язвительного восклицания. – Что-то поздновато ты о безопасности озаботился. Вдруг бы мы на полном ходу в западню влетели?

– Ты это мне в укор ставишь? – безмерно удивился он. – А у самой голова на плечах для чего? Говоря откровенно, тебе придется намного хуже в случае пленения, нежели мне.

– Ну конечно, – усмехнулась я. – Ты, поди, уже соскучился по милой невесте. Что она тебе там обещала? Ночи, полные страсти, и эльфийский престол? Неплохое повышение по службе, не так ли? Из глубокоуважаемого начальника городского департамента охраны порядка прямиком во Владыку восточных лесов.

Выпалив это на одном дыхании, я неожиданно осеклась и испуганно захлопнула пасть. Тьфу ты, не хотела же Гворию показывать, насколько теперь осведомлена о его происхождении и положении при эльфийском дворе. И кто меня вечно за язык тянет?

– Твои знания поражают своей глубиной, – витиевато выразился полуэльф, с улыбкой наблюдая, как на моей кошачьей морде отобразилась сложная смесь ужаса и вины. – Видно, ты времени зря не теряла.

– Должна же я была понять, с кем имею дело, – буркнула я, старательно отводя глаза. – Вот и подслушала при помощи магии твой недавний разговор с Дорией, где расставлялись все точки над «ё».

– В таком случае я хочу тебя попросить, – спокойно произнес Гворий, глядя куда-то в сторону. – Поклянись, что никому и никогда не расскажешь о том, кем я являюсь на самом деле. Особенно в Мейчаре.

– С какой это стати я должна тебе в чем-то клясться? – чисто из вредности фыркнула я. – Напротив, прокрадусь в город и на всех домах напишу сию великую тайну. Или забыл, что запретил мне появляться в Мейчаре?

– Почему? Помню… – с явной неохотой отозвался полуэльф. Затем кровожадно облизнулся и добавил: – Ладно, можешь клятву не приносить. Но если когда-нибудь проболтаешься про мое истинное положение при эльфийском дворе, выслежу и убью.

– Шутишь, – с некоторой ноткой неуверенности протянула я и тут же замолчала, перехватив равнодушно-оценивающий взгляд Гвория. Он смотрел так, словно в мыслях уже сдирал с меня серую шкуру и разделывал тушку.

И внезапно я отчетливо поняла: он сможет убить, несмотря на некое подобие дружеских отношений, которые только начали между нами устанавливаться. И даже глазом при этом не моргнет.

– Я вообще не болтливая, – с трудом выдавила я из себя, лишь бы этот зверюга под обманчиво красивой внешностью наконец-то прекратил сверлить меня взглядом.

– Надеюсь. – Гворий скривил уголки губ в подобии улыбки и весело заулыбался, мигом растеряв всю свою угрожающую холодность. – Что дальше-то делать будем? До рассвета всего пара часов. А потом сюда явится слишком много народу.

Я неопределенно хмыкнула и поднялась на ноги. Осматривать круг мертвых мне очень не хотелось, но другого выхода просто не было.

Под призрачным светом полной луны камни, образующие правильный круг, бросали черные изломанные тени. Казалось, будто в этом непроглядном мраке что-то копошится и извивается. Словно на самом деле под каждым валуном скрывался глубокий провал, ведущий прямо в земли мертвых. И усопшие беснуются сейчас перед тонкой гранью, отделяющей наши миры, пытаясь прорваться к нам, живым. Отнять наши тела и получить шанс на вторую жизнь.

От таких безрадостных мыслей у меня по спине поползли холодные противные мурашки. Но я упрямо мотнула головой, прогоняя минутный трусливый порыв сбежать куда подальше, и сделала первый шаг в круг.

На удивление ничего жуткого со мной не произошло. Земля не разверзлась, выпуская полчища обезумевших скелетов, даже самый завалящий призрак не мелькнул между высокими, в два моих роста, валунами, вся поверхность которых была испещрена древними полустертыми рунами запрета. Я подождала ради приличия еще минуту, но никто из мертвых возмущения столь дерзким нарушением границы не выразил. Пришлось важно шествовать к центру круга, куда сходились четыре каменных, гладко отполированных временем и ногами многочисленных визитеров дорожки, шириной в половину человеческого шага. Я брела неторопливо, пытаясь не показать наблюдающему со стороны Гворию, как мне страшно на самом деле. От малейшего шума сердце гулко ухало в подреберье и не торопилось оттуда выбираться. Я была готова в любой момент развернуться и задать драпака. Мешала этому благородному и в высшей степени правильному устремлению лишь одна мысль: как же это будет смешно выглядеть со стороны. Позориться перед Гворием совершенно не хотелось. Поэтому я крепко сжала зубы и гордо задрала мохнатую морду, лишь изредка испуганно зыркая, не приближается ли ко мне какое-нибудь умертвие.

Понятное дело, в сам центр я даже не подумала становиться. Лишь раздраженно рыкнула, рассмотрев знакомый символ единства четырех богов, который был выбит на перекрестии каменных лучей, – круг, разделенный на четыре части. Мне доводилось видеть и другой ритуальный знак, где не был забыт и бог-отступник. Какая в принципе разница – четыре луча или пять? Но вот интересно: если существует такой символ, то и сам круг должен где-то находиться? Ох, не хотела бы я присутствовать при его открытии. И уж тем более участвовать в этом ритуале.

– Ну и чего? – прервал мои невеселые раздумья Гворий. Оказывается, он не утерпел и давно подошел ближе, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Ничего, – фыркнула я. – Круг как круг. В меру старый, в меру заброшенный, в меру ухоженный. Давно не открывали. Кровавых жертв тоже не приносили больше года уж точно. Не понимаю, почему Марий так не хотел, чтобы мы к нему прибыли раньше него.

– Он мечтает о пробуждении демона, – медленно начал Гворий, что-то вычерчивая носком сапога в траве. – Для этого надо, чтобы дыхание бога-отступника проникло в наш мир. В полдень Марий заставит Рикки убить отца. Кровь Шерьяна откроет врата для потустороннего зла, которое полностью поработит душу несчастного мальчика.

Я удивленно вздернула брови, услышав, как полуэльф невольно назвал Рикки. Значит, уже не жуткое создание, а несчастный мальчик? Однако на самом деле Гворий не так сильно не любит нечисть, как пытается это показать.

– Это понятно, – негромко произнесла я. – Но почему ритуал должен быть совершен именно в полдень летнего солнцестояния? По-моему, это самое неподходящее время для черного колдовства. Момент полного торжества солнца над ночью.

– И в то же время начало его поражения, – хмыкнув, возразил Гворий. – Любое событие можно рассматривать под разными ракурсами. С одной стороны – ровно в полдень свет победит мрак, но с другой – через секунду после этого темнота начнет брать верх над миром. Такой парадокс – лучшим моментом для запретного колдовства во все времена был день летнего солнцестояния.

– А для разрешенного волшебства, по твоей логике, самый правильный момент – зимнее солнцестояние, – догадливо качнула я головой. Помолчала и без тени улыбки добавила: – Верно говорят, что у магов всегда мозги набекрень.

Гворий рассмеялся, нисколько не обидевшись на такую шутку. А я вновь нахмурилась, мучительно пытаясь понять, что же надлежит сделать. Гворий терпеливо ждал, не торопя меня в тяжких раздумьях.

– Теперь понятно, почему Марий пришел к кругу. Понятно и почему выбрал именно это время, – протянула я, пристально наблюдая за реакцией Гвория. – Но вот на что рассчитывал Шерьян, когда тащил сына сюда? У меня сложилось впечатление, что мой работодатель, напротив, желал спасти Рикки от незавидной участи стать демоном. Но для чего тогда Шерьяну открывать круг?

– Хороший вопрос, – кивнул Гворий. – Хороший, правильный и очень тяжелый для объяснения. Дело в том, что Рикки пришел в этот мир через смерть матери. Демон не смог бы дожить до сегодняшнего дня без достойной еды. Все это время он питался страхами и переживаниями мальчика. Рикки винит себя в том, что случилось с Индигердой, думает, что мать ненавидит его. И эти тревоги в итоге лишь придают силы демону.

– Вот как? – Я уже поняла, куда клонит Гворий, но не хотела признаваться в этом даже себе. Поэтому лишь оскалила клыки в нарочито отстраненной ухмылке. – И при чем тут круг и я?

– Если Рикки повстречается со своей матерью и получит от нее прощение, то больше не станет так сильно корить себя, – после продолжительной паузы выдохнул полуэльф, старательно избегая смотреть в мою сторону. – Если бы ты сумела… Точнее, если бы ты согласилась открыть круг для Индигерды…

– Довольно!

Гворий вздрогнул, услышав мой приглушенный яростный выкрик. Виновато взглянул на меня исподлобья, но упрямо продолжил:

– Я понимаю, что прошу невозможного, Тефна, потому как слышал твои слова про круг, когда ты разговаривала с Шерьяном. И поэтому не рискну настаивать. Но без твоей помощи нам придется трудно.

– Ты сильный маг, – холодно напомнила я. – Давай нападем на Мария сейчас, когда он этого не ждет. Перебьем их в ночи, освободим Рикки и Шерьяна…

– Давай, – без всякого воодушевления согласился Гворий. – Если таково твое решение, то я подчинюсь. В конце концов, бывают же чудеса на свете. Быть может, у нас и в самом деле получится одолеть пятерых храмовников. К тому же и Дория явно не будет бездействовать. Но я готов рискнуть.

Он хотел было еще что-то добавить, но не стал. Лишь тяжело вздохнул, развернулся и медленно побрел в сторону лагеря Мария.

«У него даже меча нет, – печально подумала я, глядя, как Гворий неспешно удаляется от круга. – Безумие – вдвоем против пятерых. Да еще эта эльфийка под ногами путаться будет…»

– Стой! – негромко окликнула я Гвория.

Он послушно обернулся и удивленно посмотрел на меня.

– Я ненавижу тебя, ненавижу этого несносного Шерьяна, который, вместо того чтобы спокойно наслаждаться семейными радостями, по ночам творил запретное колдовство. Ненавижу Рикки, который так несчастен, что почти превратился в чудовище, – отчеканила я, задыхаясь от возмущения. Потом сделала паузу и добавила чуть слышно: – И ненавижу себя, потому что соглашаюсь на этот гадкий, отвратительный ритуал.

– Так, значит… – не смея поверить своим ушам, протянул Гворий.

– Я открою круг, – сморщившись, коротко кинула я. – Иди сюда. Без тебя я не справлюсь.

– Если ты не уверена, то не стоит, – с тревогой отозвался Гворий, даже не подумав вернуться. – Я справлюсь и своими силами.

– Хватит пререкаться! – глухо огрызнулась я. – Иначе и впрямь передумаю.

После чего повернулась к упрямому полуэльфу спиной и скинула звериный облик. Да, жаль все же, что одежды под рукой нет. Но с другой стороны – не в зубах же ее нести надо было.

Сразу же ощутимо похолодало. Прохладный предрассветный ветер наотмашь ударил по обнаженным плечам. Ничего, придется потерпеть. Иначе ритуал не проведешь.

– Тефна? – с удивлением спросил Гворий, все же сделав несколько шагов назад.

– Так надо для открытия круга, – глухо пояснила я. – Чтобы ничто не стояло передо мной и миром мертвых.

Затем посмотрела через плечо на несколько смущенного мужчину и прошептала, пытаясь не умереть от стыда:

– Только не смотри на меня! Я… я стесняюсь.

– Не буду, – неожиданно легко согласился Гворий, послушно устремляя взгляд поверх моей головы. – Что мне делать?

– Расскажи, как выглядела Индигерда, – попросила я, растирая себя руками и хоть так пытаясь немного согреться. Камни под ногами источали ледяной холод, от которого уже начали коченеть босые ступни. Я вздохнула и зябко поежилась, негромко добавив: – Мне надо это услышать, чтобы суметь найти ее там, за гранью. Ты ведь видел ее?

– Индигерда… – По губам полуэльфа скользнула слабая, мечтательная улыбка. – Я очень хорошо знал ее. Она была замечательной: умной, милой и очень гордой. Одно неверно сказанное слово однажды перечеркнуло всю историю нашего знакомства и дружбы. Жаль, конечно. Я до сих пор скучаю по ней. Думаю, если бы мы тогда не разругались, она бы не вышла замуж за Шерьяна, и в итоге ты и я не стояли бы здесь, в опасной близости от гибели. – Гворий помолчал, думая о чем-то своем. Потом устало потер лоб и тихо произнес: – Ты очень на нее похожа. Серая кошка в зверином облике, невысокая светловолосая девушка в человеческом. Правда, тебе не хватает ее спокойствия и рассудительности.

– Вот как? – холодно проронила я, попытавшись скрыть за равнодушием огорчительные нотки.

Неужели в самом деле и Гворий, и Шерьян видят во мне только слабое подобие Индигерды? И их прежде всего интересует не моя индивидуальность, а схожесть с давней возлюбленной и знакомой?

– Но по характеру вы разные, – поспешил успокоить меня Гворий, невозможным образом угадав, какие мысли меня сейчас тревожат. – Совершенно. – И добавил совсем тихо, так что мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы расслышать: – И ты мне нравишься намного больше, нежели в давние времена она.

Никогда бы не подумала, что мне будет так приятно услышать столь незамысловатый комплимент из уст мужчины. Но, понятное дело, я и виду не подала, будто разобрала последнюю фразу Гвория. Лишь глубоко вздохнула и сделала первый шаг к центру круга.

– Ты не сказала, что мне делать, – окликнул меня Гворий, когда я преодолела уже половину расстояния.

– Молись за меня, – пожала я плечами. – И еще… Выйди за пределы камней. Кого бы ты здесь ни увидел и как бы тебя ни умоляли преодолеть грань – не отвечай. Когда круг откроется, то сюда поспешат все мертвые. Наверняка среди них будут и твои знакомые, быть может, даже родственники. Помни, они уже ничего общего не имеют с теми людьми, которых ты некогда знал или любил. В пределах круга нет жизни. Едва ты сделаешь шаг за запретные камни, как мертвые утащат тебя в свой мир. Это очень больно и неприятно – умирать таким образом.

– Не беспокойся за меня, – усмехнулся полуэльф. – Мне не привыкать присутствовать при таком ритуале.

Я лишь недоуменно пожала плечами, услышав столь неожиданное признание, но пускаться в расспросы не стала. Сейчас не место и не время. Лучше сосредоточиться на том, что надлежит выполнить. После чего я развела руки в стороны, пытаясь удержать равновесие на узеньком каменном луче. И тут же нахмурилась, зацепившись взглядом за браслет, плотно обхвативший запястье. Надо же, а я про него совсем забыла. Снять или не стоит?

Светлый металл плотно прилегал к коже и не доставлял никаких неудобств, словно намертво сроднившись со мной. И почему-то почудилось, будто странная вещица способна без проблем защитить меня от чего бы то ни было в этой жизни.

«Пусть будет, – устало подумала я. – Если круг не откроется, тогда сниму».

Самым тяжелым был первый шаг. Казалось, будто на мои плечи давят все грехи этого мира. Хотелось бросить все, перестать наконец геройствовать и, отойдя в сторонку, наблюдать, как сражаются другие. Да, возможно, такое малодушие приведет к неминуемой гибели. Но сейчас я умру наверняка. Без этого круг не открыть.

Ступни резало так сильно, будто я шагала по острым лезвиям ножей. Даже удивительно было, что за мной не оставались кровавые отпечатки босых ног. Хотя, может, и оставались – я ведь не оборачивалась, зная, что тогда точно не смогу продолжить путь. Просто не хватит решимости и смелости.

Я долго стояла на перекрестии лучей, бездумно глядя на ритуальный знак четырех богов. Необходимо лечь так, чтобы он оказался прямо под сердцем. Надо же, не забыла, как это делается, а когда-то думала: совершила все, что могла, лишь бы стереть тот мерзкий день из своей памяти. Именно тогда я умерла в первый раз и научилась ненавидеть.

Задумавшись, я не заметила, как улеглась, приняв требуемую по ритуалу позу – руки в стороны, ноги на одной линии. Затем закрыла глаза и попыталась расслабиться. Скоро рассвет, следует закончить это неприятное дело как можно быстрее, пока сюда не заявились храмовники.

Мучительно долгий миг ничего не происходило. Только глухо отдавались удары сердца в ушах. Потом предутренняя мгла сгустилась перед глазами, придвинулась ближе, плотным, непроглядным саваном укутывая тело. Началось. Теперь главное – не сорваться в пропасть меж двух миров.

Сначала в кончиках пальцев возникло легкое онемение. Потом оно усилилось, медленно продвигаясь вверх. Все нормально, Тефна, не дергайся. Пусть и страшно неимоверно от ощущения, что тебя пожирает мрак.

Волна могильного холода добралась до груди. Сжалась вокруг сердца, которое в последний раз испуганно стукнуло и остановилось. Вот и все, обратного пути нет.

А в следующий момент пришла боль. Хотелось кататься по земле, выть и расцарапывать лицо в кровь, лишь бы скинуть с себя жгучие путы потусторонней мглы. Болела каждая косточка, каждая связка и каждый сустав в моем многострадальном теле. Болело все – я превратилась в один сгусток страдания. И подобное истязание тянулось вечность, пока в голове не осталось ни малейшего воспоминания о том, как меня зовут и что вообще предстоит делать. Тогда темнота с влажным всхлипом разошлась, пропуская меня в изнанку мира.

Дорога, мощенная белым камнем, замысловатой лентой вилась передо мной, словно горная тропинка. От нее исходило приятное, едва уловимое тепло, которое тем не менее согревало озябшие ступни. Хотелось упасть навзничь, чтобы почувствовать, как в тело проникают несмелые струйки тепла. Но я лишь упрямо тряхнула головой и пошла дальше. Мне надо что-то сделать. Что-то важное. А потом вернуться.

«Зачем? – раздался в ушах легкий смешок. – Зачем тебе возвращаться? Неужто ты хочешь повторения той боли? Раз сумела преодолеть грань – оставайся. Тебе тут понравится».

Я не стала вступать в бесполезные пререкания. Не время. Сначала – найти кого-то. Но кого же? Мысли в голове путались и разбегались, не давая сосредоточиться. Если я здесь, значит, меня кто-то ждет?

– Индигерда, – неожиданно пришло на ум непонятное, незнакомое имя. И, срывая горло, я закричала: – Индигерда!

Звук умер, так и не сорвавшись с губ. Просто захлебнулся в плотном белом тумане, поднявшемся с камней дороги. И тогда я заплакала – беззвучно, бесслезно, без малейшей надежды на помощь. Неужели все зря?

– Почему ты плачешь? – неожиданно с любопытством спросил меня женский голос.

Я заозиралась, пытаясь определить, откуда он идет. Пустое – все вокруг утопало в мягкой непроглядной пелене.

– Я ищу Индигерду. – Слова с трудом выходили из пересохшего горла. – Она должна мне помочь.

– Мертвые никому и ничего не должны, – усмехнулась мгла. – С какой стати ты решила, что давно нашедшая покой прервет свой вечный сон ради какой-то там нечисти?

– Не ради меня. Ради сына и мужа.

Я ждала крика, возмущения и ярости. Хоть какого-то ответа, но его не последовало. Замолкла невидимая собеседница, словно пытаясь припомнить, о ком говорят.

– Мужа? – наконец прозвучало неуверенно. – Разве мужчина, который обрек любимую на верную мучительную гибель, может называться мужем?

– Он не знал, – попыталась я оправдать Шерьяна. – Не знал, что за ритуал его заставили пройти.

– Не знал… – с горечью повторила пока невидимая женщина. – Когда в первую брачную ночь невеста начинает биться в припадке от невыносимой боли, никакой любящий человек не рискнет продолжить свои действия. Я ведь умоляла его прекратить, остановиться. Ночь, которая начиналась так волшебно, незаметно превратилась в кошмар. Что-то чужое и безжалостное глядело на меня из глаз мужа. И я видела, как Шерьян наслаждается моими криками и слезами. Нет, он шептал, что в первый раз всегда неприятно, что надо немного потерпеть – и все пройдет. Но сам не мог скрыть радости и собственного удовольствия. Что-то неведомое тогда вселилось в моего мужа, а через него – проникло и в мое тело. И самое обидное – Шерьян не сделал ни малейшей попытки сопротивляться этой ужасающей силе.

– Мне жаль, – хрипло отозвалась я, когда Индигерда замолчала. – Правда жаль. Я даже не предполагала…

– Я понимаю. – Туман вокруг меня медленно рассеивался, и через него проступала тоненькая хрупкая фигура женщины. – Мало кто может поверить, что человек, тем более любящий, способен на такое. Даже я сама долгое время искала оправдания своему мужу. Что он не знал, на что соглашался. Что его заставили или обманули. Знаешь, на какое-то время я поверила этим сказкам. Благо подобное больше не повторялось. Конечно, прошло очень много времени, прежде чем я осмелилась вновь разделить с мужем постель. Да он и не настаивал, напротив, вел себя как никогда ласково и нежно, предугадывая малейшее мое желание. И тогда я рискнула. Стоит отметить – во второй раз все прошло не в пример более благополучно. – В голосе собеседницы неожиданно скользнула кокетливая улыбка. Но через миг женщина продолжила вновь серьезным тоном: – Какое-то время я была счастлива рядом с Шерьяном. Заботливый муж, сытая, беззаботная жизнь. Когда понимаешь, что никто и никогда не посмеет крикнуть тебе в спину: «Нечисть!» И можно просто наслаждаться каждым днем, не ожидая от будущего ничего дурного. Тем более когда ты знаешь, что в тебе живет маленькое создание, кровь от крови твоей, плоть от плоти. Но потом начались кошмары. Где-то с середины беременности каждую ночь я просыпалась в липком поту ужаса от ощущения, что что-то рвется из моего живота наружу, что-то жуткое и очень опасное. Каждое мое видение заканчивалось одинаково – зубастая тварь, которую я так часто видела на медальоне мужа, через мои внутренности прогрызала себе путь к свободе. Сначала я боялась рассказывать об этом Шерьяну, полагая, что он сочтет меня безумной. Но потом, когда терпеть стало невмоготу…

Словом, именно тогда я поняла, что мой муж в курсе происходящего. Он говорил долго и правильно, что я должна потерпеть, что беременность часто искажает представления женщины об окружающем мире. Что это неизбежная плата за маленькое чудо – рождение нового человека. Я смотрела в его спокойные, равнодушные глаза и понимала, что он врет. Врет нагло и откровенно. Смешно сказать – меня, метаморфа, которые всегда отличались легендарным чутьем и осторожностью, поймали в простейшую ловушку. Поманили возможностью равного отношения и уважения в обществе. Ведь любая нечисть мечтает, чтобы ее признали за человека… Словом, я не ждала настолько жестокого предательства. Тем более от человека, которого назвала мужем. Мне казалось, что уж раз он пошел против своих, то будет биться за меня до последнего. Реальность оказалась хуже самых страшных моих снов. Все, во что Шерьян заставил меня поверить, оказалось ложью. Разрешение на брак было даровано ему одним из отцов-основателей. Более того, ему обещали по окончании этого дела значительное повышение в иерархии храма. И много золота в знак своеобразной компенсации. Как же, ведь он – храмовник – осквернил свое тело и испытывал жуткие страдания, деля с нечистью постель! И после всего услышанного ты рискнешь вновь назвать Шерьяна моим мужем?

Я печально отпустила голову, услышав горькую иронию в вопросе Индигерды. В самом деле, есть ли у нас право просить ее о помощи после всего, что ей довелось пережить? Но уйти просто так, не испробовав все возможные способы убеждения, было выше моих сил. Поэтому я упрямо закусила губу и твердо посмотрела на молодую женщину, стоящую в шаге от меня. Туман давно развеялся, поэтому можно было без труда различить тонкие черты ее лица. И глубокие тени, которые залегли под ее равнодушными серыми глазами. Странно, я всегда полагала, что мертвые ничего не ощущают. Боль, страдания и огорчения – все осталось в прошлой жизни, за гранью. Индигерда же выглядела так, словно ее и в другом мире мучили бессонница и беспокойство за кого-то.

– Как насчет твоего сына? – Вопрос прозвучал даже грубее, чем предполагалось, но отступать было некуда, поэтому после секундной заминки я жестокосердно продолжила: – В нем ведь течет и твоя кровь. И немалая доля. Да, в Рикки живет демон, но он борется с ним постоянно. Неужели тебе не жалко его?

– Рикки? – Женщина неожиданно слабо улыбнулась. – Шерьян назвал его в честь моего отца? Не ожидала… Но это ничего не меняет. Демон рано или поздно пожрет душу ребенка. Здесь я бессильна тебе помочь.

– Неправда! – с жаром, удивившим даже меня, возразила я. – Ты можешь даровать ему свое прощение. Ненависть мальчика к самому себе является пищей для демона. Если Рикки продолжит винить себя в твоей смерти, то очень скоро проиграет злу. Неужели ты допустишь это?

– А разве он не виноват в моей смерти? – поймала меня на слове Индигерда.

– Но… – растерялась я, не найдя, что возразить на столь простой вопрос.

– То-то же, – пожала плечами женщина, после чего развернулась и медленно побрела по дороге прочь от меня.

– Стой!

Мой отчаянный крик завяз в плотном воздухе. Я рванулась, пытаясь догнать Индигерду, но тут же поняла, что стараюсь зря. По босым ступням заструилась мягкая белесая дымка, поднимаясь все выше и выше и надежнее самых прочных пут сковывая мои движения.

«Словно муха, которая запуталась в паутине», – пришло на ум неуместное сравнение.

– Стой, Индигерда! – едва не плача, взмолилась я, уже не видя женщину в молочно-белом тумане. – Рикки хороший мальчик, клянусь своим хвостом. Если бы ты слышала, как он переживает, как клянет само свое появление на свет. И борется с демоном постоянно, ожесточенно, без надежды на помощь или спасение. Неужели в твоем сердце не осталось ни капли материнского чувства? Быть может, правы тогда те, которые считают, будто метаморфы не достойны жить на земле? Ведь любое живое существо будет сражаться за свое дитя до последней капли крови.

Тихо вокруг. Даже биение сердца не отдается в ушах. Правильно, я ведь тоже умерла. И рискую вообще не вернуться в мир живых, если задержусь тут еще ненадолго. Вновь начали мерзнуть ноги и руки. Но теперь, я знала точно, едва этот холод коснется своими жадными щупальцами моего сердца – оно больше не забьется.

«Уходи, – шепнул мой разум. – Ты сделала все, что смогла».

«Нет, – с горечью отозвалась я. – Если бы я сделала все, Индигерда бы согласилась помочь Рикки. И потом, к чему возвращаться в мир живых, если тебя там ждет худшая из всех смертей? Уж лучше остаться и смириться со своей участью».

Я опустилась на камни дороги, поджала под себя ноги, пытаясь хоть немного согреться, и приготовилась ждать. Умирать страшно только в первый раз. Потом к этому на редкость неприятному процессу привыкаешь.

Туман уже плескался над моей головой, когда раздался немного раздраженный голос Индигерды:

– А ты упрямая.

– Как и любой метаморф, – привычно огрызнулась я, не делая, впрочем, попытки подняться. Ноги замерзли до такой степени, что вряд ли бы мне удалось на них удержаться.

– Ну что же… – В мое плечо больно вцепилась рука женщины, помогая мне встать. – Считай, что я делаю это ради себя. Хочу хоть на миг вновь увидеть солнце.

– Конечно-конечно, – с трудом выдавила я, звонко отбивая дробь зубами. – Только давай тогда поторопимся.

В животе запульсировала тянущая несильная боль, словно при превращении в зверя. Затем закружилась голова – сильно, до тошноты. Я едва вновь не уселась на дорогу, пытаясь остаться в сознании, но все неприятные ощущения сразу прошли.

«Когда понадоблюсь – позови», – раздался в голове насмешливый женский голос.

И я постыдно отключилась, уже не в силах найти обратного пути в мир живых.

* * *

В голове царил непонятный гул. Там что-то шуршало, булькало и переговаривалось разными голосами. Вроде бы люди беседуют, начнешь вслушиваться – фразы на бессмысленные звуки распадаются.

«Вот я и сошла с ума, – огорченно подумала я, пытаясь прогнать из своих мыслей посторонний навязчивый шум. – Жалко, а всегда выглядела столь уравновешенной особой».

Кто-то из невидимых собеседников в голос расхохотался после такого спорного утверждения, но сразу же послушно смолк. А может, просто испугался, потому как в этот миг раздался громкий окрик откуда-то извне:

– Тефна, ты жива?!

– Мои уши! – простонала я, сгибаясь в три погибели и прикрывая ладонями свои несчастные органы слуха. Затем рискнула открыть один глаз. И сразу же в испуге закрыла его, потому как взгляд сфокусировался на огромном зеленом оке непонятного существа.

– Тефна, это я, – уже спокойнее повторил Гворий, отодвигаясь подальше, чтобы мне стали видны не только его глаза.

– Зачем так орать? – укоризненно спросила я, с трудом принимая вертикальное положение и ощупывая себя на предмет различных повреждений. Мало ли, вдруг мертвые у меня руку или ногу оторвали. Просто так, чтобы пошутить – у них иногда очень странное чувство юмора обнаруживается.

После первичного осмотра выяснилось, что все конечности у меня на законных местах. И нового ничего не выросло. А беглый взгляд на окрестности показал, что Гворий перенес меня из круга, уложил на мягкую траву и даже не пожалел свой плащ, чтобы прикрыть мое бездыханное тело. Предупредительно, надо заметить. Мог бы оставить валяться совершенно голой, справедливо рассудив, что нечисть, тем более упокоенная, в излишних любезностях не нуждается.

– Я испугался, – смущенно пробормотал тем временем полуэльф. – В первый раз видел, чтобы кто-то так долго был внутри круга. Потом излом захлопнулся, а ты так и осталась лежать на камнях. Вот и перенервничал немного.

– Ясно, – коротко отозвалась я, думая совсем о другом.

Странно, почему смерть не приняла меня в свои объятия? Я ведь на самом деле не смогла вернуться по дороге мертвых обратно в этот мир. По всем правилам мое место теперь по другую сторону излома. Однако нет, кто-то, видимо, решил, что такой исход дела будет слишком легким для меня.

– О чем ты думаешь? – с интересом спросил Гворий, рассматривая мое слегка озадаченное лицо.

– Да так, – уклончиво ответила я и тут же осеклась. Так, еще любопытнее. Ведь на мне сейчас нет зеркальной защиты. Никакие чары не перенесли бы путешествие в мир мертвых и возращение оттуда. Почему же Гворий не может прочитать мои мысли?

«Наверное, присутствие в моем теле Индигерды дает такой эффект», – неуверенно предположила я, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Вроде бы все как обычно. По крайней мере, никакого постороннего присутствия в своих мыслях я не замечала. А вдруг Индигерда меня обманула и в действительности не пошла со мной? Но, с другой стороны, – может, так оно и должно быть. Откуда мне знать, как надо чувствовать себя с душой умершего внутри?

– Тефна, у тебя все получилось? – тем временем продолжил меня тормошить Гворий. – Ты встретилась с Индигердой?

– Да, – кивнула я. – Более того, она согласилась нам помочь.

– Вот как? – искренне обрадовался полуэльф и принялся озираться по сторонам, словно разыскивая кого-то. – И где она?

– Где-то в моем теле, – пожала я плечами. – Уверила, что придет на зов о помощи.

Зря я это сказала. Гворий сразу же обернулся ко мне и принялся с любопытством рассматривать. Видимо ожидая, что сейчас перед его глазами предстанет давняя знакомая.

– Не смотри, – покраснела я, плотнее укутываясь в плащ. – Я малость неодетая.

Гворий спрятал улыбку в уголках губ, но послушно отвел глаза. Затем он сел подле меня и задумчиво посмотрел на небо, восточный край которого уже полыхал ярко-алым восходом.

– Скоро сюда приедут храмовники, – негромко, словно рассуждая сам с собой, сказал он. – Готов поклясться, Марий прикроет весь отряд защитой, чтобы обезопасить себя от удара. Я мог бы попытаться прорвать ее, но так, боюсь, израсходую слишком много своих сил. Тогда на саму битву уже ничего не останется. А Марий действительно очень опытный и умелый маг, чтобы так безрассудно рисковать.

– И что дальше? – с тревогой спросила я, зябко передергивая плечами. – Необходимо, чтобы Рикки увидел меня. Иначе ритуал открытия круга был проведен напрасно.

– Знаешь, чего я не понимаю до сих пор? – словно не заметив моего вопроса, негромко продолжил Гворий. – Точнее, я не понимаю двух вещей. Первое – зачем Марий так долго и убедительно рассказывал мне про свои планы. Когда ты пленил неприятеля, совершенно не обязательно открывать ему то, что намерен с ним сделать в дальнейшем. Пусть лучше помучается неизвестностью. Однако храмовник был так любезен, что разгадку дела разжевал и положил мне в рот. С чего вдруг такие любезности к будущей марионетке?

Рассудив, что полуэльф обращается ко мне, я пожала плечами. Но Гворий уже говорил дальше, не обратив на это внимания:

– А второе, чему я никак не могу найти объяснения, так это роли книги про храмовые обряды во всем этом безобразии. Зачем она Марию? Если уже была проведена первая часть – зачатие, то храмовники наверняка знают, как завершить начатое – пробудить демона. Тем более что вторая часть намного легче и по сути представляет формальность. Демон все равно проснется рано или поздно. Марий просто хочет, чтобы это произошло именно сейчас. – Гворий помолчал, словно уловив какую-то мысль, но почти сразу продолжил, огорченно кашлянув: – Книга вообще никуда не вписывается. С ней связано слишком много вопросов. Правда ли то, что ее украли у храмовников? Я видел однажды, как строго охраняют храмовые библиотеки, поэтому с трудом могу представить, что такое дело возможно провернуть в одиночку. Но даже если закрыть на это глаза, то опять непонятно, каково значение этой книги в нашей истории. Почему тогда она оказалась у тебя, а не у Шерьяна, к примеру?

– Возможно, Аджей хотел меня предупредить? – робко предположила я. – Показать, в какую неприятность я влезаю?

Гворий долго размышлял над моими словами, потом с сожалением покачал головой:

– Все равно не сходится. Предположим, что книгу украл твой приятель. Но тогда возникает закономерный вопрос: он что, знал планы Мария? Храмовники говорили мне, что пропажу из библиотеки обнаружили сразу же после бегства Шерьяна. Поэтому они и списали это происшествие на дело рук бывшего служителя бога. Но мы уже выяснили, что Шерьян непричастен к краже. Напротив, он сам искал эту или похожую книгу в Мейчаре. И что получается?

– Получается, что все ниточки ведут к Аджею, – пожала я плечами. – Именно он передал мне книгу. И он же нагло врал в лицо Шерьяну, когда тот выспрашивал о чем-нибудь подобном.

– Твой приятель блаженный умом?

От такого неожиданного вопроса я даже поперхнулась, но потом отрицательно мотнула головой.

Гворий вздохнул и продолжил, поясняя смысл своей странной фразы:

– Но почему тогда он вручил тебе книгу на виду у Шерьяна? Зная точно, что храмовник сам не прочь завладеть столь ценной вещью? Создается впечатление, будто тебя намеренно подставили под удар.

– Но зачем? – тихо взвыла я, не ожидавшая такой подлости от давнего друга. – Я верю Аджею. Он бы не пошел на такое.

– Сам не понимаю, – с растерянным видом развел руками полуэльф. – И потом, Дория-то откуда знала про книгу? Если бы Марий с его дружками узнали, что именно ты хранишь за поясом штанов, то убили бы слишком умную нечисть сразу же. Но в тот момент, когда меня пленили, могу поклясться, моя милая невеста весьма расстроилась, увидев, что книга вернулась к законному владельцу. А вот Марий очень удивился, вдруг обретя давно потерянную вещь. Именно о ней он хотел поговорить со мной около круга.

– Может быть, в игре участвуют не только мы и храмовники? – неуверенно предположила я. – Что, если существует третья сила, которая умело стравила нас, а сама наблюдает за этим со стороны?

Гворий сгорбился, спрятав лицо в ладонях, и надолго замер, словно обдумывая мои слова. Потом неожиданно запрокинул голову вверх и расхохотался – громко и от души. Я, не ожидавшая столь неадекватной реакции, даже испуганно подпрыгнула на месте. Уж не сошел ли Гворий с ума, раздумывая над столь запутанным делом?

– Тефна, ты прелесть! – отсмеявшись, похвалил меня полуэльф. Затем наклонился ко мне и быстро чмокнул в щеку. – Ты самая сообразительная нечисть, которую я когда-либо знал!

– Правда? – немедленно загордилась я от похвалы. – И чего же я такого умного сказала?

– Потом узнаешь, – легкомысленно отмахнулся Гворий и тут же мрачно добавил: – Если, конечно, мы выберемся живыми из этой неприятности. Но теперь я приложу все свои силы, чтобы выпутаться. Еще слишком многое мне надо разузнать.

Я обиженно нахмурилась и открыла было рот, чтобы потребовать от Гвория немедленного изложения всех его соображений и догадок, но он уже вскочил на ноги, с тревогой прислушиваясь к чему-то.

– Едут, – наконец с уверенностью заключил он и больно подхватил меня под локоть, рывком поднимая на ноги. – Быстрее, Тефна. Ставь свою зеркальную защиту. А я замаскирую нас так, что ни один храмовник даже вплотную не разглядит. Когда Марий начнет ритуал, призовешь Индигерду. Пусть пообщается с сыном под моим прикрытием. После чего превращайся в кошку и беги куда глаза глядят. Не оборачиваясь и не мешкая.

– А ты? – глупо поинтересовалась я, почувствовав, как сердце вновь сжалось от дурного предчувствия.

– Обо мне не беспокойся. – Гворий страшно ощерился в хищном оскале, на миг становясь до ужаса похожим на степного орка. – У меня тут будут кое-какие делишки. Не волнуйся, я найду способ разыскать тебя, когда битва завершится.

– Но это же безумие! – воскликнула я. – Тебе не справиться со всеми!

– У меня нет другого выхода, – глухо отозвался он. – На карту слишком многое поставлено. Давай, Тефна, сейчас каждая секунда на счету. Ставь защиту!

Гворий внезапно нахмурился, словно только сейчас поняв, что все это время меня не прикрывали зеркальные чары. Видно, дошло наконец-то, что ему ничто не мешало все это время читать мои мысли. Но злорадствовать над недогадливым полуэльфом и в самом деле было некогда. Я зажмурилась и послушно забубнила раз и навсегда выученное наизусть заклинание. А когда открыла глаза – нас укрывала мягкая невесомая пелена маскирующего колдовства.

Гворий явно пожадничал или просто побоялся израсходовать слишком много своих сил, очертив столь малый невидимый круг, что стоять пришлось едва ли не в обнимку. Даже шага в сторону не сделаешь – сразу же на открытом пространстве окажешься. Нельзя сказать, чтобы такая близость полуэльфа была мне неприятна. Но, если честно, я чувствовала себя несколько неловко, прижимаясь всем телом к Гворию. Да еще и плащ, зараза, так и норовил распахнуться, выставив меня в совсем уж неприглядном виде.

– Не дергайся! – прошипел Гворий, когда в очередной раз я едва не открыла наше месторасположение, попытавшись незаметно хоть чуть-чуть отодвинуться. Опустил руки мне на талию и изо всех сил привлек меня к себе, после чего с возмущением жарко прошептал на ухо: – Ничто твоей чести не грозит!

– Надеюсь, – огрызнулась я, внутренне смирившись со своей участью.

Полуэльф был намного выше меня, поэтому закрывал весь обзор. Все, что оставалось, – уткнуться лицом ему в грудь и тихонько вздохнуть. Только бы Индигерда не подвела.

Как оказалось, маскирующие чары, да еще и усиленные зеркальной защитой, очень плохо пропускают звуки. Я могла слышать только неразборчивый шум, который перекрывало гулкое размеренное биение сердца полуэльфа. Неожиданно оно замерло, пропустив удар, а потом зачастило с удвоенной скоростью.

«Что-то происходит, – догадалась я. – Видно, храмовники ритуал начали».

Тем не менее стоять пришлось еще долго. Я едва не задремала в объятиях Гвория, дожидаясь, когда же наконец придет мой черед вступить в игру. А что? Здесь было тепло и спокойно. Что еще нужно для отдыха, особенно если учесть, какими беспокойными выдались предыдущие ночи?

– Тефна, приготовься, – внезапно чуть слышно шепнул Гворий. – А еще лучше – сразу же призови Индигерду. Сейчас я скину чары. После этого у тебя будет всего несколько минут. О храмовниках не беспокойся, я прикрою. А потом беги прочь. Все поняла?

– Да, – глухо буркнула я куда-то в его подмышку.

Гворий тяжело вздохнул, словно собираясь еще что-то добавить, но передумал. Лишь легонько погладил меня по плечу.

«Кажется, приходит мой черед, – раздался в голове знакомый голос. – Ну, подруга, не подведи».

«Постараюсь», – мрачно мысленно отозвалась я.

И тут же Гворий с силой толкнул меня в сторону. Я ошалело закрутила головой, пытаясь сориентироваться в пространстве. Ага, вон обнаженный Шерьян, уже распятый на каменном перекрестии внутри круга. Над ним занес ритуальный серебряный кинжал Марий, но ударить не торопится, с изумлением глядя на нас. Но мне надо правее, где среди зеленой травы чернеет пятачок взрыхленной земли. Там лежит Рикки, обездвиженный путами из звездного металла. И никого рядом. Уже легче – видимо, храмовники оставили его без присмотра, уверенные, что он никуда теперь не денется.

Все это заняло не более секунды. И тут же с пальцев Мария сорвалась голубая светящаяся нить, зазмеившись в моем направлении.

– Беги! – подхлестнул меня повелительный выкрик Гвория.

Я всхлипнула от ужаса и метнулась наперерез заклинанию. Будь что будет. Если полуэльф обещал прикрыть – пусть старается.

Нить, сердито зашипев, погасла прямо около моих ног. Я ощутила мгновенный укол жара, но упрямо продолжила путь к Рикки. Другими словами, мчалась к нему, словно заяц, удирающий от голодной лисы. По-моему, даже в человеческом облике испуганно прижимая уши.

– Остановите ее! – ударил по ушам злой окрик Мария.

Слишком поздно, я уже на месте.

– Рикки, ты как? – Задыхаясь, я рухнула на колени подле сына Шерьяна, стараясь не думать о том, что в любой момент мне в спину может ударить смертельное заклинание.

Юноша лежал неподвижно, уставившись перед собой бессмысленным взором. Я заглянула ему в глаза и содрогнулась. Зрачки были расширены до такой степени, что занимали всю радужку. Словно черные провалы в другой мир.

– Да очнись! – с отчаянием крикнула я, хватая его за плечи. И тут же невольно одернула руки – настолько холодным был Рикки.

«Живой ли он? – мелькнула у меня шальная мысль. – Быть может, мы опоздали?»

Едва я так подумала, как юноша застонал, роняя с губ на грудь кровавую пену, и с трудом сфокусировал на мне взгляд.

– Привет, – не нашла я ничего лучшего, как поздороваться. Вздрогнула, когда спину обожгло слишком близко взорвавшееся заклинание, но все же ободряюще улыбнулась юноше. – Это я, Тефна.

«Нет, уже не ты, – усмехнулся внутри чужой голос. – Подвинься, подруга».

В глазах Рикки появилось первое осмысленное чувство – удивление, когда что-то мягко, но непреклонно взяло власть над моим телом.

«Спаси его, Индигерда!» – выдохнула я, занимая место стороннего наблюдателя.

Последняя моя мысль перед тем, как я окончательно провалилась в беспамятство, была: а позволят ли мне потом вновь вернуться в свое тело?

* * *

– Как ты думаешь, она умерла или просто в отключке валяется? – привел меня в чувство приглушенный разговор.

– Понятия не имею, – легкомысленно фыркнули мне прямо в ухо. После чего кто-то весьма бесцеремонно потряс меня за плечи, при этом пару раз основательно приложив головой обо что-то мягкое.

– Поаккуратнее! – возмутилась я, мигом возвращаясь в сознание. – Чай, не куль с картошкой, чтобы пинать можно было. – После чего открыла глаза и грозно сощурилась в попытке придать себе как можно более внушительный вид.

– О! Гляди-ка, очнулась, – довольно оскалился в гнилозубой улыбке незнакомый оборванец.

Я даже передернулась от отвращения, когда увидела, какой красавиц меня будил – волосы сальной паклей на лицо падают, одежда так прорехами зияет, что без проблем можно рассмотреть тощее давно немытое тело. И пальцы с обгрызенными черными ногтями. А ведь он ими меня касался, когда за плечи тряс. Фу, мерзость какая!

– Чего морщишься? – деловито осведомился второй, вылитый брат-близнец предыдущего бродяги, только левый глаз перетянут повязкой. – Али не по вкусу?

– А вы не чесоточные случаем? – невежливо вопросом на вопрос ответила я, нервно расчесывая плечи.

И только после этого сообразила, что меня за время обморока кто-то успел одеть. И весьма прилично, стоит отметить, – в новенькую льняную рубаху и слегка потрепанные, но все же чистые штаны. А еще меня перенесли в какое-то непонятное место, более всего напоминающее маленький шалаш, наскоро срубленный из лапника. Где и уложили на траву, прикрытую уже знакомым плащом Гвория. Ничего не понимаю. Куда же я попала? И к кому, самое главное? Если полуэльф победил в схватке с храмовниками, то где он сейчас? И что за странные типы возле меня? А если мы проиграли, то почему еще живы?

– Ежели мы чесоточные, то ты блохастая, – ни капли не обидевшись, неприлично заржал одноглазый. Но почти сразу же прекратил смеяться и задумчиво потыкал пальцем меня в бок: – В первый раз нечисть так близко вижу. Смотри-ка: девка девкой. Интересно, а между ног у нее как?

– Я тебе башку проломлю, если узнать попытаешься, – ласково пообещала я и попыталась встать. Но тут же рухнула обратно, при приземлении больно отбив локоть и пятую точку, потому как меня совершенно невежливо толкнули на землю.

– Не положено, – хмуро буркнул первый бродяга, многозначительно положив руку на кинжал, который красовался у него в ножнах на кожаном ремне. – Счас наш главный придет, тогда и определим, что с тобой делать. Авось и позабавиться разрешат.

– Не, не разрешат, – глубокомысленно заметил одноглазый, что-то сосредоточенно выковыривая у себя из носа. – Не видел, что ль, как Ларс чуть Рагию нос набок не свернул, когда тот за кралей подглядывать вздумал. Ну, когда светловолосый ее одевал.

– Так вы люди Ларса?! – с облегчением вскричала я, чувствуя, как с души свалился огромный камень. – Вы чего, сразу сказать не могли? Чуть до полусмерти не напугали!

– А ты Ларса знаешь? – с сомнением переспросил одноглазый, наконец-то выудив из ноздри длинную неаппетитную соплю и оглядываясь в поисках того, куда бы ее пристроить. Попытался незаметно вытереть палец о краешек плаща, но тут же передумал, увидев, как я исподтишка показала ему кулак. После чего с самым разнесчастным видом облизнул руку и продолжил, не обращая внимания на мой малость позеленевший после такого поступка вид: – Но отпускать тебя все равно не положено. Счас в округе не пойми что творится. Говорят, какого-то черного колдуна ищут.

– Неужели Марий сбежал? – не поверила я своим ушам.

Ну, ситуация немного прояснилась. Видимо, не зря я тогда монеткой пожертвовала. Все-таки глава наемников успел собрать своих людей и добраться до круга. Хотя, если честно, не ожидала от него такой прыти. Но тем лучше в итоге все вышло для меня с Гворием.

– А остальные? – рискнула я продолжить расспросы. – Гворий, Шерьян и Рикки?

– Кто-о? – удивленно потянул одноглазый. – Ты нас за кого принимаешь-то? Кто ж нам рассказывать что будет? Поставили около шалаша да наказ дали: никого не впускать, никого не выпускать. А про остальных и знать ничего не знаем.

– А чего тогда в шалаш полезли? – недовольно осведомилась я. – Стояли бы на страже, где поставили. А вы за плечи трясти начали. Вот возьму и наябедничаю, что вы ко мне приставали.

– Это он начал! – не задумываясь, ткнул в одноглазого его приятель. – Я просто за ним пошел.

– Я счас тебе мордальность подпорчу! – испуганно взвизгнул тот. – Чего наговариваешь-то? Вместе решили! Скучно стоять у шалаша было, вот внутрь и полезли. Интересно ж узнать, к кому на помощь Ларс так спешил, что даже телепорт городской штурмом взял и активировал.

– Ой-ой-ой, – выдохнула я, невольно хватаясь за голову. Это же надо, как глава наемников наш былой договор серьезно воспринял. Не ожидала, если честно. Страшно даже представить, как Гворий бесноваться будет, когда узнает, что в Мейчаре в его отсутствие произошло.

– Ага, – удовлетворенно выдохнул одноглазый, явно довольный эффектом, который произвел на меня его рассказ. – Вот и хотели порасспрашивать тебя, кем ты нашему Ларсу приходишься. Он же баб как огня шугается. Сколько его знаем, все с одной живет, словно приворожили его. Где это видано, чтобы наемник так за юбку держался! Одно время даже разговоры всякие неприличные ходили, будто ему мальчиков подавай. Однако Ларс быстро сплетников на место поставил. Парочку особо разговорчивых на поединок вызвал и язык опосля отрубил.

– Неудивительно, – буркнула я, припомнив, какие слухи ходили про крутой нрав главаря наемников. – Странно, что после этого он и голову с плеч клеветникам не снес.

– Ну все равно как-то суровисто, – не согласился со мной один из бродяг, кинув косой многозначительный взгляд на приятеля. Понятно, они тоже явно не прочь в свободное время языками почесать.

После этого мы некоторое время молчали. Я задумчиво кусала губы, пытаясь сообразить, что бы еще выспросить у словоохотливых оборванцев.

– А чего тут вообще произошло? – наконец осмелилась я на осторожный вопрос. – Битва какая или что?

– Не знаем, – в унисон отозвались мои невольные тюремщики.

После чего переглянулись, и дальше продолжил уже одноглазый, который явно был главным в их парочке:

– Мы что, дурные, что ли, в первых рядах не пойми куда переть. Уж лучше тылы прикрывать. Ежели что, всегда сбежать успеешь. Когда сюда притопали, уже все кончено было. Ларс злющий, как собака, с эльфом каким-то беседовал. Тот на ногах едва стоял – шатался аж от изнеможения. Потом они в сторонку удалились, тебя, бездыханную, прихватив. Ну, мы-то, ясно дело, слюни распустили. Мало ли что предположить можно – двое мужиков в кусты бабу без сознания, к тому же голую потащили. Рагий полез подсматривать, да мигом кулаком в морду получил. А дальше уже все рассказали вроде.

– Значит, со светловолосым все в порядке, – улыбнулась я. – Живой хотя бы.

– Живой-живой, – фыркнул одноглазый. – Ну, уставший сильно. Ларс его, почитай, на себе волок. Но тебя сам на руках в шалаш отнес. Мы все гадали, загремит носом или дотащит. К удивлению, справился.

Я наклонила голову, безуспешно пытаясь скрыть довольную ухмылку. Однако каким Гворий заботливым оказался. Все больше и больше меня удивляет.

– Ну чего, чем займемся-то? – первым прервал затянувшуюся паузу одноглазый. – Давай теперь ты рассказывай, чего тут случилось такого интересного, что едва ли не все запретные гильдии Мейчара на уши подняли.

– Да я сама ничего не понимаю, – не моргнув глазом солгала я. – Кто ж бабу в такие дела посвящать будет?

– И то верно, – разочарованно протянул бродяга. Задумчиво почесал длинный крючковатый нос, затем зарылся в свои лохмотья и достал потрепанную игральную колоду. – Может, тогда в карты? На деньги, чтоб азарта придать.

– Угу, сейчас, – язвительно отозвалась я. – Поди, на колоде живого места от крапа нет. Да и не на что мне играть.

– У бабы всегда есть, что на кон поставить, – мерзко заулыбался оборванец, но тут же получил увесистый тычок под ребра от более сдержанного в выражениях товарища.

– У меня интереснее предложение есть, – вкрадчиво начала я. Убедилась, что бродяги заинтересованно придвинулись ближе, и продолжила заманчивым шепотом: – Вам какой наказ давали? Меня охранять, верно? Так давайте по окрестностям вместе побродим. Авось какую сплетню перехватим. Чего в шалаше-то неприкаянными сидеть? Вдруг в лагере уже добычу богатую делят, а про нас забыли?

– Какую еще добычу? – мигом насторожился одноглазый.

– Как какую? – нарочито удивилась я. – Сами же говорили, что Ларс черного колдуна ищет. Неужто не знаете, что эти отродья бога-отступника золото прямо из воздуха делают? Ох, даже дух захватывает, как представлю, сколько всего этот колдун за пазухой таскает. Да ладно только деньги, а амулеты какие могущественные, за которые любой храм полный сундук денег отсыплет. И не один, поди.

Выпалив все это на одном дыхании, я испуганно схватилась за руку. За разговорами совсем забыла про свою находку. Любопытно, а непонятный браслет-то еще на мне или уже стащили? И тут же облегченно вздохнула, почувствовав успокаивающий холодок металла, который тугой полосой обхватил запястье.

– Много ли этот колдун за пазухой утащит? – с сомнением протянул первый бродяга.

– Заткнись! – мигом осадил его второй оборванец, в единственном глазе которого уже зажегся жадный, алчущий блеск. – Чего, не слыхал, что ли, из воздуха колдун золото делает. Ларс, поди, его перед собой посадил да дышать заставил. Сам обогатится, а нам шиш с маслом.

– Да, нехорошо, – погрустнел его приятель, видимо представив эту безрадостную картину. – И чего дальше-то? Нам же тут приказали сидеть.

– Вот и сиди, дубина, – гневно фыркнул одноглазый. – Я не хочу, чтобы мою долю кто-нибудь другой без зазрения совести прикарманил. – После чего с неожиданной галантностью подал мне руку, помогая встать.

– Спасибо, сама как-нибудь, – вежливо поблагодарила я, не рискнув принять предложенную помощь. Слишком свежа еще была в памяти картина того, как этот же самый бродяга ковырялся в носу, а потом облизывал свои пальцы.

– Ну как знаешь, – с некоторым огорчением буркнул оборванец и легонько пнул товарища, предлагая ему поторопиться. – Идем! А то все золото без нас растащат.

– Боюсь я что-то, Альс, – прохныкал тот. – Ларс ведь нам бошки поотрывает за то, что приказ не исполнили.

– Почему не исполнили? – удивился одноглазый. – Девка при нас? При нас. Мы ее охраняем? Охраняем. Все как наказывали.

– Нам наказывали из шалаша никого не выпускать, – тихо возразил бродяга.

– Ну и сторожи тогда пустой шалаш, дурень! – теряя терпение, рявкнул Альс. – А я не намерен такой шанс разбогатеть упускать. Или тебе, Гур, охота всю жизнь по помойкам шарить?

– Ежели что, сам перед Ларсом отвечать будешь, – наконец-то сдался упрямый оборванец, с трудом поднимаясь на ноги. – Только за девкой в оба глаза следи. Шоб не убёгла.

– У тебя два глаза, сам и следи, – нисколько не обиделся на двусмысленную шуточку Альс. Но все же крепко подхватил меня под локоть, не обращая внимания на то, что я недовольно поморщилась.

В окрестностях круга мертвых было очень многолюдно и шумно. Я только и успевала с молчаливым восхищением вертеть головой по сторонам. Главарь наемников притащил с собой не только оборванцев и бродяг. Большую часть его отряда составляли весьма достойные личности – поджарые, до зубов вооруженные мужчины. Ну и пусть их остро наточенные мечи висели не на роскошных, усыпанных драгоценными камнями перевязях, а скрывались в потертых стареньких ножнах. Чуяло мое сердце – вражеской крови эти клинки в свое время хлебнули немало.

Наемники провожали нашу странную процессию весьма любопытными взглядами. Еще бы, не каждый день увидишь босоногую растрепанную девицу в сопровождении двух грязных оборванцев. Но с расспросами или сальными шуточками приставать не решались. Видать, и впрямь Ларс своих людей в строгости держит.

– Надо было в шалаше оставаться, – заунывно бурчал у меня за спиной Гур, то и дело шарахаясь в сторону от какого-нибудь косого взгляда очередного до зубов вооруженного наемника. – Скока народу в округе шатается – ужас один. И что-то никто добычу не пересчитывает.

– Дубина! – вполголоса огрызнулся одноглазый Альс. – Поди, Ларс не дурной, чтобы со всеми делиться. Сговорился втихую с эльфом, и сидят где-нибудь сейчас, на пару колдуна трясут.

– Не похоже это на главаря-то, – недоверчиво покачал головой Гур. – Он всегда добычу поровну делил. Никого зря не обижал.

– Так то простая добыча, а то магическая, – не унимался одноглазый. – Ум-разумение поимей.

– А ну, тихо! – прикрикнула я на горе-охранников, заметив, как один из наемников с интересом навострил уши, прислушиваясь к их разговору. – Весь лагерь сейчас взбаламутите.

Бродяги обиженно засопели, но послушно замолкли. А я задумчиво почесала лоб, пытаясь сориентироваться в пространстве. По всей видимости, мы сейчас находились на месте старого привала храмовников – вон и куст, под которым некогда лежал связанный по ногам и рукам магическими путами Гворий. А рядом чернеет пятачок земли, где храмовники распяли Рикки, давая возможность его демону напитаться силой земной стихии. Но только моих былых попутчиков не видать.

– Слушайте, но не может же такого быть, чтобы Ларс никого не захватил! – наконец в полном изумлении обернулась я к бродягам, убедившись, что ни храмовников, ни противной Дории, ни моих недавних знакомых нигде не видно.

– Мы краем уха слышали, что он бабу какую-то красоты неописуемой под строгой охраной оставил, – неохотно отозвался Альс. – Чуть ли не из эльфийского правящего дома. Да пацан рядом все вертелся, с тебя глаз не сводил, чуть ли не руки целовать рвался, пока Ларс не прикрикнул и не отогнал.

– Очень интересно, – протянула я. Приятно слышать, что Рикки тоже спасся. После чего откашлялась и невинным голоском поинтересовалась: – Девицу случаем не Дорией зовут?

Но одноглазый только виновато развел руками, показывая, что больше ничего не знает. А меня неожиданно кольнула обида. Значит, на мою охрану от черного колдуна, наверняка алчущего страшно отомстить, так всего двух оборванцев выделили, вооруженных лишь тупыми ножами. А эльфийку, поди, лучшие наемники сторожат. Где тут справедливость? Я-то больше всех остальных рисковала – не только честью, но и жизнью. Посчитай, за прошедшие сутки дважды умирала. Когда круг открыла и когда Индигерде позволила своим телом воспользоваться для разговора с сыном. И вообще, если бы не я, то даже страшно представить, чем бы эта история завершилась.

На глаза навернулись предательские слезы. Интересно, однако, получается: как всех выручать – так беги, Тефна, рискуй своей серой шкурой. А как все закончилось – полежи в сторонке, только под ногами не мешайся. Обойдутся! Сейчас сама все выясню, чем же это дело закончилось.

– Эй, ты куда? – окликнул меня одноглазый, когда я, насупившись, с самым решительным видом двинулась по направлению к кругу мертвых.

– Проверить кое-чего надо, – буркнула я.

– Сдурела, что ли?! – Альс подскочил и с силой вцепился в мое плечо, пытаясь остановить.

Угу, сейчас. Я, не оборачиваясь, отмахнулась, позволив звериному бешенству на миг победить человеческий разум.

– Ой! – испуганно отшатнулся бродяга, когда в опасной близи от его единственного глаза просвистела когтистая кошачья лапа. Но тут же взял себя в руки и побежал за мной, на ходу с восторгом выкрикивая: – Слышь, а ты и впрямь нечисть! Я-то вначале не поверил, что Гур говорил! Якобы эльф тебя метаморфом кликал! Чай, какая разница – оборотень и есть!

Я приглушенно застонала, когда заметила, с каким интересом внимают бродяге наемники. Некоторые уже потянулись к рукоятям мечей, не скрывая нехорошего блеска в глазах. И стоило Мария побеждать, чтобы потом так глупо погибнуть – из-за слишком разговорчивого оборванца и собственной невыдержанности. Пришлось обернуться и приглушенно рыкнуть на идиота:

– Заткнись, скотина! Или думаешь, Ларс тебе спасибо за такие откровения скажет?

Одноглазый тут же захлопнул рот и остановился, предусмотрительно не приближаясь ко мне. Правильно, знает ведь, что я ему мигом лицо располосую за такую подставу.

– Сама дура! – наконец по привычке огрызнулся он. – Куда полетела-то? Уговор же был – везде вместе. Знаешь, как нам от Ларса достанется, ежели на него счас наткнемся по твоей дурости?

– Поэтому ты решил не откладывать наказание в долгий ящик, а сразу же привлечь вашего главаря заполошным ором? – язвительно поинтересовалась я.

– Ну-у, – смущенно замялся Альс, – это я в самом деле чего-то не сообразил. А чего когтями-то пугать сразу?

– Нечего мне синяки ставить, – хмыкнула я, с нарочито болезненной гримасой растирая плечо. – Всю пятерню на коже отпечатал.

– Какие мы нежные, – беззлобно протянул одноглазый. – Ну, прости, что ли. Тугодум я, да и с бабами давно не общался.

– Оно и видно, – себе под нос буркнула я и уже громче спросила: – Дальше-то чего? Идете со мной или как? Тут, почитай, целую милю топать.

– Мы привычные, – оскалился в улыбке наконец-то подошедший Гур, который до этого мялся неподалеку, благоразумно не спеша приходить товарищу на подмогу. – Иногда Ларс нас по мелким поручениям по сто раз на дню с одного края Мейчара на другой гоняет. Мы ж в гильдию-то к наемникам случайно попали, раньше нищими числились. Да с главой поцапались – Альс тогда глаз и потерял. Знаешь, поди, как в одиночку тяжело промышлять. Все равно защита над головой быть должна. Добрая душа надоумила Ларсу в жилетку поплакаться. Тот и принял – на побегушки.

– Понятно, – нетерпеливо оборвала его я, не желая слушать всю долгую историю их неудавшейся и тяжелой жизни.

Приходилось уже с этими профессиональными плакальщиками встречаться – им только волю дай, день-деньской будут тебе свои проблемы и обиды на несправедливую жизнь изливать.

Никто не сделал ни малейшей попытки нас остановить, когда мы покинули пределы лагеря и зашагали по едва видневшейся среди полевого разнотравья тропинке. Пожалуй, теперь будет тяжело скрывать месторасположение круга в тайне – за прошедшие сутки тут слишком много народу побывало. Вон, уже полноценную дорожку прямо к запретным камням протоптали. Никакая маскировочная и отпугивающая магия не спасет. Еще не хватало, чтобы по всему королевству об этом узнали. А ведь узнают, тут и гадать не надо. Слухи быстро расходятся. И начнется тогда здесь сущее безобразие.

Всегда найдутся люди, которые захотят встретиться со своими усопшими родственниками или друзьями. Кто-то – просто перекинуться парой слов, кто-то – запоздало признаться в любви или попросить прощения. Раз есть спрос, появится и предложение. Потянутся в здешние края толпы самозванных магов и новоявленных черных колдунов, которые за умеренную плату будут браться за открытие круга. Потребуются и кровавые жертвы, но где их взять? Добровольцем же на алтарь вряд ли кто пойдет. Поэтому из окрестных деревень начнут пропадать люди.

Волей-неволей придется вмешаться королю. В таких случаях всегда разговор короткий – огнем и мечом уничтожить всех, кто хоть краем уха слышал про круг. Наверное, и Мейчар в горячке затронут.

Не спасет даже удобное расположение на перекрестке торговых путей – ведь именно здесь перевалочный пункт и для гномов, везущих в столицу руду и самоцветные камни, и для эльфов с их украшениями и потрясающе нежными тканями, и для орков, славящихся своим оружием. Кажется мне, король будет только рад лишний раз припугнуть слишком свободолюбивый и богатый город.

Да, все положенные налоги Мейчар отдает в срок и до последнего медяка, но подобная щедрость как раз и раздражает столицу Рейтис. В остальных-то городах нет-нет да и вспыхнут бунты из-за непомерных податей. А здешний бургомистр платит и не пикнет при этом. Значит, в кубышках много припрятал. Нужен лишь достаточный повод, чтобы король присовокупил весь доход торгового города к своей казне. Вряд ли градоначальник будет сильно сопротивляться, если его поставят перед выбором: или полное разорение окрестностей, возможно, с полным уничтожением самого города, или переход под непосредственное управление государства и потеря всех льгот и привилегий, дарованных в незапамятные времена.

Я тяжело вздохнула. Видать, и в самом деле нелегкие деньки Мейчару предстоят. Пора уходить отсюда, пока хвост цел. Неважно, получу ли я заработанные честным путем деньги или нет, но здесь оставаться нельзя. Да мне и не позволят – вспомнить хотя бы Гвория с его угрозами.

– Эй, оборотень! – толкнул меня в бок Альс, устав идти в полном молчании.

– Еще раз меня оборотнем назовешь, последний глаз выцарапаю, – лениво предупредила я.

– А кто же ты тогда? – искренне удивился бродяга и на всякий случай замедлил шаг, словно опасаясь немедленного выполнения угрозы.

– Ме-та-морф, – терпеливо, по слогам произнесла я.

– Какая разница-то? – не отставал от меня привязчивый оборванец. – В зверя превращаешься? Превращаешься – вон давеча как когтями махнула. Значит, оборотень женского пола. Оборотниха, точнее.

– Оборотни могут превращаться только в волков, – поняв, что от меня так просто не отвяжутся, пустилась я в путаные объяснения. – И только во время полной луны. Оборотни в зверином облике не властны над своими желаниями. Волк, он волк и есть. Если голоден, то не посмотрит, кто перед ним, животное какое али человек. А у метаморфов звериная ипостась бывает разная. Кошки, волки, собаки, медведи. Да мало ли кто еще. Кто-то говорит, что и в драконов некоторые метаморфы перекидываются, но я в это слабо верю. Врут, поди. Это какой запас магических сил надо иметь, чтобы так размеры тела увеличивать. Самое главное – от луны смена облика не зависит. И при этом мы рассудок человеческий не теряем. Говорят, некогда такие метаморфы жили, которые вообще любой облик принимать могли, даже вещей. В легендах их полиморфами кличут. Но мне кажется, что сказки это, а не правда. По крайней мере, кого из наших ни спрашивала, никто эдакое чудо природы не встречал.

Одноглазый какое-то время молчал, осмысливая услышанное. Потом с восторгом тихо протянул, словно разговаривая сам с собой:

– Это ж как удобно получается. Как от погони уходить или напасть на кого – так ты волк. А как добычу делить да с бабой спать – человек.

– Удобно! – возмущенно фыркнула я. – Только попадись кому на глаза в ненужный момент – мигом храмовникам доложат. И нашинкуют тебя на маленькие кусочки серебряными заговоренными клинками. Ежели не хуже чего придумают.

– И то верно, – сразу погрустнел Альс. Некоторое время шел около меня молча, потом не утерпел и вновь потянул за рукав: – Слышь, а как этими… обор… тьфу, метаморфами становятся? Ежели надо, чтобы тебя для этого покусали, то знай, я согласен. – И торопливо рванул себя за ворот рубахи, обнажая черную, давно не мытую шею.

– Дурной, что ли? – фыркнула я, с отвращением разглядывая то, чем мне по простоте душевной предложили полакомиться. – Ты свою шею вампиру какому предложи. Да и то… он тебя скорее в упыря неразумного превратит, поскольку вряд ли захочет своей кровью делиться. Высосет все подчистую, а ты потом мыкаться будешь, детишек на кладбище пугать, пока не надоешь печальными завываниями местным жителям. Рано или поздно скинутся они на охотника за нечистью. И скажи спасибо, если тот долго издеваться не будет, а сразу кол осиновый в сердце всадит. Ты думаешь, у нечисти легкая и спокойная жизнь? Я же тебе сказала, нас храмы за милую душу изводят. Без разницы, в человеческой крови у тебя когти и клыки или в звериной.

– Альс, ты и вправду чего удумал? – поддержал меня Гур, с недоумением посмотрев на одноглазого приятеля. – Неужто думаешь, я с тобой чарку вина разделю, ежели ты к богу-отступнику перекинешься? Да первым тебе голову с плеч снесу.

– Идиот, – вполголоса выругался бродяга. – Сам подумай, как нам на пару было бы здорово работать. Ты кошельки режешь – я тебе спину прикрываю. Ежели в облаву попадем, с оскаленными клыками на стражу первым пойду. Кто нас тогда поймает?

– Ага, а в голодное время первым меня задерешь и съешь! – с возмущением отозвался Гур. – Или поверил ее россказням, что в зверином облике человеческое разумение остается? Она же соврет, глазом не моргнет, потому как нечисть… и баба к тому же. Другого себе напарника тогда ищи. Чтоб человек в одной упряжке с оборотнем промышлял? Да не бывать этому!

Я печально хмыкнула. Какие знакомые слова. Сколько на свете живу, столько их и слышу. Разные люди мне их говорили, с разными интонациями. Но смысл всегда оставался одним и тем же: нечисть никогда не признают равной. Даже если сегодня ты спасла весь мир – будь готовой, что завтра к тебе в дверь постучатся вежливые храмовники, которым абсолютно наплевать на твои былые заслуги. Главное – кем ты являешься по праву рождения.

– Не ссорьтесь, – слабо улыбнулась я. – Не волнуйся, Гур, мне при всем желании не сделать из твоего приятеля метаморфа. Мы уже рождаемся такими. Для этого надобно, чтобы хотя бы один из родителей был нашего роду-племени. А лучше сразу двое, чтоб уж наверняка.

– Неужто находились такие из людского племени, которые бы согласились по доброй воле ребенка с метаморфом завести? – простодушно удивился Альс.

– Находились, – коротко выдохнула я, невольно сморщившись, словно от сильной боли. – До поры до времени, пока первое превращение не видели. После чего как-то быстро терялись. Или прямиком в храм бежали, чтобы положенную награду за обнаруженную нечисть получить.

Альс хотел было еще что-то спросить, но догадливый Гур после моих слов толкнул его в бок. Одноглазый с недоумением на него покосился, потом перевел взгляд на мое изрядно помрачневшее лицо и не стал продолжать разговор. А мне только того и надо было. Слишком давно я так не откровенничала с незнакомыми людьми, поэтому уже успела забыть, какую боль могут принести неосторожные воспоминания. Дальше мы шли молча, погруженные каждый в свои думы.

Наконец едва угадывающаяся в высоких зарослях цветущего пузырника тропинка вильнула в последний раз и вывела нас в открытое поле. Я резко остановилась, принюхиваясь к ветерку, который как раз дул со стороны круга мертвых. Позади вполголоса ругнулся Альс, который чуть не врезался мне в спину по инерции.

– Чего там? – с интересом спросил он, вытягивая шею и без особых проблем глядя поверх меня. – Я ничего не вижу.

Я лишь неопределенно пожала плечами. Ничего удивительного – на запретных камнях, очерчивающих грань излома мира, еще сохранились остатки былого мощного заклинания, которое представляло собой сложное переплетение маскирующей и отпугивающей магии. Обычный человек просто обойдет эту поляну по широкой дуге, ничего не увидев на месте круга. Ему даже в голову не придет подойти ближе – слишком неуютно он будет себя ощущать при каждом шаге к границе камней. Вряд ли кто-нибудь рискнет только из упрямства продолжить путь, чувствуя при этом все нарастающий беспричинный страх. Несложная, но весьма действенная защита от любопытствующих деревенских жителей.

С магами дело обстояло намного сложнее. К кругу мог пройти только тот, кто знал его точное месторасположение. Тут уж вступало в силу колдовство действительно высокого порядка. По полю можно было блуждать часами и даже днями, не приблизившись ни на шаг к границе излома. Поэтому я и была так нужна Шерьяну. Хваленый медальон храма наверняка бы указал хозяину, что где-то рядом находится источник непонятной магии. Но где именно – попробуй определи. Говорят, однажды особо настойчивый и самоуверенный эльфийский маг поклялся, что найдет круг без помощи карт. Он методично разметил поле, где скрывались запретные валуны, на квадраты и начал старательно их обыскивать. И в итоге сошел с ума, просто не понимая своим рациональным умом, как ровная тропинка может изгибаться под невероятными углами и приводить ровно в то место, откуда он начал путь пару минут назад. С магией, искажающей пространство, знаете ли, не шутят.

Естественно, метаморфам подобная печальная участь не грозила ни при каких обстоятельствах. Попробуй заблудись, если неведомая сила тащит тебя даже без твоего согласия за шкирку прямо к кругу. Вот и Гворий вчера преодолел грань запрета, просто следуя рядом. Наверное, если бы он отстал или вырвался далеко вперед в нашем шуточном состязании, то магия мягко бы отвела его в сторону. Но мы финишировали практически одновременно, поэтому круг мертвых, услужливо открывший свою границу передо мной, невольно пропустил и полуэльфа.

Однако сейчас от некогда сложнейшего заклинания остались лишь жалкие обрывки, испуганно льнущие к вершинам валунов. Да, колдовство, закрывающее круг от чужих глаз, нельзя уничтожить извне. Точнее, можно, наверное, – на свете ведь нет ничего невероятного. Но для этого необходимы объединенные действия как минимум четырех магов, принадлежащих к разным стихиям и по могуществу сравнимых со святыми отцами, которые входят в Королевский Совет. Давно и не мной замечено: чем выше по магической иерархии храма поднимается человек, тем более скверным и неуживчивым становится его характер. Скорее небо рухнет на землю, чем согласятся работать вместе хотя бы два мага подобной силы. Поэтому с этой стороны кругу мертвых быть обнаруженным не грозило. Тем не менее, как любой мог теперь убедиться, защита, прикрывающая излом мира, изнутри оказалась очень хрупкой. Еще в полдень, когда Марий привязал Рикки в пределах запретных камней и принялся творить свое черное колдовство, я почувствовала, как по охранному заклинанию поползла первая робкая трещинка. Но тогда было некогда обращать на подобные мелочи внимание. А вот теперь выяснилось, что стараниями предводителя храмовников месторасположение круга вот-вот станет достоянием общественности. В самом деле, вряд ли те неведомые могущественные создания, которые некогда заботливо укрыли излом мира от навязчивого внимания посторонних, могли предположить, что здесь будут вызывать демона. Никакое, даже самое сильное и сложное заклинание не устоит от дыхания бога-отступника.

– Да чего там?! – потеряв терпение, рявкнул мне на ухо одноглазый, пытаясь протиснуться вперед. – Чего застыла как вкопанная? Неужто колдуна обнаружила?

– Типун тебе на язык, – тут же раздался сзади испуганный голос Гура. – Альс, сдурел, что ли, беду кликать? Куда ж мы втроем против колдуна-то? Да и девка, поди, сразу сбежит – только пятки засверкают. Всякая нечисть труслива.

– Посмотрела бы я, каким бы ты стал, если бы с рождения всякий кому не лень охотниками стращал, – язвительно отозвалась я, очнувшись от невеселых мыслей. После чего двинула локтем, отпихивая нетерпеливого оборванца, и шагнула вперед, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь. Не хватало еще на полном ходу на Мария налететь. Точно тогда со шкурой прощусь – вряд ли храмовник упустит шанс поквитаться со мной за срыв всех его планов.

На поле царила обычная тишина летнего дня, который неуклонно клонился к вечеру. Жарко светило солнышко, летали стрекозы, весело жужжали шмели. Редко-редко какая-нибудь одуревшая от зноя пичуга подавала голос из голубой вышины. Вроде бы ничего подозрительного. Но круг все равно проверить надо – отсюда при всем желании мне не удавалось заглянуть за обрывки маскирующей магии.

Чем ближе мы подходили к кругу, тем сильнее замедляли шаг мои беспечные провожатые. Вполне могу их понять: как тут не удивиться, когда из пустого пространства вдруг то огромный, выше человеческого роста, камень на миг покажется и тут же пропадет, то какая-то непонятная черная тень мелькнет. Да и я не спешила, напряженно пытаясь вычленить знакомые фиалковые нотки из ароматов полевых цветов. Для меня этот запах уже стал сигналом опасности, поэтому приходилось стараться изо всех сил, дыша полной грудью. Но добилась я этим только того, что от избытка кислорода закружилась голова.

– Не нравится мне все это, – испуганно шепнул позади Альс, когда в нескольких шагах от нас из ниоткуда появилась вросшая в землю каменная глыба. – Чай, не слепой, хоть и одноглазый. Только что ее же здесь не было!

– Слышь, может, ну его, этого колдуна? – поддержал его Гур, с невольным вздохом облегчения останавливаясь. – Пусть нечисть сама идет, а мы ее тут подождем.

– А если убежит? – засомневался Альс и тут же с шумным вздохом отпрянул в сторону, когда валун покрылся рябью от легкого дуновения ветерка и абсолютно беззвучно растворился в воздухе.

– Да куда она денется? – чуть дрожащим голосом отозвался Гур. – Ежели что, Ларс на нее такую облаву объявит – вся округа мечами ощетинится.

– И то верно, – согласился одноглазый. – У каждого наемника мечта есть – из клыка нечисти амулет сделать. Говорят, лучше любых храмовых безделушек от дурного глаза защищает. Всякий постарается ее первым поймать, чтобы оберегами на всю оставшуюся жизнь запастись.

Я невольно поежилась, проведя языком по ровному ряду своих зубов. Обойдутся. Что же мне, кашками одними век питаться?

– Ну так вы идете или нет? – поторопила я нерешительных охранников.

– Знаешь, устали мы чегой-то, – кашлянув, проговорил Альс, виновато отводя единственный глаз. – Ты иди, мы тут подождем. Позагораем, бабочек половим.

– Хорошо, – со вселенской печалью в голосе согласилась я, пытаясь скрыть, как на самом деле меня обрадовала трусость оборванцев.

Еще, не приведи отступники – покровители всякой нечисти, в самом деле на Мария наткнусь. Тут бы самой шкуру унести, ан нет, придется двух бродяг каких-то выручать. Во-первых, всякую живность, убитую по злому умыслу, жалко. А во-вторых, Ларс сам с меня эту самую шкуру спустит без всякого сочувствия, когда узнает, что по вине моего неуемного любопытства и шила в одном месте его люди погибли.

Я с молчаливой укоризной смерила нерешительно переминающихся с ноги на ногу попутчиков, порывисто вздохнула, словно сдерживая рыдания из-за их жестокого решения, и едва ли не вприпрыжку рванула к кругу. Через пару шагов одумалась и дальше брела, словно с трудом переставляя ноги. Осторожнее надо быть, Тефна. В делах с храмовниками на нюх полагаться нельзя – все равно ведь ничем не пахнут, сволочи эдакие.

Наилучшим выходом в данной ситуации было бы оборотиться кошкой. В звериной ипостаси реакция у меня намного лучше, конечно. Но для этого сначала необходимо раздеться. Представляю, как обрадовало бы подобное бесплатное зрелище моих охранников. Ну уж нет, обойдутся без лицезрения голой девицы. И так мне в последнее время перед слишком большим количеством народу обнаженной представать приходилось.

Поэтому я внутренне подобралась, приготовившись в любой момент прыгнуть в звериный облик, пусть даже и пожертвовав одеждой, и скользнула ближе, напряженно прислушиваясь. Круг, насколько мне удавалось рассмотреть, выглядел пустым. Но меня не оставляло ощущение, будто на самом деле там кто-то скрывается, воспользовавшись помощью державшегося на честном слове маскирующего заклинания.

– Кажется, все, – неожиданно услышала я знакомый голос.

Гворий! Вот и нашелся, красавчик.

Додумывала эту мысль я уже лежа на земле, изо всех сил пытаясь принять окрас под цвет окружающей травы. Жалко, что зеленых кошек в природе не бывает. А то это бы мне сейчас очень пригодилось.

– Уверен? – с явным сомнением переспросил его кто-то хрипловатым басом.

Ага, и Ларс рядом. Чего они там делают вдвоем-то? Неужто в самом деле Мария захватили и сейчас допрашивают?

Мысленно застонав от любопытства, я по-пластунски двинулась вперед. Попробуем добраться до валуна и осторожно выглянуть из-за него. Поди, голову не оторвут не разобравшись. И следующие слова полуэльфа лишь подхлестнули меня в этом стремлении.

– Шерьян придет в себе через пару часов, – отозвался Гворий. – Ему повезло. Если бы твои ребята тронули его с места, он бы не выжил. Хорошо, что ты приказал все оставить здесь, как было.

– Чай, дурной я, что ли?.. – обиженно буркнул главарь наемников. – Ритуалы магические тоже уметь прерывать надо. Ладно бы только твой друг погиб, так и моих людей, возможно, немало бы полегло.

– Шерьян мне не друг, – хмыкнул полуэльф.

– Да ладно? – не поверил ему Ларс. – Что ж ты тогда по Марию таким зарядом магическим шарахнул, когда тот прикончить его решил? Аж до сих пор от слабости шатаешься.

– Считай это моей причудой, – со слабой улыбкой произнес Гворий. – Мне вообще иногда свойственны странные поступки.

– Я заметил, – холодно уведомил главарь наемников. – Например, ты не стал убивать мальчишку. Хотя он наполовину демон.

– Я не демон, – вступил в разговор Рикки. – Уже нет.

– Не ври, мальчик, – невесело расхохотался Ларс. – Да, прощение матери помогло тебе получить власть над демоном. Но теперь ты обречен до конца жизни бороться с ним. И едва допустишь слабину, тут же проиграешь. Зло ведь никуда не пропало. Оно так и осталось сидеть в самом темном уголке твоей души.

– Не пугай ребенка, – осадил чрезмерно разговорчивого наемника Гворий. – Я уверен, у Рикки все получится. Во-первых, рядом будет Шерьян, который всегда придет на помощь. А во-вторых, в книге было упоминание, что существует и обратный ритуал – по изгнанию демона.

Увлекшись разговором, я весьма ощутимо приложилась лбом о камень, который стоял на страже границы круга. Зашипела от боли и тут же испуганно прикусила язык, опасаясь быть обнаруженной. Но беседа продолжилась, видимо, никто ничего не услышал.

– Да, насчет книги, – после секундной заминки продолжил Гворий. – Вы ведь обнаружили ее?

– У эльфийки и тех храмовников, которых мы поймали, ничего не было, – с явным огорчением ответил Ларс. – Видимо, она осталась у Мария. Которому, в свою очередь, удалось бежать. Ненадолго, правда. Я поднял на уши все запретные гильдии до самой границы с гномами. Да и там кое-кого предупредил. Словом, веселая жизнь ему теперь обеспечена. Я весьма удивлюсь, если ему удастся исчезнуть.

– А вот я, к сожалению, нет, – печально проговорил Гворий. – Сомневаюсь, что Марий будет искать спасения у гномов.

– Почему? – удивился Ларс. – Это самый логичный выход в его ситуации. Земли других народов слишком далеко.

– Эльфы близко, – чуть слышно обронил Гворий. – Особенно если идти к ним через пустоши.

После этих слов на поляне воцарилось такое продолжительное молчание, что я не выдержала и, рискуя сломать шею, под немыслимым углом осторожно выглянула из-за камня.

В пределах круга все было именно так, как я себе это и представляла. Спиной ко мне стоял невысокий, плотно сложенный и широкий в плечах Ларс. Напротив на траве сидел Гворий, то и дело с тревогой посматривающий на Шерьяна, который лежал рядом все еще без сознания. В шаге от этой троицы нерешительно мялся Рикки, не сводивший испуганных глаз с бледного как смерть отца. И юноша, и храмовник выглядели намного лучше, чем во время нашей последней встречи. А вот Гворий явно подустал: лицо осунулось, вокруг рта залегли глубокие морщины, которых раньше я не замечала. Видимо, опять все силы исчерпал.

– На пустоши я не сунусь, – наконец покачал головой Ларс. – И людей не дам. Хочешь – иди один, но это будет чистой воды самоубийством.

– Вот как? – лукаво склонил голову Гворий, с интересом вглядываясь в главаря наемников. – А если Тефна согласится составить мне компанию?

«С чего это вдруг?» – едва не брякнула я, но тут же прикусила язык. В самом деле, любопытно узнать, каким будет ответ Ларса. Учитывая наши с ним непростые отношения.

Ларс долго молчал, задумчиво положив ладонь на рукоять клинка. На миг мне даже показалось, что он сейчас вызовет полуэльфа на поединок из-за столь неосторожных слов. Но я тут же расслабилась – не вызовет. Не такой человек. Некогда мы уже все с ним обсудили.

– Тефна взрослая девушка, – наконец хрипло выдавил из себя главарь наемников. – Пусть поступает, как считает нужным. Я препятствовать не стану. Но надеюсь, что благоразумия в ней поболее, чем в тебе.

– Не сомневаюсь, – отозвался Гворий, даже не пытаясь скрыть разочарование.

Значит, он рассчитывал на другие слова Ларса? Интересно было бы узнать, на какие именно.

– Впрочем, мы можем узнать решение Тефны прямо сейчас, – через пару секунд продолжил Гворий. Затем с заметным усилием поднялся на ноги и посмотрел прямо на тот камень, за которым я пряталась: – Драгоценнейшая, выходите. Хватит лежать на земле, так ведь и простудиться недолго.

Я огорченно фыркнула. Надо же, заметил! Ларс с его хваленым чутьем не заметил, а этот унюхал. Точно в жилах Гвория изрядная доля крови нечисти течет.

Пришлось встать, отряхнуть штаны от травы и с как можно более независимым видом присоединиться к компании.

– Я не подслушивала! – поспешила заявить я во всеуслышание, поймав смеющийся взгляд Гвория и негодующий Ларса.

– Просто мимо шла и споткнулась, – тоненьким голосочком передразнил меня главарь наемников и в сердцах сплюнул на землю: – Тьфу, егоза! В детстве мало тебя воспитывали ремнем. Надо было каждый день драть от души, чтобы сидеть не могла.

– Детей бить нельзя! – Я нравоучительно подняла палец вверх. – Из дому бы убежала!

– А ты и так убежала, – поймал меня на слове Ларс. – Полгода пришлось гоняться, чтобы на шею хотя бы защитный амулет повесить. Не дочь, а сплошное наказание!

– Это вы сейчас о чем? – не утерпев, вмешался в разговор Рикки, слушавший нашу перебранку с круглыми от изумления глазами.

Главарь наемников тут же зарделся, словно мальчишка, застигнутый за воровством яблок в соседском саду, и тихо признался:

– Дочь это моя. Единственная. Дурная просто жуть. Ежели что себе в голову вобьет, хоть что делай. Вся в мать пошла. Та тоже по юности столько наворотила, что до сих пор легенды слагают.

– Дочь? – с недоумением переспросил Рикки. – Так вы тоже метаморф?

Ларс покраснел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным, опустил голову и буркнул:

– Да. Только бывший – вот уже десять лет как в человеческом облике застрял. Да я и рад тому, если честно. Никогда не нравилось медведем ходить. Зимой постоянно в сон клонило, от запаха меда дар речи терял, на все, что угодно, готов был. Тефна меня на эту слабость и подловила. Когда я ее выследил и в угол загнал после бегства из дому, поставила передо мной горшок этой сласти и слово взяла, что никогда не посмею в ее жизнь вмешиваться без разрешения. До сих пор стыдно, когда вспоминаю, как тогда чуть слюной не захлебнулся. Но что поделать: договор-то она меня заставила по всем правилам заключить. Вот и заведено между нами отныне так – пока Тефна на помощь не позовет, я и шага из Мейчара сделать не могу.

– И не стыдно так с отцом-то обращаться? – укоризненно произнес Гворий, кусая губы в безуспешной попытке скрыть улыбку.

– Он сам виноват! – буркнула я, отводя глаза. – Нечего меня так опекать было. Туда не ходи, того не делай, с этим не общайся.

– А как иначе-то?! – взревел, будто раненый медведь, Ларс, на мгновение становясь словно выше ростом. – Вы ж, кошки, без ума-разума совсем. Постоянно нос свой любопытный во всякую гадость суете, а потом драпаете без оглядки, пытаясь шкуру сохранить. Что ты, что матушка твоя. Та-то с возрастом хоть чуть-чуть осторожнее стала. И то намедни чуть с крыши не свалилась, за вороной погнавшись.

– Понятно, – кашлянув, негромко произнес Гворий. – Мне достался не город, а целый рассадник нечисти. Что еще интересного узнаю?

Ларс тут же сник, будто вспомнив, кто перед ним стоит, и печально шмыгнул носом.

– Да я ж, напротив, порядок в Мейчаре поддерживаю, – виновато пробасил он. – Вон, в прошлом году всех упырей с кладбища повывел. Сам пошел, чтобы ребятки мои не пострадали.

– А гномий самогон кто контрабандой доставляет? – не отставал от него Гворий.

– Это не мы, – покачал головой главарь наемников. – Мы только обозы охраняем. Все вопросы к торговой гильдии. Пусть и разрешенная, а такие делишки темные втихаря проворачивает, только диву даешься, от кого научились.

– И за устранение неугодных не беретесь? – въедливо спросил Гворий.

– За всех отвечать не буду, – развел руками Ларс. – Может, кто и подрабатывает таким образом. Но крупных беспорядков не творим. Ты вспомни, что в Мейчаре до моего прихода полста лет назад творилось. Ночью из окна нельзя выглянуть было – мигом в темень утащили бы, раздели и тумаков насовали, ежели не похуже.

– Тут ты прав, – невольно признал справедливость слов бывшего метаморфа Гворий. Потом сощурился и весело поинтересовался: – А твои ребята как относятся к тому, что ими медведь командует?

– Тихо ты! – испуганно шикнул на него Ларс, прислушиваясь к чему-то. Потом, успокоившись, ответил: – Не знают они ничего. Ты это… не говори им. Убить не убьют, конечно. Я многих в свое время от верной гибели спас. Но зубов точно лишусь – на амулеты растащат. Да и не быть мне тогда главарем у них. Нового выберут – молодого, горячего и глупого. Передел власти обязательно начнется. Тебе такие проблемы нужны?

Гворий как-то странно усмехнулся, потом перевел взгляд на меня и неопределенно пожал плечами.

– Нет, пожалуй, – наконец негромко сказал он. – Напротив, полезнее будет, если ты останешься главой гильдии. Думаю, мы с тобой всегда сумеем договориться в случае чего.

Ларс понятливо кивнул, будто услышав что-то помимо сказанного, и небрежно взлохматил мне волосы, не обратив внимания, как я клацнула зубами, пытаясь перехватить его руку. Терпеть не могу, когда он так делает! Тем более где я сейчас гребень отыщу? Все вещи в переметной сумке остались, а ее теперь и след простыл.

– Хоть бы домой заглянула, – по привычке тут же принялся отчитывать меня отец, видимо решив, что все переговоры с начальником городского департамента охраны порядка закончены. – Мать волнуется. Говорит, ей нехорошие сны покоя не дают. Ты же знаешь, как она к этому серьезно относится. Тем более после того случая.

– Что за сны-то? – немного виновато переспросила я.

В самом деле нехорошо получается – полгода уже дома не появлялась. Но уж больно сильно мы в последний раз с отцом повздорили. Тот до сих пор мне проказу с медом простить не может, при каждом удобном случае вспоминает.

– А я знаю? – вопросом на вопрос ответил Ларс. – Вас же, кошек, никогда не поймешь. Зеркала какие-то, браслет непонятный. И много крови. Ты бы поосторожней, доченька. В прошлый раз больше года в себя приходила, когда в храмовую ловушку попала.

Я поморщилась, перехватив любопытствующий взгляд Гвория, и смущенно дернула отца за рукав, требуя прекратить столь опасный разговор.

– Ладно, – без слов понял он, с изрядной долей лукавства смерив взглядом меня и полуэльфа. – Чую, вам тут без меня поговорить надобно. Пойду проверю красотку нашу пленную. Да и с храмовниками захваченными потолкую. Авось расскажут, куда их предводитель двинул. Может, и не на пустоши вовсе. – Затем задумчиво почесал лоб и указал кивком на все еще неподвижно лежащего Шерьяна. – Друга-то вашего двигать теперь можно? Я бы его в шалаш отнес, все лучше, чем на земле лежать.

– Не тяжело будет? – поинтересовался Гворий, не делая, впрочем, ни малейшей попытки помешать Ларсу, когда тот с негромким кряхтеньем забросил тело храмовника себе на плечо.

– Справлюсь, – коротко выдохнул Ларс. – Ежели совсем невмоготу станет, там за кругом еще двое бездельников ошиваются, которым эту егозу было поручено охранять. Заодно и проучу их, чтоб в следующий раз более старательно приказы исполняли. – Он сделал несколько шагов по направлению к бывшему лагерю храмовников, потом, будто только сейчас вспомнив, обернулся и поманил пальцем Рикки: – Эй, юнец. Иди сюда. Поможешь за отцом твоим ухаживать.

Рикки растерянно посмотрел на Гвория, словно спрашивая совета. Не забыл, наверное, еще, как Ларс сетовал на чрезмерную доброту полуэльфа, благодаря которой тот оставил мальчика в живых.

– Иди, – разрешил Гворий. – Шерьяну будет приятно увидеть тебя рядом, когда он очнется.

Юноша просиял радостной улыбкой и кинулся догонять Ларса. Спустя несколько мгновений в круге мертвых остались только двое – я и Гворий.

* * *

Перед началом разговора я удобно расположилась на траве, с интересом глядя на полуэльфа снизу вверх. После испытаний и переживаний последних дней на меня сегодня нет-нет да накатывала постыдная слабость. Тогда в голове становилось пугающе пусто, и казалось, будто на какой-то миг неведомая сила вырывала меня из собственного тела. Словно мертвые еще не оставили попыток утащить душу маленького неразумного метаморфа, осмелившегося потревожить их покой, в свои безмолвные земли.

– Как ты себя чувствуешь? – издалека начал Гворий, присаживаясь рядом.

– Лучше, чем должна была бы, – пожала я плечами. – В прошлый раз круг выпил намного больше моих сил, чем ныне. Или, быть может, я уже привыкла.

– Или тебе что-то помогло, – негромко поправил меня полуэльф.

Я бросила на него внимательный взгляд, не понимая, куда он клонит, но Гворий не торопился продолжать.

– Значит, ты собираешься отправиться в погоню за Марием? – кашлянув, рискнула я нарушить чрезмерно затянувшуюся паузу. – В пустоши?

– А тебя это беспокоит? – с лукавой улыбкой спросил Гворий.

– Это невежливо – вопросом отвечать на вопрос! – вспыхнула я от гнева, но тут же понурила голову и чуть слышно призналась: – Беспокоит. Пустоши редко выпускают своих жертв. Говорят, там властвуют лишь силы зла и слуги бога-отступника.

– Но если бы я пошел, ты бы прикрыла мне спину? – продолжал настаивать Гворий.

«Идиот! Конечно, прикрыла бы!» – мысленно выпалила я. Но вслух произнесла с нарочитым равнодушием:

– Нет. Я бы не пошла с тобой. Оттуда не возвращаются.

– Я ждал другого ответа, – тихо признался Гворий.

– А я – другого вопроса.

Гворий улыбнулся после этих слов. В зеленых глазах запрыгали смешинки, но уже через миг погасли, сменившись непонятной озабоченностью.

– Тефна, – негромко начал он, пристально вглядываясь в меня и словно силясь что-то рассмотреть, – с недавних пор я не могу читать твои мысли. Хотя ты без защиты. Почему?

– Не знаю, – легкомысленно пожала я плечами, почему-то обрадовавшись перемене темы. – Наверное, ритуал открытия круга так сказался.

– Я уже говорил, что часто присутствовал при подобном, – хмыкнул в ответ Гворий. – И это никогда никоим образом не влияло на мой дар.

– Вот как? – Неприятное, дурное предчувствие царапнуло сердце. – Ничего не скажешь, интересные у тебя были занятия в прошлом.

– У меня тогда не было другого выбора, – глухо признался Гворий и тут же продолжил, не дав мне возможности поинтересоваться значением столь загадочной фразы: – Не будем сейчас об этом. На самом деле меня интересует другое. Когда ты срывала с меня ловчую сеть, то я впервые почувствовал, что тебя оберегает чья-то магия. Очень сильная, которая не позволила тебе погибнуть от столь неосторожной дезактивации заклинания. И позднее, когда ты вызвала Индигерду и стояла над Рикки… Словом, был один смертельный огненный шар, который я не успевал при всем своем желании отвести в сторону. Но он взорвался прямо за твоей спиной, не принеся ни малейшего вреда.

– Возможно, Марий просто промахнулся? – предложила я, донельзя заинтригованная его словами.

– Нет, – качнул головой Гворий. – Он сам был безмерно удивлен. И потом, все время, пока вокруг тебя кипела битва, любое заклинание, отправленное в твою сторону, не достигало цели. Пропадало бесследно. Скажи честно, мои глаза ведь меня не обманывают, разве на твоей руке раньше был этот браслет? – Он мягко оголил мое запястье и, не удержавшись, провел пальцем по непонятной тусклой надписи.

– Браслет? – Я от души расхохоталась. – Ты думаешь, всему причиной браслет? Брось, это обычная безделушка, которую я обнаружила, когда бежала вас спасать. Если хочешь, рассмотри его поближе.

Я без малейшего усилия стащила украшение с руки и протянула его Гворию. Он как-то странно замялся, но потом все же прикоснулся к браслету. И тут же с приглушенным восклицанием одернул пальцы, словно обжегшись.

– Больно, – изумленно выдохнул Гворий, с некоторым недоверием рассматривая свою руку, как будто ожидал увидеть на ней рану. Затем перевел взгляд на браслет, мирно лежащий у меня на ладони. Надпись на тусклом металле на мгновение вспыхнула угрожающими красноватыми бликами, но потом вновь померкла.

– Не может быть, – не поверила я, с любопытством присматриваясь к недавней находке. – Попробуй еще раз.

– Я, пожалуй, поостерегусь, – с кривой усмешкой отказался Гворий. – Сдается мне, сейчас меня просто предупредили, что эта вещь уже выбрала себе хозяина. Весомо так предупредили. Второго раза может и не быть. Не хотелось бы из-за собственной неосторожности и беспечности лишиться руки или сразу жизни.

– Не пугай меня, Гворий, – попросила я, с робостью возвращая браслет на прежнее место. – Да, я нашла его в довольно странном месте, но не думаю, что все обстоит так серьезно.

– В каком месте? – заинтересовался он.

Я пожала плечами и коротко рассказала о непонятной лужайке с пропитавшейся кровью землей.

– Занятно… – задумчиво протянул Гворий и погрузился в тяжкие раздумья.

Я не отвлекала его, просто молча сидела рядом и украдкой рассматривала четкий профиль мужчины. Интересно, что будет дальше? Неужели после окончания этой изрядно затянувшейся поездки Гворий в самом деле выгонит меня из Мейчара? Хотя нет, я ведь сама собиралась переселяться в земли гномов. Здесь происходят слишком опасные и странные дела, чтобы чувствовать себя в безопасности. Хотя… Если бы меня попросили остаться, кто знает, каким бы было мое решение.

– Значит, ты запомнила это место, – наконец произнес Гворий, видимо завершив свои мысленные рассуждения. – Что ж, покажешь на обратном пути.

– На обратном? – удивленно вздернула я брови. – Разве ты не собирался отправиться в пустоши?

– И не думал даже. – Гворий невесело рассмеялся. – Это слишком опасно. И потом, сдается мне, кто-то только и ждет такого опрометчивого поступка, чтобы я сломя голову бросился в погоню за Марием.

– А почему ты тогда спрашивал, поеду ли я с тобой? – не удержалась я от вопроса.

– Просто, – Гворий невесело усмехнулся, – было интересно, что ты ответишь.

Я промолчала. Незачем Гворию слышать, что на самом деле никуда бы он не отправился в одиночку. Если надо, метаморфы бывают очень упрямыми и безрассудными.

«И глупыми, – без спроса добавила самая мудрая часть моего рассудка. – Куда ты лезешь, дурочка? Он – наследник эльфийского престола, у которого к тому же есть невеста. Да, пусть нелюбимая и предавшая его, но все же. Браки на столь высоком уровне никогда не заключаются просто так. Только с соблюдением государственных интересов. А ты ко всему прочему обычная нечисть и совсем ему не пара. Или забыла, как он обещал убить тебя, если ты осмелишься вернуться в Мейчар?»

– Как ты думаешь, что стало с Индигердой? – неожиданно спросила я, зябко поводя плечами.

– А что с ней должно было стать? – удивленно поднял брови Гворий. – После разговора с сыном она удалилась туда, откуда пришла. Мертвым не место в мире живых.

Я промолчала. Странное дело, мне почему-то казалось, что рано или поздно, но нам предстоит встретиться опять.

– Пойдем, Тефна. – Гворий встал со своего места и любезно протянул мне руку. – Нас, наверное, уже ждут. Да ты и не ела, наверное, еще ничего. А я тем временем перемолвлюсь парой словечек со своей разлюбезной невестой.

«Вот видишь, – мрачно произнесла я про себя. – Не с бывшей невестой, а с разлюбезной. Даже думать забудь о нем!»

– Конечно, – фальшиво улыбнулась я, принимая его помощь.

Гворий с легкостью поднял меня на ноги и на какое-то время замешкался, не спеша убирать свою руку. Замерла и я, с безумной надеждой глядя ему в глаза. Сейчас самый подходящий момент, чтобы продолжить разговор в совсем другом направлении.

– Нас ждут, – повторил Гворий, с усилием отводя глаза. Торопливо и как-то испуганно отпрянул в сторону и почти побежал по направлению к лагерю, даже ни разу не обернувшись полюбопытствовать, последовала ли я его примеру.

Я по инерции сделала пару шагов за ним, потом остановилась и раздраженно саданула рукой по ближайшему камню. За кого он меня принимает?! Уж не за домашнюю ли киску, которая по первому зову хозяина кинется выполнять его распоряжения?! Пусть возвращается в лагерь к Дории. А я еще немного погуляю – слишком зла сейчас, чтобы людям на глаза показываться. И зла прежде всего на себя. Сколько раз жизнь мне показывала, что не стоит питать лишних иллюзий. И все равно в который раз уже обманываюсь. Как же, дождешься от этих двуногих благодарности. Я этого противного полуэльфа… Впрочем, почему именно полуэльфа? Полуорк, он и есть полуорк. Гадкий, настырный и тупоголовый! Я его от верной погибели спасла, даже хуже – от плена мерзкого, а он мигом к невесте побежал, которая во всем этом деле, между прочим, по уши замешана. И как его после этого назвать?

– Нельзя быть такой доверчивой, – печально произнесла я, обнимая несправедливо обиженный валун. – Вокруг слишком много людей, которые с радостью этим пользуются. И даже элементарное «спасибо» от них потом не услышишь.

Камень ничего не ответил на мои жалобы. Так и высился на фоне белесого от жара неба, отражая нестерпимо жгучие лучи солнца гладкой поверхностью.

– Молчишь, – грустно продолжила я, уже не думая, как странно выглядит со стороны подобный разговор с неодушевленным предметом. – Да и что ты можешь сказать? Тебя самого впору пожалеть. Скоро сюда повалят толпы людей и нелюдей, которые зальют круг жертвенной кровью. Наверное, ритуалы будут совершаться ежедневно, если не чаще. А потом явятся наемники короля, которые сотрут тебя с лица земли. Расколотят камни в мелкую пыль, которую развеют по ветру. И ничто больше не будет о тебе напоминать.

Я тяжело вздохнула и прислонилась пылающим лбом к прохладной каменной поверхности. Наверное, слишком много переживаний выпало на мою долю за последние дни, коль уже сама с собой вслух беседую.

– Помоги! – вдруг коснулся моего слуха чуть слышный шепот.

– Кто здесь?! – испуганно вскрикнула я, подскакивая от неожиданности и оборачиваясь лицом к кругу.

Все так же шелестела трава под ветерком, напоенным ароматом луговых трав, все так же с легким шелестом трепыхались над головой обрывки заклинания. Никого. Почудилось, что ли? Так и в самом деле с ума сойти недолго.

– Пойду я отсюда, – проговорила я, стараясь скрыть предательскую дрожь голоса. – От голода уже галлюцинации начались.

После чего смело повернулась спиной к запретным камням и сделала первый шаг к лесу. При этом сдерживаясь из последних сил, чтобы не рвануть со всех ног, тихонечко повизгивая от ужаса.

– Стой, – вновь раздалось на самой грани восприятия. – Не бойся.

– Мамочка, – тихо всхлипнула я, резко останавливаясь.

Прямо передо мной колыхалась прозрачная непонятная субстанция. Она была различима только благодаря беловатой каемке, которая очерчивала подобие человеческой фигуры. Я кашлянула и спросила вмиг осипшим голосом:

– Ты кто?

– Привратник.

Непонятный сгусток более плотного воздуха придвинулся ближе, а я так же согласно отпрянула, пытаясь сохранить между нами хоть какое-то расстояние. Не люблю таких странных магических явлений. Еще набросится и сожрет меня здесь, пока свидетелей нет.

– Не бойся, не обижу, – прошелестело создание, не делая больше попыток приблизиться. – Помоги.

– В чем? – поинтересовалась я, поняв, что так просто от меня не отвяжутся.

– Закрой круг от чужих.

Не удержавшись, я глупо захихикала. Вот так просьба. Закрыть круг! А больше этому Привратнику ничего не надо? Как он себе это представляет? Излом мира раньше закрывала магия такой мощи, что весь Королевский Совет магов вряд ли сумеет воспроизвести защитное заклинание. Сдается мне, тут без вмешательства богов не обошлось. Разве может обычный метаморф тягаться с такими силами в могуществе?

– Ты можешь, – настойчиво повторил Привратник. – Тебе помогут. Просто пожелай этого.

– Ага, а потом еще и жизнью пожертвуй, чтобы уж наверняка заклинание закрепить! – раздраженно фыркнула я, в нужный момент вспомнив, какую цену метаморфы платят за колдовство. Пожалуй, еще придется и десятком последующих перевоплощений пожертвовать, чтобы полностью искупить такое безрассудство.

– Тебе ничто не грозит. – По субстанции прошлась неяркая цветная рябь, словно создание гневалось на мою неуступчивость. – Клянусь всеми богами!

– Почему? – продолжала я упорствовать.

– Закроешь круг – скажу, – ответил Привратник. – Тебе будет полезно это узнать.

– Предположим, я выполню твою просьбу, – решила я зайти с другого края, – но мне-то какая выгода в этом? Заплатишь ты мне или как? Не хотелось бы впустую рисковать.

– Риска нет! – глухо рявкнуло создание, на миг вспыхнув слепящим белым огнем. Я испуганно отшатнулась, но бесцветное пламя тут же улеглось, и собеседник продолжил более спокойно: – Заплатить? Хорошо. Я дарую тебе свой поцелуй.

– Вот уж спасибо, – пробурчала я, совершенно не обрадованная подобной перспективой. – И кто кому тогда заплатит, интересно? Не думала, что и среди призраков бывают похотливые создания.

– Глупая, – ни капли не обидевшись, тихо рассмеялся собеседник. – Поцелуй Привратника мира мертвых спасет тебе жизнь рано или поздно. Когда-нибудь тебе придется открыть круг с пятью каменными лучами внутри, посвященный богу-отступнику. Это твоя судьба, и от этого не спастись.

– Я не верю тебе!

– Твое право. Но этого не изменить при всем желании. Серая кошка по имени Тефна вмешалась в очень серьезную игру. И твою усатую морду хорошо запомнили, – не пытаясь скрыть жалость в голосе, произнесло создание. – Тот мужчина, который пытался в полдень открыть круг… Марий… Он уже рассказал о тебе своему хозяину. Месть неизбежна.

Я застонала и вцепилась руками в волосы, пытаясь упорядочить новые пугающие сведения. Значит, Марий был не главным в этой затее? Есть кто-то и повыше его? Эх, Тефна, куда же ты влезла из-за своего любопытства? Хорошо если из твоей шкуры коврик для храма сделают. А то ведь могут и пепла не оставить.

– Ладно, святые отступники с тобой, – наконец немного успокоившись, мрачно произнесла я. – Что делать-то надо?

– Браслет подскажет, – выдал совсем уж непонятную фразу Привратник и замер, рыхлым туманом растекшись по траве около моих ног. Видимо, ждать приготовился, вот и расположился поудобнее.

Я с некоторой опаской обернулась к кругу, который на этом расстоянии вновь стал почти невидим. Только изредка края того или иного валуна выступали из-под покрова маскирующего заклинания. Стоило признать, выглядело это внушительно. Вдруг посредине пустого поля без малейшего звука на внушительной высоте от земли появлялся здоровенный камень. Какое-то время висел без малейшей опоры, а потом так же бесследно пропадал.

Что мне надлежало делать со всем этим безобразием, было совершенно непонятно. В голове бродили какие-то жуткие мысли о кровавом жертвоприношении, которое необходимо совершить в полночь при свете полной луны, с головы до ног обложившись живыми змеями и пауками. По-моему, чем сложнее заклинание, тем больше ингредиентов для него надобно заготовить. Летучих мышей, пиявок, крыс, жаб. Ладно, с этим, наверное, особых проблем не будет. Но ведь для некоторых видов магии требуются совсем экзотические вещи наподобие слез василиска и соплей огнедышащего дракона. А где я таких редких животных раздобуду? Предположим, дракона-то у меня получится убедить высморкаться в склянку. Обычно эти создания очень отзывчивы на просьбы, поэтому и притворяются, что у них дурной характер. Плакальщиков и просильщиков отваживают – знают, что никому отказать не смогут. Так ведь и сокровищницы недолго лишиться. Тому драгоценный камушек на лечение матушки, этому на обучение детей. Глядь – все добро и разбазарил. Легче пару раз огнем дыхнуть, разгоняя надоедливых посетителей. Но есть у меня один знакомый, с которым немало гномьего самогона в свое время выпили. Он с радостью мне свой использованный носовой платок подарит. А вот как василиска до слез довести? Разъярить сумею без проблем, а вот заставить расплакаться…

«Не дури, Тефна! – строго одернула я себя, поняв, что мои рассуждения зашли в тупик. – Неужто ты думаешь, что Гворий за пазухой живых ужей да гадюк таскает? Настоящая магия – это лишь правильно сформулированное желание и сила. Остальное лишь бутафория, рассчитанная на наивных простолюдинов».

Легко сказать – трудно сделать. Ну, желания, предположим, у меня хоть отбавляй. А вот силу откуда взять?

– Ты там скоро? – недовольно осведомился Привратник. – Просто протяни руку и прикажи.

– А сразу сказать нельзя было? – прошипела я, немного раздосадованная столь легким решением проблемы. Затем грозно ткнула в круг указательным пальцем и рявкнула изо всех сил: – Закройся!

Целый миг после этого ничего не происходило. Я даже успела огорчиться, что поверила Привратнику. Но сразу же после этого ладонь вдруг свело от холода. Браслет, туго обхвативший запястье, вспыхнул холодным голубоватым светом, который потек через мои пальцы в сторону круга. К величайшему моему удивлению, больно не было. Только очень и очень тяжело удерживать руку в первоначальном положении. Но я старалась, сцепив от напряжения зубы и почти не обращая внимания, как прозрачная серебристая пелена накрыла круг мертвых, заискрилась россыпью ярких огоньков и бесследно исчезла, словно впитавшись в запретные камни. Браслет моментально вновь потускнел, а рука опять стала мне повиноваться. Только в кончиках пальцев ощущалось покалывание, которое всегда бывает после использования невидимого искусства в мелких бытовых целях. Однако эти ощущения ни капли не отличались от уже привычных… Хотя даже страшно представить, какой на самом деле должна быть боль от такого сильного колдовства.

– Получилось? – недоверчиво поинтересовалась я у Привратника, который опять собрался в тугой комок.

– А ты не видишь? – с улыбкой отозвался он.

Я обернулась и невольно охнула. Круга не было. То есть вообще. Ни малейшего ощущения, что где-то рядом излом мира. Даже чутье метаморфа говорило, что передо мной совершенно обычная поляна.

Понятное дело, что я выскочила на то место, где совсем недавно высились запретные камни. Не удержавшись, пробежала полянку вдоль и поперек. Ничего. Ни намека на маскирующую или искажающую пространство магию.

– Не ищи, – посоветовал мне Привратник, надоедливой тенью следующий по моим пятам во время безуспешных поисков. – Тут и в самом деле больше нет круга. Излом захлопнулся. Спасибо. На такой подарок я даже не мог и рассчитывать.

– Но как? – изумленно выдохнула я, поворачиваясь к собеседнику. – Этого просто не может быть. Никакой маг не способен такое сотворить.

– Маг – нет, а бог – да, – усмехнулся Привратник. – Живым – живое, мертвым – покой. На небесах далеко не всем нравится то, что затевается на пустошах. Впрочем, придет время – узнаешь. Если доживешь, конечно.

– Ну спасибо, обнадежил, – мрачно произнесла я, невольно ежась от столь недвусмысленного предупреждения.

– Все может быть, – неопределенно протянуло создание. – Но я в тебя верю. И не только я, кстати. У тебя намного больше друзей, чем ты думаешь.

– Хотелось бы получить более весомые доказательства столь спорного утверждения, – на одном дыхании выпалила я и выжидательно посмотрела на Привратника. Вдруг разоткровенничается?

– Получишь, но не от меня. Всякой тайне свой черед. – После этих слов туман сгустился еще сильнее, приняв облик человеческой фигуры. И как-то совсем неожиданно оказался подле меня. Заструился вокруг, обволакивая в подобие плотного мягкого кокона.

– Ты чего? – хрипло выдохнула я, чувствуя, как от ужаса волосы на голове встают дыбом.

– Выполняю обещание, – негромко произнесли прямо мне в ухо. И что-то невесомое ласково прикоснулось к моему лбу, рождая в теле приятную истому.

Хотелось опуститься на мягкую зеленую траву и спать, спать, спать… Наверное, так и должно быть. Он же Привратник в мир мертвых, значит, его прикосновение убивает. Точнее, несет вечный покой.

Но все сразу же и закончилось. Туман пугливо отпрянул, замерцал под лучами солнца и бесследно растаял. Лишь тихий слабый отзвук осторожно коснулся моего слуха:

– Удачи, Тефна! Надеюсь, мы еще долго не встретимся.

* * *

Как оказалось, мое долгое отсутствие не осталось в лагере незамеченным. Когда я уже подходила к месту привала, то наткнулась на жутко злого Гвория, который, скрестив на груди руки, поджидал меня на тропинке. Беглый взгляд на его слегка растрепанные волосы, в которых застряло несколько листочков растущего поблизости пачкульника, лучше всяких слов доказывал, что полуэльф только что рыскал в кустах, разыскивая меня. Надо же, значит, он и в самом деле сейчас не в силах почувствовать мое присутствие. Видимо, его слова насчет браслета и магии, оберегающей меня, оказались верными. Пустячок, а приятно.

– И где ты шлялась все это время? – мрачно поинтересовался Гворий. – Ларс уже готовится своих ребят по тревоге поднимать. Боится, что ты прямиком в лапы Мария загремела.

– Вот как? – холодно осведомилась я. – А ты, значит, не волновался за меня?

Гворий неожиданно сильно смутился и отвел глаза. Буркнул чуть слышно, старательно не глядя на меня:

– Я думал, ты за мной пошла. Около лагеря обернулся – никого.

– Мне надо было подумать кое о чем, – уведомила я. После чего аккуратно отстранила полуэльфа со своего пути и пошла дальше, небрежно обронив: – И проблему с кругом решить.

– Какую проблему? – не понял Гворий, волей-неволей семеня следом.

– Как какую? – нарочито удивилась я такой недогадливости. – Маскирующее же заклинание с него сорвали. Не сегодня завтра все окрестные деревни заявились бы на круг поглазеть. Дальше – больше. Не мне тебе объяснять, на что человеческое любопытство способно. Рано или поздно король бы вмешался. И конец тогда бы Мейчару настал со всей его вольготной жизнью.

– А я и не подумал, – глухо признался Гворий, безрезультатно пытаясь обогнать меня и заглянуть в лицо, видимо, чтобы проверить, правду ли я говорю. Затем, отчаявшись поймать мой взгляд, махнул рукой и спросил: – И что ты сделала?

– Сходи – увидишь, – спокойно ответила я, пытаясь не лопнуть от с трудом сдерживаемой гордости.

– Успею еще, – недовольно пробурчал Гворий. – Только тебя с рук на руки Ларсу передам, чтобы больше нигде не потерялась.

– С Дорией, полагаю, ты уже переговорил? – не удержалась я от мучившего меня на протяжении последнего часа вопроса.

– Да о чем с ней разговаривать?! – не выдержав, взорвался от негодования полуэльф. Отдышался и продолжил уже спокойнее: – Только и знает, что лепечет: люблю тебя, жить не могу. Потому и ввязалась во все это. И ведь знает, что я знаю, что она врет. Однако продолжает нагло лгать прямо в глаза. Не пытать же мне ее.

– Зачем пытать? – удивилась я, невольно останавливаясь. – Ты же маг и телепат к тому же. Прочитай ее мысли, и дело с концом.

– Не могу, – густо покраснев, признался Гворий, страдальчески сморщившись. – Мы с ней обручены. Я дал слово Дории, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сломаю защиту, чтобы узнать ее думы.

– Даже так? – Я с демонстративным изумлением вздернула брови. – Но все равно. Ты дал слово, а Шерьян, к примеру, нет. Когда храмовник очнется, пусть окажет тебе услугу за спасение его жизни.

Гворий сначала радостно встрепенулся, услышав эту идею, но потом вновь понурил плечи и огорченно покачал головой.

– Нет, нельзя, – прошептал он. – Дория ведь девушка. Пусть не очень порядочная особа, но все же. Как я буду выглядеть, если позволю, чтобы мою невесту допрашивал чужой мужчина? Мало ли какие ее женские тайны Шерьян может невольно узнать. Нет, исключено. Это не по-мужски.

Я едва не зашипела от ярости после этих слов. Значит, самоуверенную, напыщенную эльфийку допрашивать – это не по-мужски. А бедной, несчастной нечисти всяческими неприятностями и даже смертью угрожать – очень даже в духе настоящего защитника слабых и обделенных. Но невероятным усилием воли я сдержалась, машинально потерла браслет, обхвативший запястье, и неожиданно даже для себя предложила:

– А если я задам ей несколько вопросов? Ну узнаю случайно, какого цвета нижнее белье она предпочитает. Что в этом такого?

– Ты? – недоверчиво переспросил Гворий. – А ты сможешь? На Дорию ставили защиту очень сильные маги. Даже мне или Шерьяну было бы трудновато с такими заклинаниями совладать. А тебе, только не обижайся, Тефна, до нас ой как далеко.

– Правда? – ядовито ухмыльнулась я. – Сначала посмотри, что с кругом творится, а потом такое говори.

Гворий выгнул бровь, видимо весьма удивленный моей настойчивостью и верой в собственные силы, но сказать ничего не успел. Потому как тропинка вильнула в последний раз, и прямо на нашем пути появился Ларс. Главарь наемников величаво восседал на пне и громогласно отчитывал моих недавних горе-охранников – Гура и одноглазого Альса.

– Вам что было сказано? – гневно выговаривал им Ларс. – Стоять у шалаша и шага в сторону со своего места не делать. А вы? Полезли куда не просили, девицу с собой потащили.

– Это она нас потащила, – возразил Гур и тут же испуганно юркнул за спину товарища, когда Ларс со злостью стукнул кулаком по колену.

– Да без разницы! – прорычал главарь наемников. – Я вас для чего к ней приставил? Охранять! А вы языком чепуху молоть начали. Поперлись к кругу. Не подумав даже, что к черному колдуну в лапы попасть можете. Да ладно, предположим, вас, олухов, мне не жалко. Сами виноваты – хоть какое-то разумение иметь надо. Девицу бы только зазря угробили. С бабы-то что взять? Волос долог, да ум короток.

– Дык не баба она – нечисть, – упрямо буркнул Альс, сверкнув единственным глазом. – Чуть мне щеку когтищами не располосовала.

– А ты чего, приставать к ней начал, что ли? – с ледяным спокойствием поинтересовался Ларс.

Такая резкая смена тона произвела на оборванцев потрясающий эффект – оба они побледнели и дружно попятились.

– Нет, – сдавленно пискнул Альс, которого товарищ подбодрил увесистым тычком под ребра. – Могилой матушки своей драгоценной клянусь – не приставали.

– Еще бы ты ее знал, матушку свою, – не утерпев, хмуро буркнул Гворий. Затем с любопытством посмотрел на меня и вкрадчиво поинтересовался: – А ты что скажешь, Тефна? И впрямь непристойности предлагали?

– Не твое дело, – мило проворковала я, расплываясь в таинственной улыбке.

Гворий закашлялся, смерил приободрившихся было оборванцев таким нехорошим взглядом, что они перепугались еще сильнее, но промолчал.

– Ну вот, – тем временем радостно пробасил Ларс, совершенно не обращая внимания на предупреждающие знаки Гвория, – видишь, я же говорил, что она сама придет. А ты все: искать надо, потерялась, заблудилась. И не надо за нее так переживать, эта девица из любой передряги сама выпутается.

Я не удержалась и радостно хихикнула. Значит, моя драгоценная шкурка все-таки представляет хоть какую-то ценность для этого несносного полуэльфа? Приятно слышать, что о тебе хоть кто-то беспокоится. Пусть и не показывает виду.

– Мало ли, – не глядя на меня, смущенно произнес Гворий, – вдруг Марий не сбежал, а где-нибудь рядом спрятался.

– Ну-ну, – вполголоса шепнула я, но больше говорить ничего не стала. Лишь горделиво задрала кверху нос. Все с вами ясно, милостивый государь.

– Ладно, как там Дория поживает? – поторопился сменить тему Гворий, искоса оценив мой донельзя довольный вид.

– Да что с ней будет? – лениво переспросил Ларс, небрежным взмахом руки отпуская провинившихся подопечных. Те, счастливые, что так легко отделались, кинулись в разные стороны. Но тут же остановились, услышав негромкий предупреждающий рык своего главаря: – Болтать про нечисть начнете – язык вырву. И сам ваши зубы на амулеты распродам. Ясно? И, надеюсь, храмовника вы лучше охранять будете, иначе не знаю, что с вами и сделаю.

Гур с Альсом согласно кивнули и тут же нырнули в ближайшие кусты.

– Ничего с твоей невестой не случилось, – продолжил после этого Ларс. – Сидит и рыдает. Хорошо хоть петь на горестях не стала – тогда точно не избежала бы оскорбления действием и кляп в рот заполучила. У моих ребят уже в печенках сидит со своей великой эльфийской любовью.

– Есть хочу, – мрачно уведомила я, услышав про печенку. – Вечность уже не ела. Только бегала, колдовала да жизни спасала.

Гворий и Ларс переглянулись. Потом Гворий печально вздохнул и предложил:

– Думаю, Тефне в самом деле не мешало бы подкрепиться. Вам же вредно долго голодать – контроль над телом теряете. А я тем временем попробую еще раз разговорить Дорию. Если не получится, то твоя дочь, Ларс, уверила меня, будто без проблем расколет защиту лучших эльфийских магов.

– Кто? Тефна? – в голос расхохотался главарь наемников. – Да уж сколько я с ней бился-бился в свое время, только одно заклинание и заставил разучить. Все остальное так, на грани обычных балаганных фокусов. Вот чужое колдовство, да, чует за милю. Потому как своего ни капли не имеет.

– Имею, – обиженно возразила я. – Зеркальные чары у меня всегда получались.

– Еще бы, – не упустил случая меня поддеть отец. – Волей-неволей научишься, когда вопрос жизни или смерти встает. Вспомни, что потом еще год пластом лежала, в себя приходила после того милого романтического приключения. А все из-за неуемного любопытства и чрезмерной доверчивости. Только красавчик какой пальчиком поманит – сразу же хвост распушишь и бежишь знакомиться. Кошка, она и есть кошка. Что с тебя взять.

– Папа! – прошипела я, пытаясь не провалиться сквозь землю от насмешливого взгляда Гвория. – Не надо сейчас об этом!

– А чего такого? – простодушно удивился Ларс, поворачиваясь к полуэльфу и словно призывая его в союзники: – Сам посуди, будет себя так добропорядочная девица вести? Появился раз в нашей округе смазливый типчик – голубоглазый блондин. Фальшью и приторной лестью за милю разило. Совсем Тефне голову вскружил. Замуж предлагал. Если бы я сразу понял, откуда ветер дует, то мигом ремня бы всыпал, чтобы мозги на место встали. Только пока догадался – глядь, дуреха уже с ним сбежала. А молодчик обрадовался и сразу ее в кусты потащил для знамо какого дела. Ну, метаморфы всегда своих детей в строгости воспитывают. До свадьбы ни-ни! Тефна вспылила и пощечин ему надавала, при этом коготки с клыками показав. Блондин, не будь дураком, сразу понял, с кем связался. Притих, хвостом завилял, подарками задарил, чтобы простила. Даже убедил ее через ритуал слияния силы пройти, чтобы доверием заручиться. Ты ж знаешь, поди, что после такого обряда метаморфу надо долго восстанавливаться. Мы всегда больше отдаем в магических обрядах, чем принимаем, поскольку изначально лишь проводим силу, но не накапливаем ее. Словом, очнулась Тефна уже в подвале у храмовников. Тому типу, говорят, целый сундук золота отсыпали за такой подарок.

– Папа!

Ларс испуганно подпрыгнул после моего окрика и виновато вжал голову в плечи.

– А чего такого? – забормотал он в оправдание. – Я ж лишнего не придумал. Как было, так и сказал.

– Лучше бы ты молчал, – от души посоветовала я, не смея даже взглянуть в сторону Гвория.

Хорошо, что полуэльф не лезет сейчас со своими ехидными смешками и нравоучениями. Точно бы не сдержалась. Все же правильно я поступила, когда решила жить отдельно от родителей. С таким простодушным и непонятливым отцом никакого врага рядом не надо.

– Блондин, значит, – тихо, будто разговаривая сам с собой, произнес Гворий. – Голубоглазый. Запомню на будущее. Вдруг судьба наши дороги скрестит.

Я невольно поежилась. От спокойного тона полуэльфа почему-то толпы испуганных мурашек пробежали по спине сначала в одну сторону, а потом и в другую. Будь я голубоглазым блондином, предпочла бы немедля удалиться в какое-нибудь сопредельное государство. Так, на всякий случай.

– Ладно, дочка, – заторопился Ларс, видимо чувствуя, что наворотил дел по причине слишком длинного языка. – Пойдем, я тебя мясцом жареным угощу. А то исхудала, бедная, ребра пересчитать можно.

– Я буду у Дории, – негромко уведомил Гворий. После чего развернулся и пошел прочь, что-то зловеще нашептывая себе под нос.

– Чего это он? – полюбопытствовал Ларс, провожая полуэльфа изумленным взглядом.

– Наверное, вспоминает, сколько блондинов в Мейчаре проживает, – с усилием пошутила я.

Не хотелось признаваться, но слова отца слишком сильно растревожили, казалось бы, давно зажившую рану на сердце. В самом деле, пора взрослеть и умнеть, Тефна. И перестать вешаться на шею каждому симпатичному мужчине. Быть может, пришло самое время остепениться, осесть и открыть маленькое дельце? У гномов, конечно. Там хоть можно жить спокойно, не опасаясь, что случайно нарвешься на охотника за нечистью. Денег, которые мне Шерьян должен за это дельце, вполне хватит на первое время. А потом я сама раскручусь и твердо встану на ноги.

Погрузившись в планы обустройства на новом месте, я не заметила, как схомячила порцию восхитительно нежного шашлыка, закусив мясцо краюхой теплого ржаного хлеба. Мой рассудок еще пытался укоризненно шептать, что нехорошо так наедаться после продолжительной голодовки, но временно всю власть над моими действиями захватил желудок. Наконец, когда жадное урчание в животе хоть немного утихло, я воровато огляделась и попыталась промокнуть жирные пальцы об рубаху отца, за что тут же заработала увесистый подзатыльник.

– Уж век в обед, а все ребенок, – укоризненно проворчал Ларс, протягивая мне кусок замызганной тряпки. – Верно говорят, что у метаморфов пять лет за год человеческого возраста идет. Когда только ума-разума наберешься?

– Скоро, – твердо пообещала я, тщательно вытирая руки. – Я к гномам поеду.

– Куда?! – удивленно фыркнул отец. – Чего ты у этих бородатых скупердяев забыла?

– Дело свое открою, – мечтательно протянула я. – По поиску потерянных вещей и людей. Ты же знаешь, с моим нюхом это труда не составит. Наверное, сперва трудно будет в чужой стране. Но ничего, пообвыкну. В конце концов, хоть никто меня нечистью кликать не будет.

– Ой, чую я, ты там и полгода не продержишься, – укоризненно качнул головой Ларс. – Бывал я там. Тоже думал, что друзей-знакомых заведу. Ага, разбежался прямо. Гномы к нечисти относятся так же, как и ко всем остальным, кто к их расе не принадлежит. То есть никак. Если ты им полезен как-то, то еще соизволят парой слов перемолвиться. Но при наличии выбора, с кем дело иметь, всегда гнома выберут. Вот увидишь: только открой там дело – мигом все местные, кто подобным же занимается, против тебя ополчатся. Цены снизят до самого смешного уровня, клиентов перехватывать будут. Словом, о честной конкуренции сразу забыть можно. Да и потом, ты девица у меня разговорчивая, без общения мигом зачахнешь. Там даже последний трактирщик с тобой бутылку самогона откажется распить за хорошее знакомство. Потому как не их роду-племени.

– Как-то не так я себе это представляла, – прошептала я, неприятно пораженная открывшейся неприглядной правдой.

– Тебе решать, – подытожил отец, вставая и протягивая мне руку. – Я настаивать не стану. Только тяжко мне будет такое воинство тебе на подмогу гонять, коли случится что. Так ведь и до объявления войны недолго. Поди объясни, что ты не власть захватывать, а дочь неразумную выручать идешь.

– Спасибо, – улыбнулась я, не удержавшись и изо всех сил прижимаясь к груди Ларса. – Я так и не поблагодарила тебя, что на помощь пришел.

– Да как же иначе? – удивился главарь наемников, не торопясь выбираться из моих объятий. – Ты хоть и кошка дурная иногда, но дочь же мне. За тебя любому глотку порву.

Я улыбнулась и быстро чмокнула отца в щеку. Тот зарделся от удовольствия и, ни слова не говоря, ловко нацепил мне на шею кожаный шнурок с простой медной монеткой, вылитой копией прежнего оберега. Хорошо, когда тебя понимают без слов.

– Пойдем, что ли, – наконец с явной неохотой предложил Ларс. – Посмотрим, что там твой белобрысый дружок делает со своей невестой. Кстати, он в курсе, что теперь просто-таки обязан бросить эльфийку и жениться на тебе? Раз уж видел тебя голой.

– Брось, папа, – фыркнула я. – Кто сейчас эти древние правила выполняет?

– Они не нами придуманы, и не нам от них отказываться, – несогласно буркнул отец. – Ежели все женщины вокруг начнут перед чужими мужчинами голыми расхаживать, что тогда в мире твориться будет?

– Если бы я выходила замуж за всякого, кто меня случайно без одежды увидел, то давно бы открыла магазин по продаже обручальных браслетов, – раздраженно произнесла я. – Потому как их девать было бы уже некуда. Папа, ну что ты придумал, в самом деле? Ты же всегда верил, что мне хватит ума-разума честной девицей замуж выйти.

– Просто я вижу, как ты на него смотришь, – глухо хмыкнул Ларс. Немного подумал и добавил еще тише: – Да и он, по-моему, не против был бы.

– Глупости! – с фальшивым равнодушием заявила я. – У Гвория есть невеста, которую он никогда не променяет на безродную нечисть. Да и потом, он же наполовину эльф. Сам знаешь, как перворожденные наше племя не любят.

– Он не чистокровный эльф, – стоял на своем главарь наемников. – Орочьего едва ли не больше. Да и помимо этого кровей намешано – мама не горюй.

– Хватит! – рявкнула я, уже порядком утомленная этим разговором. – Я сама никогда по доброй воле не выйду замуж за него!

– Все вы так говорите, – ни капли не расстроившись, расхохотался Ларс. – Матушка твоя тоже всеми отступниками клялась, что даже близко меня не подпустит. При первой же встрече таких оплеух надавала – до сих пор башка трещит, как вспомню. Но через месяц уже свадьбу играли. А там и ты не замедлила на свет появиться – девять месяцев день в день с обряда соединения жизней прошло.

– Тут совсем другое, – упрямо возразила я.

Вот как, скажите на милость, объяснить папаше, не нарушив недавно данного слова, что Гворий на самом деле наследник эльфийского престола и такая жена, как я, ему и даром не нужна? В восточных лесах, поди, такого красавчика целая очередь высокоблагородных чистокровных эльфиек дожидается. И каждая из них будет в сто крат более выгодной партией.

– Как знаешь, – наконец уступил Ларс. – Я ж просто так говорю. Может, он сомневается еще в своих чувствах. Так я это, быстро ему помогу определиться. Против оскорбленного отца невинной девицы, за спиной у которого целое воинство наемников, не возразишь особо. Мне главное, чтобы ты счастлива была.

– Спасибо, – с грустной улыбкой поблагодарила я. – Но я сама как-нибудь с этим разберусь. Насильно милой все равно не станешь. Пусть уж лучше со своей невестой живет-поживает да ребятишек наживает.

– Ох, сомневаюсь я что-то по поводу этой раскрасавицы. – Отец все же не удержался и покачал недоверчиво головой. – Твой приятель на нее как на пустое место смотрит. Да и она, говоря совсем откровенно, радостью не блещет при виде его. Не верю я в такие отношения. Друг другу прямо в глаза лгут и не краснеют при этом.

– Это не наше дело, – предостерегающе подняла я руку. – Пусть сами разбираются.

– Пусть, – неопределенно пожал плечами Ларс. – Но ежели удумаешь чего, только свистни. Мигом его оженим на тебе.

Я скривилась, безуспешно пряча в уголках губ горькую усмешку. И как такому заботливому отцу объяснишь, что не желаешь подобных отношений – из-под палки. Худшее оскорбление, которое я только могу представить, знать, что женились на тебе не из-за любви, а по принуждению. И на самом деле человек, который живет с тобой, спит и видит, как бы освободиться от опостылевшей супруги. Уж лучше всю жизнь пробегать в одиночестве, чем ежесекундно чувствовать ненависть того, с кем делишь постель.

Подумав так, я приняла предложенную отцом руку, и мы неторопливо отправились в ту сторону, где томилась под строгой стражей Дория.

Впрочем, не будь рядом со мной Ларса, я бы и сама без проблем обнаружила, где содержат заносчивую эльфийку. Поскольку ее отчаянные крики слышались за сотню шагов от небольшого шалаша, перед которым с весьма угрюмыми физиономиями стояли двое крепких, хорошо вооруженных наемников. Явно не чета бродягам, которые меня охраняли, – высокие, темноволосые, с цепкими взглядами холодных глаз. Не приведи судьба с подобными молодцами ночью в узком переулке столкнуться – сам кошелек отдашь, лишь бы в живых оставили. Такие люди шутить не привыкли. Но сейчас они выглядели растерянными и недовольными. Видно, не привыкли выслушивать женские истерики, коли так морщатся при каждом взвизге Дории. Интересно, неужто Гворий отступил от прежних слов и сам решил допросить свою невесту? Иначе чего она так вопит, будто с нее кожу заживо сдирают?

При виде своего главаря наемники немного приободрились и согласно выпрямились, грозно положив руки на перевязи мечей.

– Чего она так верещит? – нахмурившись, осведомился Ларс, останавливаясь подле входа в шалаш.

– Да кто ее знает, – скривился в мучительной гримасе один из наемников, красивый смуглый парень с косым шрамом через всю левую щеку. – До этого просто рыдала, хоть как-то терпимо было. А потом сюда этот эльф приперся, так такой визг подняла… Пять минут орет, словно ее режут.

– Может, и в самом деле режет? – неуверенно предположил второй, ростом чуть пониже товарища, но более широкий в плечах. – Кто их, эльфов, разберет? Вдруг у них так после ссор принято? Чик – и голова с плеч. С другой стороны, тогда долго что-то кричит. Не по кусочкам же ее убивают. Да еще и по-эльфийски вопит. Ни слова не разобрать.

– Сейчас разберемся, – хмуро произнес Ларс и, сделав мне знак оставаться на месте, нырнул в тенистую прохладу шалаша.

Тут же истошный крик затих, но спустя несколько секунд возобновился с прежней интенсивностью.

– У меня башка уже разболелась, – мрачно пожаловался один из наемников. – Вот глотка-то луженая. Самое то упырей по ночам с кладбищ прогонять. Они покой любят. От такого вопля сами на кол осиновый бросятся, лишь бы уши сберечь.

– Я бы кляпом ей рот заткнул, – мечтательно отозвался его напарник. – Если б не успокоилась, еще бы фингал под глаз поставил. Жаль, что Ларс и пальцем до нее дотрагиваться не велел.

– Тефна, иди сюда, – прервал разглагольствования наемников их главарь, на миг высунувшись из шалаша. – Может, хоть ты ее успокоишь.

Я, недоумевая от таких странных слов, поспешила воспользоваться приглашением Ларса и зашла в шалаш. Несколько раз растерянно моргнула, приспосабливая зрение к неожиданному сумраку, который тут царил. А потом с любопытством оглядела представшую передо мной картину.

Прямо на земле сидела Дория, которая находилась в столь печальном и удручающим состоянии, что я невольно содрогнулась. Светлые волосы, ранее безупречно причесанные и заплетенные в роскошную длинную косу, растрепались и превратились в едва ли не колтун. Все лицо от плача и воя беспрестанного опухло. Одежда грязная, изорванная, только и годится ныне как на половые тряпки. Рядом с девушкой на коленях стоял Гворий, который безуспешно пытался ее успокоить. С другой стороны – мой отец, который со страдальческим видом сжимал виски, словно опасаясь, что у него голова лопнет от крика.

– Что ты с ней сделал? – немного оторопев, поинтересовалась я у полуэльфа, воспользовавшись тем, что Дория как раз немного притихла.

– Ничего! – раздраженно отозвался он. – Когда я пришел, она уже в таком состоянии была. Помолчит немного и вновь начинает истошно орать. Сначала испугался, вдруг в мое отсутствие с ней люди Ларса чего сотворили. Но те клянутся, что даже пальцем ее не трогали. Вот, опять начинается.

Эльфийка страшно закатила глаза и принялась мерно раскачиваться, издавая при этом столь пронзительный визг, что у меня волосы дыбом встали.

– Я в своих ребятах уверен! – рявкнул изо всех сил Ларс, пытаясь перекричать вновь поднявшую вой Дорию. – Тут что-то другое. Тефна, понюхай красавицу. Вдруг кто сглаз навел. Тот же ее приятель, черный колдун.

– А чего ее нюхать? – недовольно осведомилась я, но все же с некоторой опаской приблизилась к Дории и провела носом около ее волос. После чего тут же на всякий случай отпрыгнула в сторону и негромко ответила: – Фиалками она благоухает. Сейчас даже сильнее, чем прежде.

– Ничего не понимаю, – изумленно выдохнул Гворий. – Насколько я понял, с таким ароматом ты ассоциируешь ловчую магию. Вспомнить хотя бы ту сеть, которую на меня накинула Дория, а потом активировал Марий. Я полагал, что от моей невесты пахнет фиалками потому, что она носила на себе заклинание, которым с ней поделился храмовник. Сама бы Дория никогда бы не сумела создать столь сильное колдовство. Но любой запах должен был бы пропасть после того, как сеть набросили на жертву. Неужели я ошибся?

Тут эльфийка издала столь громкий и отчаянный крик, что мы, не сговариваясь, прикрыли уши руками. Затем некоторое время молчали, обдумывая слова полуэльфа и ожидая, когда в воплях Дории наступит хоть небольшой перерыв.

– А что, если Марий установил ловчее заклинание и на твою невесту? – наконец дождавшись какого-то подобия тишины, спросила я, постаравшись, чтобы мой голос не дрогнул при последнем слове. – Специально, чтобы заручиться ее преданностью. Я видела на твоем примере, на что способно подобное колдовство. Оно ведь полностью подчиняет человека чужой воле.

Гворий с интересом на меня посмотрел, потом перевел внимательный взгляд на Дорию и ласково провел рукой по ее лбу, стирая выступившую испарину. Я поджала губы при виде такой неподдельной заботы, но упрямо продолжила:

– Быть может, сейчас Марий пытается активировать это заклинание. Чтобы обезопасить себя от чрезмерного многословия бывшей подруги.

– Но он же убьет ее так! – с возмущением выкрикнул Гворий. – На таком расстоянии Марий не сможет контролировать тот предел запрета, после которого человек сходит с ума. Ловчее заклинание для того и придумано, чтобы кто-то другой мог получить полную власть над телом и сознанием противника. Но для этого необходимо быть рядом, чтобы не перегнуть палку. Без непосредственного контакта ты просто не видишь, что делает твоя жертва. Так можно запросто запретить и дышать.

– Смотрю, ты неплохо разбираешься в такой магии, – не удержался от ехидного замечания Ларс, бросив на меня многозначительный взгляд. – Сам-то столь опасными шуточками не увлекался?

– Раньше, – закашлявшись, глухо признался полуэльф. – Но теперь это далеко в прошлом.

Я в очередной раз подивилась словам Гвория. Чем больше с ним общаюсь, тем страшнее мне иногда становится. Чувствую, прошлое полуэльфа таит в себе множество весьма неприятных сюрпризов. И мне совершенно не хочется узнавать их.

Тем временем Гворий сосредоточился и положил на лоб Дории ладонь. Какое-то время провел так – прислушиваясь к чему-то, но потом огорченно качнул головой.

– Моя сила на нуле, – вполголоса признался он. – Я ничего не чувствую. Возможно, Тефна права, а возможно, и нет. Чтобы узнать и попробовать снять ловчее заклинание, если оно есть, конечно, мне нужен родник.

– Так чего ты ждешь? – поинтересовался Ларс. – Бери лошадь и скачи во весь опор. За полчаса, поди, обернешься.

– Боюсь только, у нас нет этого времени, – чуть слышно прошептала я, настороженно принюхиваясь.

К невыносимо сладкому аромату фиалок, от которого в шалаше было уже нечем дышать, теперь примешивалась чуть уловимая терпкая нотка безумия и смерти. Еще несколько минут подобной пытки, и Дория погибнет. Уж в таких-то делах я разбиралась, пожалуй, лучше кого бы то ни было. Слишком часто встречала смерть лицом к лицу, чтобы не заметить ее приход сейчас.

– Что же делать? – горестно вопросил Гворий, глядя почему-то на меня. – Я не могу этого допустить!

«Ну и спасай ее тогда сам», – хотела было язвительно предложить я, но тут же прикусила язык. Опускаться до такой низкой и мелочной мести врагу недостойно метаморфа. Да, Дория мне много крови испортила в свое время и наверняка испортит еще больше. Но… но не помочь ей сейчас было просто невозможно. Иначе до скончания дней своих мне придется терзаться сомнениями: отказалась ли я из-за того, что эльфийка помогала храмовникам, или из-за того, что она невеста Гвория?

– Отойди, – приняв столь непростое решение, мрачно потребовала я, уже не обращая внимания на изнеможенные стоны Дории. Кажется, девушка и в самом деле рискует скоро встретиться со своими прародителями.

– Тефна, ты что задумала? – полюбопытствовал мой отец, когда увидел, с какой поспешностью Гворий освобождает мне место подле эльфийки.

– Буду спасать врага, – пожала я плечами. – Что тут непонятного?

– Во-первых, ты не сумеешь, – отозвался Ларс, с интересом наблюдая за моими действиями. – А во-вторых, если сумеешь, то отдашь за это как минимум лет двести своей жизни. Слишком много сил на это уйдет.

– Я справлюсь, – уверила я, с невольной радостью заметив, как дернулся Гворий после слов моего отца. Неужто хоть какое-то подобие чувств ко мне шевельнулось?

– Тефна, ты уверена? – предпринял слабую попытку остановить меня полуэльф и тут же замолк, увидев, как я нетерпеливо отмахнулась.

– Если уж с тебя сеть сняла, то и с невестой твоей разберусь как-нибудь, – буркнула я.

– Моя сеть была завязана на определенный предмет, – упрямо возразил Гворий. – А над Дорией Марий поработал явно намного лучше. Видимо, времени у него для этого было с избытком. Не исключено, что заклинание вплетено непосредственно в жизненную линию. Оборвешь магическую нить – убьешь ее. По крайней мере, я именно так и поступил бы на месте храмовника.

– Какая жалость, – с сарказмом протянула я. – Мое сердце не перенесет, если Дория погибнет. Она ведь была так мила и добра ко мне. Спасала от верной смерти не раз. А я отплачу ей за добро черной неблагодарностью.

– Не паясничай, – строго одернул меня отец, в то время как Гворий лишь смущенно опустил голову. Понял, поди, что эти слова не только к заносчивой эльфийке относятся.

– Выйдите из шалаша! – сухо приказала я, всем своим видом показывая, что не намерена более вступать в пререкания. – Быстрее! Каждая секунда на счету.

Ларс с превеликим удовольствием тут же выбрался наружу, видимо порядком утомившись от истошных воплей девицы. Гворий скептически кашлянул, но последовал его примеру. Лишь на пороге оглянулся на меня, словно желая что-то сказать, но промолчал.

– Ну вот, дорогуша, мы и остались наедине. – Дождавшись, когда все уйдут, я повернулась к эльфийке. – Рада, наверное, меня видеть?

Дория лежала на травяной подстилке и мелко-мелко дышала, словно жестоко побитая собака. У нее явно больше не оставалось сил для криков.

– Ладно, можешь ничего не говорить, – милостиво разрешила я, с сомнением разглядывая бледное, измученное личико девушки.

При всей своей нелюбви к Дории я не могла не признать, что даже в столь плачевном состоянии она выглядит на редкость соблазнительно: мокрая от пота рубаха прилипла к груди, бесстыдно обрисовывая ее, глаза кажутся просто огромными из-за подчеркнувших их темных теней усталости, пухлые губы чуть приоткрыты. Эх, чего себя обманывать – никакой мужчина не устоит перед такой красавицей. Не мне тягаться и соперничать с ней.

«Может, ну ее? – кольнула гаденькая мысль. – Пусть умирает. Остальным скажем, что сделала все возможное. Никто и не заподозрит.

Но я-то буду знать правду, – с тяжким вздохом отказалась я от столь привлекательного плана. – Нет, не пойдет. Сама же себя поедом съем».

Я засучила рукава и выжидательно уставилась на браслет. Ну, выручай, родимый.

Ничего не происходило. Дория дышала все медленнее и медленнее, каждый миг рискуя захлебнуться в лающем кашле. Слава всем богам – больше не кричала, а то у меня в ушах уже поселился навязчивый звон от такого звукового сопровождения.

«Сломался, что ли?» – удивленно подумала я и на всякий случай потрясла рукой.

Браслет словно этого и дожидался. Запястье вновь свела ноющая боль, металл неожиданно обжег сильным холодом, и с моих пальцев полился голубоватый прозрачный свет. Окутал фигуру эльфийки плотным коконом, через который проступали лишь искаженные очертания ее фигуры. Только на месте головы темнело непонятное пятно с неопрятно-рваными размытыми краями.

Какое-то время ничего не происходило. Потом паутина неведомой магии замерцала, приятно заискрилась, не раздражая глаз. И сгусток энергии, закрывающий от меня лицо эльфийки, вдруг бесследно растворился. Теперь Дория была видна вся – от самой макушки до кончиков сапог из мягкой, выделанной особым способом кожи. Магические нити вспыхнули в последний раз особенно ярко, так что я невольно зажмурилась, и пропали, словно их и не было никогда.

– Все, что ли? – недоверчиво спросила я сама у себя и наклонилась к эльфийке, пытаясь понять по ее лицу, стало ли девушке лучше. И тут же с приглушенным возгласом отшатнулась, потому как Дория резко открыла глаза и уставилась прямо на меня.

Какое-то время мы молчали, разглядывая друг друга. Потом эльфийка кашлянула и негромко вежливо поинтересовалась:

– Кого имею честь видеть перед собой?

– Меня, – ошарашенно брякнула я. Потом опомнилась, увидев, как Дория изумленно выгнула бровь, и представилась, чувствуя себя на редкость глупо: – Меня зовут Тефна.

– А я Дориэлия, – с любезной улыбкой отозвалась она, после чего с трудом приподнялась и села, впрочем пока не делая попыток встать на ноги. Задумалась на какой-то миг и неуверенно добавила: – Но можешь звать меня Дорией. Я так больше привыкла.

– Чтоб я хвоста лишилась! – не выдержав, потрясенно воскликнула я.

Ничего не понимаю. Неужели Дория забыла, как совсем недавно заявила, что нечисть обязана ее только полным именем называть? Или заклинание сняли с нее настолько поздно, что уже произошли непоправимые изменения? И эльфийка просто-напросто сошла с ума? Это многое бы объяснило.

– Милая девушка, – не обратив ни малейшего внимания на мой невежливый выкрик, тем временем продолжила Дория, – скажи мне, пожалуйста, где я нахожусь? Ничего не помню. Все словно в тумане. Я долго болела? Такая слабость во всем теле. И горло саднит неимоверно…

– Одну секундочку, – выдавила я из себя и стремглав кинулась вон. Понятное дело, на выходе сразу же столкнулась с Гворием, который нетерпеливо переминался в полушаге от шалаша.

– Чего случилось? – с испугом выдохнул он, увидев мои круглые от изумления глаза. – Она умерла?

– Нет, – мотнула я головой. – Сам погляди.

Гворий так сильно сжал губы, что они превратились в прямую бескровную линию, и, аккуратно отстранив меня с дороги, нырнул в шалаш. За ним последовал и мой отец, предоставив мне честь замыкать шествие.

– Гворий! – услышала я радостный голос эльфийки, едва только вернулась в шалаш. – Как я счастлива видеть тебя! Объясни же мне наконец, что происходит!

Мужчина сдавленно хрюкнул при виде живой и невредимой невесты, невежливо схватил ее за плечи и привлек к себе, напряженно глядя ей в глаза.

– Мне кажется, что ты сейчас читаешь мои мысли, – укоризненно произнесла Дория. – По-моему, ты давал обещание не делать так.

– Я давал обещание не ломать твою защиту, – возразил Гворий, но девушку послушно отпустил. После чего добавил, кинув на меня внимательный взгляд: – Все дело в том, что ее на тебе сейчас нет.

– Правда? – удивилась Дория. Растерянно потерла лоб и негромко пожаловалась: – Ничего не понимаю. Где мы? Что со мной вообще случилось? Почему я не во дворце? Кто все эти люди? Последнее, что я помню…

– Не стоит сейчас об этом, – резко прервал девушку Гворий. – Я видел твои воспоминания. Поговорим об этом позже, наедине.

Я обиженно насупилась. Вон оно как. Теперь Гворий даже не считает нужным скрывать, что не доверяет мне.

– Как скажешь, любимый, – робко протянула Дория, а я помрачнела еще больше.

Глядеть тошно на такое воссоединение влюбленной парочки. А Гворий неожиданно расплылся в довольной улыбке и нежно провел тыльной стороной ладони по щеке эльфийки, не обращая на невольных свидетелей никакого внимания.

– Слышь, дочка, – подтолкнул меня в бок Ларс, – пойдем-ка отсюда. Видишь, им поговорить надобно.

– Шерьяна бы неплохо проведать, – громко объявила я. – Надеюсь, он уже пришел в себя и теперь в состоянии оплатить мне свой должок.

– Иди, – не глядя в мою сторону, кивнул Гворий. – Привет от меня передай. Скажи, что мы теперь квиты.

Дория мелодично рассмеялась от этих слов жениха, будто тот сказал нечто чрезвычайно веселое и остроумное. Нет, ну не гадина ли? Сама же виновата, что храмовник едва на тот свет не отправился, а теперь еще и потешается над этим.

– Тефна, – настойчиво повторил Ларс, дергая меня за рукав, – пойдем! Негоже в таких делах мешать.

Дория кинула на меня лукавый взгляд пронзительно-синих глаз и уютно прильнула к Гворию, положив голову ему на плечо. Что-то тихонько зашептала ему на ухо, словно жалуясь. Понятное дело, такого я вынести уже не могла. Поэтому лишь возмущенно фыркнула и со всей скоростью вылетела из шалаша, при этом едва не сбив с ног наемника, который маячил у входа, озадаченный внезапной тишиной. Но я, даже не заметив этого, уже бежала дальше по тропинке, пытаясь сдержать рвущееся из души возмущение. Но потом остановилась и презрительно ухмыльнулась, дожидаясь порядком отставшего отца. Хватит, Тефна, с ума сходить. А то еще этот невыносимый тип подумает, будто он что-то для меня значит. Пусть милуются, сколько душа пожелает. Мне на это абсолютно наплевать!

* * *

Стоит ли говорить, что к Шерьяну я отправилась в отвратительном настроении, горя желанием немедленно стрясти с храмовника обещанные за выполнение договора деньги и со всех ног рвануть к гномам.

– Тефна, с тобой все в порядке? – встревоженно спросил Ларс, едва поспевая за мной.

– Да, – почти не разжимая губ, мрачно буркнула я.

– Что-то не похоже, – с сомнением протянул отец. – У тебя сейчас такой вид, будто ты несчастного храмовника добить собираешься.

– Отличная идея! – фыркнула я. – Если деньги мне не отдаст, точно убью.

Ларс какое-то время шел молча, потом не выдержал и дернул меня за рукав, останавливая.

– Чего?! – разъяренно обернулась я к нему.

– Слушай, дочка, – с заговорщическим видом протянул он. – Может, все же припереть этого полуэльфа к стенке? Что он супротив моих ребяток-то сумеет сделать? Тем более сам только что признался – магическую силу всю потратил. Пусть женится на тебе, коли ты этого так хочешь.

– Не хочу! – отчаянно взвизгнула я, невольно вспугнув парочку птиц, которые вспорхнули с ближайшего дерева и укоризненно загалдели откуда-то сверху. Я проводила их взглядом и продолжила уже спокойнее: – Папа, не надо. В своих отношениях я сама как-нибудь разберусь. Просто меня раздражает то, что Гворий совершенно позабыл о недавнем предательстве своей ненаглядной невесты. Обнимается с ней, целуется, а она его продала со всеми потрохами Марию.

– Ну, по поводу этого я на твоем месте не волновался бы, – ухмыльнулся Ларс. – Кто-кто, а Гворий уж точно не забудет проступок своей невесты. Я в свое время не раз с такими людьми сталкивался. По ним никогда не поймешь, что они на самом деле думают. Но обманывать их – себе дороже. Все равно в итоге тебя отыщут и три шкуры в отместку снимут. Так что этой расфуфыренной эльфийке еще придется хорошенько заплатить за предательство.

– Правда? – недоверчиво переспросила я.

– Да чтоб я меда больше никогда не ел! – принес самую страшную клятву, которую только сумел придумать, Ларс, чем окончательно убедил меня в правоте этих слов.

Насколько я знала отца, он скорее пожертвовал бы рукой, чем отказался от сладостей. Все же звериную натуру не так просто изжить, пусть даже пребывая много лет в человеческом облике.

Словом, только вмешательству главаря наемников Шерьян был обязан тем, что я предстала перед его глазами в более-менее вменяемом состоянии.

Храмовник лежал именно в том шалаше, в котором не так давно очнулась я. По иронии судьбы и велению Ларса охраняли его все те же Гур и Альс. При виде меня в сопровождении своего главаря оборванцы вытянулись, словно по струнке.

– Хорошо ты их надрессировал, – не удержалась я от язвительного замечания, окидывая придирчивым взглядом этих горе-охранников.

Посмотреть действительно было на что: глаза от испуга и старания вытаращены, а для пущего устрашения в руках обнаженные ножи. Я подошла ближе и задумчиво провела пальцем по одному из лезвий, чем безмерно напугала Альса – тот с таким ужасом отшатнулся, будто умертвие прямо перед собой увидел.

– Почему твои бравые ребята оружие-то не точат? – поинтересовалась я у отца. – Таким тупым ножом даже черствого хлеба не отрежешь.

– Чего ты к ним привязалась? – миролюбиво ответил вопросом на вопрос Ларс. – Все равно воины из них аховые. В схватке один вред от таких помощников будет. Пусть уж лучше под ногами не путаются. А для выполнения мелких поручений не обязательно хорошее оружие иметь.

Я скептически приподняла бровь, но возражать не стала. В конце концов, отцу виднее. Он сам в гильдию людей набирает и вряд ли потерпит советы в столь непростом и ответственном деле. Даже от дочери.

– Можете расслабиться. – Милостивым кивком главарь наемников разрешил двум друзьям принять более свободную позу, после чего продолжил: – Что-нибудь интересное происходит?

– Нет! – четко отозвался Альс. – Пленный спит, по всей видимости. Из шалаша ни звука. Мы к нему не заглядывали, все равно парнишка, ежели что, присмотрит.

– Ну и правильно, – похвалил Ларс бродягу, и тот расплылся в гнилозубой улыбке. – Ладно, стойте дальше на страже. Я с Тефной посмотрю, что там с храмовником творится. А вы никого не пускайте внутрь, чтоб не мешали.

– Будет исполнено! – гаркнул Гур так оглушительно, что у меня заложило уши.

Я недовольно поморщилась от такого усердия и первой зашла в шалаш, чуть пригнувшись при входе.

Шерьян лежал на многострадальном плаще Гвория и, по всей видимости, чувствовал себя намного лучше. По крайней мере, дышал он теперь мерно и спокойно, а на щеки лег слабый румянец. Словно храмовник просто решил передохнуть и случайно задремал.

– Как он? – спросила я у Рикки, который встал с пожухлой травяной подстилки при нашем появлении.

– Лучше, – улыбнулся юноша и с нежностью посмотрел на отца. – Намного лучше. Я думаю, он скоро придет в себя.

– Это хорошо, – буркнула я, присаживаясь рядом с лежащим храмовником. Зябко поджала под себя босые ноги и многозначительно посмотрела на отца. Не люблю, когда кто-нибудь присутствует в момент решения денежных вопросов.

– А ты почему без обуви по лесу шатаешься? – проигнорировал этот взгляд Ларс, с нехорошим интересом рассматривая мои грязные ступни. – Или ногу наколоть сучком каким-нибудь хочешь?

– Потому что одеть вы меня одели, а сапоги или ботинки хоть самые завалящие дать забыли, – пояснила я. – Да и потом, чай, мне не привыкать босоногой по лесу бегать. Все детство, считай, так провела.

– По-моему, это самое детство у тебя до сих пор в голове бродит, – укоризненно заметил отец и с тяжким вздохом предложил: – Ладно, пойду тебе чего-нибудь на ноги отыщу. Чтоб не позорила мои седины. Взрослая девица, а словно сорванец щеголяешь.

Я привычно промолчала на недовольное бурчание отца. Знаю ведь – если сейчас осмелюсь возражать, то мы еще добрый час препираться будем, вспоминая, кто больше учудил в свое время. Я ведь тоже могу много чего рассказать о своем папаше. Например, как он однажды одним махом высадил бочонок перебродившей медовухи и потом в медвежьем облике целый поселок распугал. Хорошо еще, что там охотников за нечистью не оказалось. Представляю, как бы они обрадовались столь легкой добыче: вусмерть пьяному медведю, который залез на самую вершину столетнего крепкого дуба и оттуда горланил неприличные песни. Ох, помню, как мы с матушкой на следующее утро веселились, когда хмурый похмельный отец пытался спуститься с дерева и не сорваться при этом. Конечно, в итоге он благополучно рухнул с высоты в два человеческих роста, но хорошо хоть ничего не сломал себе при этом. Этот случай мы с матушкой припоминаем отцу каждый раз, когда тот начинает сетовать на нашу неуемную тягу к приключениям. Сам-то ничем не лучше нас, даром что медведь, а не вальяжный кот.

– Рикки, поможешь! – скомандовал Ларс и направился к выходу из шалаша.

Юноша растерянно посмотрел на отца, потом перевел взгляд на меня, словно спрашивая совета.

– Иди, – разрешила я. – Мне тут с твоим отцом надо кое о чем переговорить.

Рикки кашлянул и вдруг нахмурился, будто заподозрил что-то неладное.

– Да не трону я его, – без слов поняла я те мысли, которые сейчас тревожили юнца. – Дурная, что ли, сначала спасать вас всех вместе взятых, а потом по одиночке убивать? Оплату за договор стребую, и все.

Только после этого Рикки наконец-то решился оставить отца со мной наедине. Я дождалась, когда снаружи раздался звучный глас Ларса, по привычке замысловато обругавшего горе-охранников, и повернулась к Шерьяну.

Он лежал с закрытыми глазами. Темные волосы прилипли ко лбу, на котором обильно выступила испарина, губы плотно сжаты, словно даже во сне он продолжал с кем-то бороться или спорить. Не выдержав, я легонько провела тыльной стороной ладони по щеке храмовника, проверяя, теплая ли она. Затем скользнула пальцами ниже, на шею, где легко отыскала спокойный и ровный пульс. Против воли кинула взгляд на грудь мужчины, которая виднелась в просвете распущенной шнуровки, и только сейчас рассмотрела на левой стороне глубокую кровавую царапину. Видимо, именно там Марий наметил место будущего удара. Потом бы к Шерьяну подтащили упирающегося Рикки, принудили бы мальчика взять в руки кинжал и пронзить им сердце отца.

– Я начинаю смущаться, – вдруг прервал мои тяжкие раздумья хрипловатый голос храмовника.

От неожиданности я подпрыгнула и поспешила отдернуть руку, которую все еще держала на его пульсе. Шерьян улыбнулся, потом с удовольствием потянулся и внимательно посмотрел на меня, видимо, ожидая каких-либо разъяснений.

– Ты пришел в себя? – не нашла лучшего вопроса я. И тут же замолкла, поняв, как смешно это прозвучало.

– Нет, я еще сплю, – с томными интонациями протянул храмовник. – И вижу чудесный сон, в котором меня обнимает прекрасная девушка.

– Я тебя не обнимала! – густо покраснев, поспешила оправдаться я. – Просто хотела убедиться, жив ты еще или уже упокоился.

– Ну и как? Убедилась? – лукаво усмехнулся Шерьян. Затем с некоторым сомнением провел по себе руками, словно проверяя, все ли на месте.

– Ты в полном порядке, – поспешила я заверить мужчину. – Марий, слава всем богам, не успел закончить ритуал.

– Я вижу. – Храмовник приподнялся на локтях и с некоторым усилием сел, видимо, еще испытывая сильную слабость. Потом с тревогой огляделся и глухо спросил: – А Рикки как?

– Он жив и невредим, – улыбнулась я. – Твой сын совершенно не пострадал. Более того, даже сумел победить своего демона.

– Вот как! – не сумел удержаться от удивленного восклицания Шерьян. – Неужели ты все-таки открыла круг?

– У меня не было другого выбора, – отозвалась я, невольно передернув плечами при воспоминании об этом поступке. – Марий уготовил для меня столь мерзкую участь, что путешествие в мир мертвых по сравнению с ней показалось мне легкой, необременительной прогулкой.

Шерьян смущенно отвел взгляд, словно понимая, что именно задумал сделать со мной его бывший товарищ. Хотя почему словно? Если уж мой почти бывший работодатель свою жену не пожалел и заставил пройти через подобный обряд, то должен прекрасно осознавать, что мне не удалось бы избежать столь же печальной судьбы.

– Я рад, что планы Мария сорвались, – тихо произнес храмовник, старательно рассматривая что-то в противоположном углу. – Правда рад. И не только за себя с сыном.

Я промолчала. Стоит признать, мое отношение к храмовнику резко изменилось после встречи с Индигердой. Я и раньше-то опасалась этого мужчину, справедливо полагая, что злейшие враги только по велению заключенного договора друзьями не станут. Теперь же всякое желание общаться с ним просто пропало. Если уж человек предал собственную жену, то даже страшно представить, как он может поступить с обыкновенной нечистью, случайно попавшейся ему на пути.

– Все так плохо? – неожиданно с грустной улыбкой поинтересовался Шерьян.

– Что? – переспросила я, застигнутая врасплох.

– Ну, у тебя сейчас такое выражение лица, будто ты что-то гадкое перед собой видишь, – хмыкнув, объяснил храмовник. Затем глубоко вздохнул и тихо завершил фразу: – Вот я и спрашиваю: это после разговора с Индигердой? Ты ведь встречалась с моей женой по ту сторону круга, иначе бы просто не смогла спасти Рикки от демона.

– Да, встречалась, – подтвердила я и замолчала, не зная, что еще сказать.

Шерьян некоторое время ждал продолжения, потом, поняв, что его не будет, принялся массировать себе виски, словно страдая от сильной головной боли.

– Она очень меня ненавидит? – чуть слышно спросил он через несколько секунд.

– Шерьян, я бы не хотела говорить об этом, – негромко произнесла я. – Последнее дело – вмешиваться в семейные разборки.

– Только мы уже давно не семья, – хмыкнув, отозвался храмовник. Затем резко встал и тут же едва не рухнул обратно. Но в последний момент удержался на ногах, до крови прикусив губу.

Поднялась и я, немного испуганная столь порывистым движением мужчины. Попыталась было поддержать Шерьяна, но он лишь небрежно отмахнулся, показывая, что сам справится.

– Если бы ты знала, Тефна, – с горечью проговорил храмовник, глядя куда-то поверх моей головы, – если бы ты только знала, как сильно я сожалею, что некогда поддался на уговоры Мария. Он клялся мне, что Индигерде ничто не грозит, максимум немного боли в первую брачную ночь. Он убеждал, что метаморфы устроены совсем по-другому, поэтому моя жена никак не пострадает от рождения такого особенного ребенка. И потом, я ведь в самом деле думал, что принесу благо миру. Ты, наверное, не знаешь, но в храм бога-сына попадают только круглые сироты. Те, которые остались совершенно одни в этом мире, причем чем раньше, тем лучше для божьих служителей. Ни один из моих бывших товарищей даже не помнил лиц своих родителей, что уж говорить про их имена. Понятное дело, все мы мечтали встретить кого-нибудь родного в этом мире. Для меня таким близким человеком стал Марий. Он заботился обо мне с того времени, как я себя помню, хотя был едва ли на пять лет старше. Мы всегда были вместе. Именно Марий выгораживал меня после всех проказ, нередко спасая от жестокого наказания. Он помогал мне в учебе, сидел подле постели во время частых простуд, да мало ли – вспоминать можно долго. И поэтому я с такой легкостью согласился на этот обряд. Мне казалось, что давний друг и названый брат просто не сумеет обмануть меня. Он же видел, как я люблю Индигерду, и даже сам устроил тайную свадебную церемонию. И ни разу, слышишь, ни разу и словом не попрекнул меня за то, что я связался с нечистью.

– Неудивительно, – негромко отметила я. – Видимо, Марий давно вынашивал план по получению демона. И был безмерно рад столь удачному стечению обстоятельств. Ты, наверное, не знаешь, но твой друг приговорил тебя к смерти в тот самый миг, когда склонил на ритуал. Ведь для того, чтобы демон получил всю силу, Рикки должен был убить не только мать, но и отца.

Шерьян сгорбился и с едва слышным вздохом прикрыл лицо руками. Поэтому его голос прозвучал особенно глухо, когда он произнес:

– Я до сих пор не могу поверить, что Марий был способен на такое предательство. Почему? Зачем ему это? Для власти? Но он и так занимал высокое положение в нашей иерархии. Еще пара лет, и Марий вошел бы в совет храма. А там и до королевского двора рукой подать. Теперь же он объявил себя вне закона.

– Не уверена, – с сомнением качнула я головой. – Марий ведь сбежал и в любой момент может объявиться в столице со своим изложением произошедших событий. Он вполне способен придать все таким образом, что преступниками окажемся мы. Точнее, ты. Женился на нечисти вопреки воле храма, ведь, могу поклясться, святые отцы до последнего будут отрицать свою причастность к этому делу. А пособники Мария окажутся лишь невинными жертвами – мол, пытались остановить тебя, не дать пробудиться демону. Боюсь, что наши обвинения в его адрес никто не воспримет всерьез.

– Не говори глупостей, Тефна. – Шерьян с усилием рассмеялся. – На моей стороне будут показания Гвория. Наверное, ты не в курсе, но при королевском дворе его словам поверят с большей охотой, чем моим, твоим или Мария.

Я поморщилась. Действительно, постоянно забываю, что в нашей компании был еще наследник эльфийского престола. Вряд ли наш правитель Ритон Третий пойдет на дипломатический скандал и осмелится бросить в лицо Владыке восточных лесов обвинение в том, что один из его кровных родственников втайне практикует черное колдовство. Но, с другой стороны, Дория ведь замешана в этом деле по уши. Значит, и при эльфийском дворе что-то неладное творится. Вряд ли бы в супруги Гворию прочили обычную эльфийку без длиннющей родословной.

Почувствовав, что мои мозги закипают от столь мудреных рассуждений, я чуть слышно застонала. Нет, не быть мне великой заговорщицей. Даже на пару ходов вперед не могу просчитать действия противника. Да и зачем метаморфу вмешиваться в государственную политику и интриги знати? Уж лучше жить тихо-мирно, тем больше вероятности, что хвост не оторвут за чрезмерное любопытство.

– Не помешаю? – неожиданно раздался голос Гвория.

Я с досадой обернулась к полуэльфу, который, не дожидаясь разрешения, уже вошел в шалаш и сейчас с интересом рассматривал храмовника. Шерьян вновь сел на плащ, видимо, справедливо рассудив, что разговор может слегка затянуться.

– Что-то ты быстро невесту утешил, – не удержалась я от язвительного замечания. – Несчастная столько всего перенесла за сегодняшний день, а ты ее бросил.

– Не бросил, – улыбнулся Гворий. – Просто отвел поужинать и оставил там под охраной. Дории в самом деле тяжело сегодня пришлось. После трапезы ей выделят место, где она сможет немного передохнуть. А я решил справиться о самочувствии Шерьяна. Да и вообще, не мешало бы нам кое-что втроем обсудить без лишних ушей.

– Что нам обсуждать? – удивленно спросил храмовник. – Дело закончено. Мы выяснили, что во всем виноват Марий. Рикки теперь сможет держать демона под контролем. Если что, я всегда приду ему на помощь. Все, можно расходиться в разные стороны.

– Только заплатить мне сперва не забудь, – угрюмо напомнила я.

Шерьян как-то странно замялся, но ничего сказать не успел, потому как Гворий раздраженно хмыкнул и сделал шаг вперед.

– Шерьян, а тебе не кажется странным, что Марий пытался сделать из твоего сына демона, принадлежащего земной стихии? – спросил он. – Вы ведь из одного храма – бога-сына, значит, используете огненную магию. Логичнее и проще было бы сотворить существо из пламени.

– Я об этом как-то не подумал, – с удивлением признался храмовник. Почесал задумчиво лоб и перевел взгляд на меня, после чего поинтересовался: – Тефна, скажи, Марий хотел использовать тебя для создания еще одного демона?

– Да, – кивнула я, невольно поежившись при мысли о той печальной участи, которая меня едва не постигла. – Наверное, ему показалось недостаточным наличие всего одного демона. Ведь чем больше таких существ будет ему служить, тем большую власть он сумеет заполучить в свои руки. Тем более если его цель – эльфийский престол.

– А эльфы-то каким боком в этой истории замешаны? – недоуменно нахмурился Шерьян, но я уже испуганно зажимала себе рот обеими руками.

Надо же, едва не выболтала тайну Гвория, причем в его присутствии. Даже страшно представить, что бы он со мной сделал тогда.

– Ну и видок же у тебя сейчас, Тефна, – вдруг совершенно неприличным образом захихикал полуэльф. – Успокойся, Шерьян в курсе моего происхождения. Мы же тебе рассказывали, что некогда были хорошими знакомыми. Более того, я обязан твоему работодателю жизнью. Точнее, был обязан до сегодняшнего дня, когда с лихвой возместил ему этот долг.

– Какое счастье, что ты столь щепетилен в вопросах чести, – не удержавшись, буркнул себе под нос Шерьян. – Иначе лежать бы мне сейчас в могиле.

– Жизнь при эльфийском дворе научила меня очень серьезно относиться к подобному, – без тени улыбки заметил Гворий. – Пока ты не расплатишься с человеком, который спас тебе жизнь, в любой момент рискуешь превратиться в безропотного раба.

– Вот как? – удивленно приподнял брови храмовник. – Жалко, что ты мне этого раньше не рассказывал. Было бы весьма забавно иметь в подчинении племянника Владыки.

– Поэтому и не говорил, – хмыкнул полуэльф. – Я ведь не враг себе, чтобы такие подробности каждому выкладывать. Но, с другой стороны, именно былой долг сдержал мою руку в недавнем поединке, когда я едва не применил против тебя смертельную магию. Так что тебе и так грех обижаться или жаловаться. Или хочешь сказать, что устоял бы перед искушением и не заявил права на мою жизнь?

Шерьян благоразумно промолчал. Но по тому, как он многозначительно ухмыльнулся, я без слов поняла: Гворий был в полушаге от рабства.

– Подождите-ка. – Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня аж подпрыгнуть на месте от радости. – Но ведь я всех вас спасла от смерти. Значит ли это, что теперь ваши жизни принадлежат мне?

– Только не моя, – поспешил успокоить меня Гворий. – Моей жизни ничто не угрожало. Напротив, я был нужен Марию живым и невредимым в качестве марионетки, чтобы получить эльфийский престол.

– И не моя, – развел руками Шерьян. – Подобный обмен возможен только между равными. А ты нечисть, не стоит об этом забывать.

– Ну и что? – удивилась я, спрятав под пушистыми ресницами мгновенный всплеск зеленого звериного бешенства. Не люблю просто, когда мне в лицо открыто заявляют, что нечисть недостойна уважения. – Как мы все прекрасно знаем, не так давно ты был женат на таком же метаморфе, как и я. Или ты с самого начала относился к супруге, как к низшему существу?

– Хороший вопрос, – неожиданно поддержал меня Гворий, видимо получающий настоящее удовольствие от неловкой ситуации, в которую угодил храмовник. – Раз ты совершил с Индигердой свадебный обряд, то, значит, счел ее равной человеку.

– Но это совсем другое дело! – искренне возмутился Шерьян. – Где это видано, чтобы храмовник был в подчинении у нечисти?

– А где видано, чтобы храмовник был женат на нечисти? – тут же переспросила я, с наслаждением разглядывая покрасневшее от негодования лицо недавнего работодателя. – Знать, судьба у тебя такая – во всем быть первым.

– Нет, это исключено, – упрямо затряс головой Шерьян. – Совершенно исключено. Я никогда в жизни по доброй воле не отдам себя в рабство. Уж лучше умереть. И потом, такие порядки при эльфийском дворе приняты. В Тририоне ничего подобного нет.

Я досадливо хмыкнула. И в самом деле, в королевстве людей подобного обычая не припомнишь. Жаль, так бы сразу двух рабов приобрела. Хотя нет, Рикки я не стала бы трогать, пусть живет как хочет, ему и так сильно досталось. А вот отца бы его с безмерным удовольствием проучила годик-другой.

– А как же Дория? – поспешно выпалила я на одном дыхании, едва не упустив из виду сегодняшний подвиг. – Ей-то я спасла жизнь, этого нельзя отрицать. И она эльфийка. Значит, у меня теперь есть собственная рабыня?

Шерьян недоуменно нахмурился, не понимая, о чем речь. А вот Гворий ничуть не удивился моему заявлению, словно прозорливо ожидал нечто подобного.

– Дория тебя не просила о спасении своей жизни, – любезно разъяснил он мне. – Поэтому ты не можешь ни на что претендовать. Вот если бы она висела над пропастью и умоляла ее вытащить, тогда другое дело. Главное условие в этой традиции – чтобы тот, кто находится в смертельной опасности, вслух попросил о помощи.

– Уговорил, – неохотно признала я, досадливо хмыкнув. – Однако буду теперь на будущее иметь в виду, какую плату за спасение эльфов требовать.

Начальник городского департамента охраны порядка так безмятежно улыбнулся в ответ на эти слова, что меня кольнуло нехорошее предчувствие. Кажется, кто-кто, а Гворий уж точно найдет способ обойти этот обычай в случае чего.

– Ладно, что-то мы отвлеклись, – произнес тем временем Шерьян, озадаченно хмуря лоб. – На чем мы там остановились?

– На том, что Марию было бы намного проще создать демона, принадлежащего огненной стихии, – напомнила я и устало опустилась рядом с храмовником, выжидательно глядя на Гвория. Интересно, что он дальше собирается нам поведать?

– Спасибо, Тефна, – вежливо поблагодарил Гворий, в свою очередь опускаясь на свой изрядно испачканный плащ, который служил нам подстилкой. Затем устало прикрыл глаза ладонью и негромко произнес: – Вообще, с этими храмовниками очень много непонятного. Если Марий действительно хотел захватить эльфийский престол, то почему решил действовать через меня? Я ведь далеко не первый наследник. Дория тогда сказала, что мне помогли бы стать новым Владыкой. Но мне даже страшно представить, сколько для этого пришлось бы убить народу, начиная с нынешнего правителя эльфов. Это был бы уже не тихий захват власти, а кровавый переворот. Тогда становится вообще непонятным, зачем я при таком раскладе нужен Марию. Если у него достаточно сил, чтобы провернуть такое дело, то ему не нужны марионетки на троне. Он сам вполне может стать правителем эльфийского государства. И потом, Марий так горячо убеждал меня, что настоящая цель состоит именно в захвате власти у эльфов, что уже тогда я усомнился в его искренности. Шерьян, не мне тебе рассказывать, какая серьезная служба безопасности при дворе Владыки. Для того чтобы план Мария имел шанс на осуществление, необходима поддержка как минимум двух третей знатных родов. Если не больше, учитывая, сколько подобных неудачных попыток было в прошлом.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле план Мария состоял в другом? – с интересом спросил Шерьян. Дождался утвердительного кивка полуэльфа и только после этого продолжил: – А в чем тогда?

– А вот этого я, к сожалению, не знаю, – с огорчением качнул головой Гворий. Подумал немного и добавил с кровожадной ухмылкой: – Пока, по крайней мере. Но, сдается мне, на двух демонах он бы не остановился. Для вызова бога-отступника в наш мир необходимо четыре подобных создания – по числу стихий.

– Неужели ты подозреваешь, что Марий рискнул бы провести подобный ритуал? – поперхнувшись, сдавленно поинтересовался Шерьян. Дождался утвердительного кивка Гвория и только после этого выдохнул: – Но это же безумие! И верный путь к концу света. Никто не сумеет остановить разгневанное божество, когда оно начнет вершить свой несправедливый суд.

– Да уж… – тихо протянул Гворий. – Жаль, что Марий сбежал. Я прямо-таки мечтаю задать ему несколько весьма интересных вопросов. Неужто он и впрямь задумал нечто подобное?

– Так расспроси свою ненаглядную невесту, – предложила я с самой милой улыбкой. – Сам же сказал, что на ней сейчас нет защиты. Значит, ее мысли для тебя отныне словно открытая книга.

– С Дорией тоже не все так ясно, – хмыкнул полуэльф. – Шерьян, ты, наверное, уже и сам понял, но все же объясню в двух словах: ее пытались сегодня убить. Как оказалось, на Дории тоже была установлена ловчая сеть.

– Марий постарался? – удивленно приподнял бровь храмовник. – В принципе логичный шаг с его стороны. Он просто обезопасил себя от излишне разговорчивого сообщника.

– Это самый очевидный вывод, – возразил Гворий. – И, боюсь, самый неправильный. Дория вообще ничего не помнит про Мария. Для нее вся эта история стала откровением. По-моему, сеть была установлена на нее намного раньше, еще до встречи с твоим бывшим другом. И установлена специально для того, чтобы она вошла с ним в контакт.

– Ты думаешь, Дорию просто использовали без ее ведома? – понятливо переспросил Шерьян. – Подчинили чужой воле специально для того, чтобы иметь возможность поучаствовать в этом деле? Надо сказать, гениальная задумка.

– Гениальная, – кивнул Гворий. – И весьма трудноосуществимая. Ты же знаешь, Дория принадлежит к очень знатному роду. Поэтому родные не поскупились для нее на защиту от магических воздействий. Лично мне было бы практически невозможно сломать ее без посторонней помощи, а я ведь далеко не новичок в колдовском искусстве.

– М-да… – протянул храмовник. – Все загадочнее и загадочнее. Получается, что существует еще и третья сила, которую мы не учитывали все это время.

– Рад, что ты пришел к тем же выводам, что и я, – усмехнулся Гворий. – Особенно если учесть все те непонятности, которые связаны с книгой про храмовые обряды.

Тут я немного отвлеклась от разговора, не желая выслушивать во второй раз соображения Гвория, которые он не так давно уже выложил мне. Впрочем, Гворий не стал утомлять Шерьяна длинными рассуждениями, обрисовав парой слов странное поведение Дории и ее настойчивое стремление завладеть подарком Аджея без ведома Мария.

– Ну и дела, – ошарашенно подытожил рассказ полуэльфа Шерьян и посмотрел на меня новым, каким-то очень нехорошим взглядом. – Кажется мне, старинный знакомый Тефны во всем этом по уши замешан.

– Это еще не все, – предупреждающе поднял руку полуэльф. – Знаешь, кого последнего видела Дория перед тем, как на нее накинули ловчую сеть? Ты будешь смеяться, но Владыку восточного леса.

Некоторое время после этого в шалаше царило напряженное молчание. Шерьян хмурил брови, обдумывая то, что сказал Гворий. Тот, в свою очередь, не сводил глаз с храмовника, словно ожидая, что он выдаст себя неосторожным движением или жестом. Только я отчаянно скучала, давным-давно запутавшись в длинных мудреных рассуждениях. Как все-таки славно, что мое участие в этом деле подошло к концу. Давно и не мной замечено: хочешь жить долго и счастливо – держись подальше от интриг великих мира сего.

– И что ты теперь намерен делать? – наконец осмелился прервать затянувшуюся паузу Шерьян. – Отправишься в восточные леса? Кажется, все ниточки ведут именно туда.

– Или кто-то хочет, чтобы я так думал, – возразил Гворий. – Меня вот, наоборот, не покидает предчувствие, что в скором времени именно в Мейчаре начнется все самое интересное. Да и потом, не мешало бы сначала поговорить с другом Тефны – архивариусом, который подложил ей такую жирную свинью в виде книги.

– Вот что, – решительно вмешалась я в разговор, чувствуя, что от второго витка всестороннего обдумывания ситуации моя голова элементарным образом лопнет от перенапряжения. – Вы как знаете, а я желаю получить полный расчет за это дело. И свалить куда подальше. К тем же гномам хотя бы. Хватит с меня приключений, хочу наконец-то пожить спокойно!

Гворий и Шерьян недоуменно переглянулись, явно не ожидая, что их милый междусобойчик прервут столь наглым образом, и скрестили на мне выжидательные взгляды, молчаливо требуя объяснений.

– Чего смотрите? – невольно засмущалась я, с некоторой робостью на всякий случай одергивая рубаху. – Я говорю лишь о том, что хочу получить свои деньги. Шерьян, с тебя две тысячи золотых. Тысяча за то, что провела к кругу мертвых, и тысяча за ритуал слияния силы. Конечно, по правде говоря, нужно с тебя еще денег слупить за открытие круга, но буду справедливой. Это ведь и мне было необходимо, так что в оплату данный поступок не включаю.

– И что ты намерена делать с таким неплохим капиталом? – кашлянув от внушительности полученной суммы, поинтересовался Гворий.

– У гномов свое дело открою, – пожала я плечами. – На первое время хватит, а там уже на полную мощь развернусь. И потом, не так давно кто-то угрожал, что ни за что не позволит мне в Мейчар вернуться. Да я и сама не хочу теперь тут оставаться, после того как услышала, какая заварушка может начаться. Свой хвост дороже.

– Не боишься? – вдруг спросил Шерьян. – Насколько я знаю Мария, он ни за что на свете не забудет ту нечисть, которая сорвала его планы. И обязательно постарается отомстить. В Тририоне ему будет тяжело действовать в открытую, поскольку отныне Марий сам тут вне закона. Но вот гномы вряд ли встанут на твою сторону. Они вообще не будут вмешиваться, если им это невыгодно. Не любят там чужеземцев.

Я поперхнулась и круглыми от ужаса глазами посмотрела на Гвория, прося поддержки.

– Что ты, Шерьян, – слабо улыбнулся он, насмешливо глядя на меня, – Тефна может не опасаться Мария. Она ведь теперь великая магичка, которая одним мановением пальца разорвала ловчую сеть, накинутую на Дорию. Но это еще не все. Если верить словам нашей милой провожатой, она еще и круг мертвых умудрилась закрыть без малейшего усилия.

– Шутишь, что ли? – скептически хмыкнув, поинтересовался храмовник. – Такое никому не под силу. Если только какому-нибудь уникуму из Королевского Совета магов, да и то вряд ли.

– Я проверю это утром, – твердо пообещал полуэльф. – Сейчас уже поздно. Да и отдохнуть после столь бурного дня не мешало бы. К тому же и ночь перед этим выдалась совсем не простая.

– Проверяй, сколько душе будет угодно, – безмятежно отозвалась я. Затем перевела ласковый взгляд на храмовника и медовым голоском протянула: – Шерьян, дорогой, так что там с оплатой? Две тысячи золотом, и ни монетой меньше.

– Ты заслужила эти деньги. – К моему удивлению, храмовник даже не думал отнекиваться или пытаться уменьшить сумму. Вместо этого он принялся с озабоченным видом хлопать себя по бокам, словно пытался что-то отыскать.

– Что ты ищешь? – переспросила я, с удивлением наблюдая за его странными действиями. – Неужели все свое состояние с собой таскаешь за пазухой?

– Нет, конечно, – рассмеялся Шерьян от столь нелепого предположения. После чего вытащил откуда-то огрызок грифеля и измятый листок бумаги, на котором что-то накорябал неразборчивым почерком. Размашисто расписался и вручил клочок мне.

– Что это? – ошарашенно поинтересовалась я, пытаясь разобрать каракули Шерьяна.

– Долговая расписка, – пояснил он с самым безмятежным выражением лица. – Видишь ли, Тефна, я немного слукавил. На самом деле у меня нет таких денег. Ни с собой, ни в Мейчаре. Я привык жить на широкую ногу, как ты, наверное, уже заметила, поэтому давным-давно умудрился растратить все свое состояние. Да и не такое уж оно и большое было. Сама посуди, откуда мне взять деньги, раз храм объявил меня вне закона?

– Но мы так не договаривались! – взвизгнула я. – Что я с этой распиской делать буду?!

– Как что? – нарочито удивился Шерьян. – Она гарантирует, что, как только у меня появятся достаточные средства, я сразу же расплачусь с тобой. Или буду отдавать свой долг по частям.

– Но так же нечестно! – захлебнулась я от возмущения. – Мне нужны деньги все сразу и сейчас!

– Извини, Тефна, но в условиях договора ничего не было сказано о способе оплаты, – твердо возразил храмовник. – Только то, что она будет произведена, а в какой форме и когда – специально не оговаривалось.

– Гворий! – Глазами, полными слез и вселенской печали, я посмотрела на полуэльфа, который с интересом слушал нашу перебранку. – Скажи ему хоть что-нибудь!

– Шерьян, ты некрасиво поступаешь, – с готовностью пришел ко мне на помощь начальник городского департамента, после чего не выдержал и расхохотался в голос.

Чуть погодя к нему присоединился и храмовник. Одна я не смеялась, чувствуя себя на редкость глупо.

– Прости, Тефна, – простонал Гворий, немного успокоившись. – Просто у тебя сейчас такой надутый вид, словно ты вот-вот расплачешься.

– А как мне еще реагировать? – обиженно шмыгнула я носом. – Я так рассчитывала на эти деньги, думала, что наконец-то стану независимой, что буду жить в другой стране…

– …у гномов, – за меня завершил фразу полуэльф и укоризненно покачал головой. – Шерьян прав, Тефна. На твоем месте я бы никуда не уезжал из Мейчара. Вряд ли я или твой отец сумеем помочь тебе в другом государстве. А тут ты хоть немного будешь под присмотром.

– А как же твои слова, что нечисти не место в городе, который ты охраняешь? – въедливо напомнила я, пытаясь не показать, как рада на самом деле этому предложению.

– Я погорячился тогда, – негромко произнес Гворий. – Ты доказала на личном примере, что некоторые виды нечисти достойны жить среди людей. И потом, боюсь, что мне объявит войну вся гильдия наемников, если я запрещу дочери их главаря вернуться в Мейчар.

– А наемники-то тут при чем? – с недоумением спросил Шерьян.

– Это долгая история, – уклончиво отозвалась я, делая знак Гворию промолчать. Иначе с такими темпами историю моей семьи скоро весь город знать будет.

– Ну что же, – задумчиво подытожил Шерьян наш разговор, убедившись, что больше никто не спешит с ним откровенничать. – Основное вроде мы выяснили. Нам остается только ждать следующего хода противника. Если он будет, конечно.

– Нам? – удивленно изогнул бровь полуэльф. – Ты остаешься в Мейчаре?

– Да, – коротко кинул храмовник. Подумал немного и добавил: – Мне просто некуда больше идти. В любом другом городе я с сыном стану легкой добычей храмовников. Боюсь, отцы-настоятели предпочтут уничтожить Рикки и меня заодно, нежели признать факт черного колдовства одного из них.

– А может случиться и так, что они все замешаны в той или иной степени в этом нехорошем деле, – подтвердил его опасения Гворий. – Что-то не верю я, что Марий пошел бы на такое, не заручившись поддержкой других святых отцов. Пожалуй, ты прав. Нам стоит держаться вместе. Я и Дорию теперь никуда не отпущу из Мейчара. Не хочу, чтобы она вновь угодила в сети неведомого противника.

Поняв, что еще немного, и Гворий с Шерьяном вновь углубятся в длинные и путаные раздумья о том, кто на самом деле стоял за этим делом, я бережно расправила долговую расписку, поглубже засунула ее в карман и выскользнула из шалаша. Хватит с меня на сегодня зловещих откровений, и так уже мозги едва не закипели.

На пороге я едва не споткнулась о ботинки, которые, видимо, принес мой заботливый отец. После чего обулась и неспешным шагом отправилась прочь от шалаша. Никто не пытался меня остановить, а мне сейчас было просто необходимо побыть одной.

На землю медленно опускалась ночь. Влажный лиловый сумрак медленно сгущался под низкими ветвями деревьев и уже тянулся белесыми щупальцами тумана на поляну. Я обогнула по широкой дуге низину, где разбили лагерь наемники, с некоторым усилием поднялась по тропинке туда, откуда не так давно следила за храмовниками, спрятавшись в зарослях пачкульника.

Трава здесь была немного примята, словно не успела выпрямиться за сутки. Я удобно расположилась на небольшом пеньке, не рискнув садиться на влажную от росы землю, устало скрестила руки и глубоко задумалась.

Легкое дуновение ветерка то и дело доносило до меня негромкие разговоры наемников, иногда дружный смех. В быстро темнеющем воздухе зажигались первые костры, которые яркими всполохами расчерчивали угольно-черную тень, скрывавшую низину. Наверное, там были бы рады видеть меня. Но вот только мне сейчас совершенно не хотелось ни с кем общаться. Бывают упоительные мгновения тишины и одиночества, которые нельзя разделить даже с лучшим другом или с возлюбленным. А у меня не было ни того, ни другого.

Я ждала только утра. Кошки всегда уходят не попрощавшись. Думаю, Шерьян не станет возражать, если я позаимствую Ташу в счет частичного погашения его долга. Как только хоть немного рассветет, мы покинем лагерь. Будь моя воля, я сделала бы это прямо сейчас, но ночью на лошади быстро не поскачешь, тем более по узкой тропинке. Не хотелось бы, чтобы великолепное животное переломало себе ноги из-за моей поспешности и горячности.

И только в полдень следующего дня, находясь уже на приличном расстоянии от лагеря наемников, я обнаружила маленькую записку, которую кто-то ранее незаметно подложил мне в карман.

«Ты должна мне желание», – гласила она. И совсем уж неразборчивым почерком: «Возвращайся, прошу».