ГЛАВА 3

Я нахожу ее комнату по странным звукам — смесь восточной музыки и шелестящего шума волн. Нахожу и тут же утыкаюсь взглядом в ее… эм-м-м… упругие ягодицы. Она стоит передо мной в странной позе. Сложившись пополам, упирается ладошками в розовый коврик на полу, а ее задница, обтянутая черными лосинами, смотрит прямо на меня. Где-то там между ног виднеется ее лицо — глаза у Евы закрыты, поэтому я негромко стучу в открытую дверь.

— Что ты хотел? — звучит расслабленное и хрипловатое, будто она еще не проснулась. Под стать музыке, играющей на телефоне. Глаза она по-прежнему не открывает. А я хочу, но не буду спрашивать, откуда знает, что это я.

— Поговорить.

Складываю руки на груди и наблюдаю, как малая, точно кошка, вытягивается вперед, обтерев грудью пол. А затем, уже лежа на животе, сгибает ногу за спиной, перехватывает за щиколотку ладошкой и тянет к макушке. Очень, кстати, успешно.

И я соврал бы, если сказал, что происходящее не волнует мою фантазию. Как же. Моя фантазия послала меня к чертям с моими моральными устоями, которые не дали с ходу облапать девчонку. Пусть в мыслях я уже во всех возможных позах пытался найти пределы ее пластичности.

— Говори, — она продолжает беседовать со мной затылком, когда, вытянув ноги в прямую линию, прогибается в талии и тянется макушкой назад.

Все это вымораживает одновременно с тем, как и завораживает. Чтоб ее. Возможно, отчасти потому что я совершенно деревянный и знаю, как сложно то, что она вытворяет. Пытался растягиваться — для мышц полезно, но для меня эта часть тренировок всегда была настоящим адом. А возможно, потому что мысли подогревают рассказы Макса про балет. Ну или всему виной мое максимальное неудовлетворение.

— Может, повернешься ко мне?

Ева после моих слов резко отталкивается от коврика, группируется и, сделав какое-то замысловатое движение, оказывается лицом ко мне со скрещенными в позе лотоса ногами.

— А ты, может, оденешься?

Она упирается одной ступней в другую и силой прижимает колени к полу. Лягушка. Я знаю название этой штуки, и способности девчонки вызывают у меня откровенное уважение.

— Не нравится? — на мгновение перевожу взгляд на свое тело и напрягаю мышцы груди.

Самому смешно, но провоцировать ее — одно удовольствие. Хотя еще пару минут назад не собирался размениваться на долгие разговоры. Я пришел поставить точку — и все. А сейчас сам растягиваю ее в многоточие. Но вы посмотрите на эту идеальную талию и грудь, упакованную в спортивный лифчик! Как вообще устоять? Особенно когда попробовал?

— Или наоборот? Запала на меня?

Не отвечает. Закатывает глаза, вытягивает ноги перед собой и складывается параллельно полу. А я пятой точкой чувствую подвох.

— Малая, только не говори, что ты с детства в меня влюблена.

Этого еще не хватало.

— Я не малая, — это во-первых, — мычит приглушенно куда-то себе в колени. Выпрямляется и теперь глядит на меня с откровенным вызовом. — Во-вторых, мне было одиннадцать. Я любила тебя, Джастина Бибера и кукол LOL. Думаю, мы оба понимаем, что это не в счет, но да — ты застал меня врасплох, когда появился в том клубе. — И уже тише добавляет: — Макс говорил, что пригласил тебя, но не сказал, что ты приедешь.

Черт.

Я смотрю на нее секунду, две, три. Она выдерживает мой взгляд, кажется, и не моргает. Воздух между нами накаляется и вроде даже плывет, размывая контуры, как над костром. Малая побеждает меня откровенностью. Я накрываю ладонью лицо и тру его.

— Ты усложняешь все.

Ну вот держался подальше от этого города, и нужно было продолжать в том же духе. Он мне и так всю душу вывернул и в мясорубке прокрутил.

— Заметь, это не я пришла к тебе в спальню. Кто еще усложняет.

Распахиваю глаза, но уже упираюсь в симпатичный затылок с пучком стянутых волос. Туше, малая.

— Слушай, — мне самому не нравится тон, которым говорю. Слабый. Будто оправдываюсь. Но оставить последнее слово за ней не могу. — Макс — мой друг…

— Я знаю, какую ты сейчас песню запоешь, — она продолжает растягиваться и впечатляюще легко говорить со мной. — Поэтому не стоит. Я не собираюсь сообщать брату про наше маленькое приключение. А ты не скажешь ему, что видел меня в клубе, иначе Макс вообще не слезет с меня. Он параноик и считает, что я еще маленькая для взрослой жизни.

— А взрослая жизнь — это та, где ходят по злачным местам, куда врывается ОМОН, и сосутся с первым встречным? — произношу это с ухмылкой, но за ребрами неприятно колет. Потому что я внезапно очень даже согласен с Максом. Если не во всем, то во многом.

— Ты не первый встречный, — парирует еле слышно, пружиня на подогнутой под себя ноге в полушпагате.

Вот как она выбивает почву у меня пол из-под ног всего парой слов? Что за магия в ней такая?

— А на шпагат слабо сесть? — и конечно, мне нужно испортить момент сальной шуточкой, потому что мое молчание слишком затягивается и предполагает дальнейшую серьезность.

— По заказу не работаю.

— А жаль, — говорю, и тем не менее она тут же выставляет ногу вперед и проще простого усаживается на шпагат.

— И я не собиралась спать с тобой.

В голове против воли вспыхивает ее тихое, но такое покорное «да» прямиком из клуба. Только я не решаюсь продолжать бодаться с ней. Этот диалог заведет нас не туда. Учитывая, что мы сейчас одни в стенах огромного дома, и теперь никакой ОМОН уж точно не помешает мне.

— Я съеду сегодня, — зачем-то говорю перед уходом. Уже сделал шаг в коридор, но застываю полубоком и жду какой-то реакции, но ее не следует.

Тогда я шарю в карманах в поисках сигарет, которые, к моему глубочайшему сожалению, остались у ментов, и решаю, что первостепенной задачей сейчас будет стрельнуть сигарету где-нибудь поблизости и выдохнуть все это напряжение вместе с дымом. Остальное потом.