Глава 5

Дядя Дима изменил всю нашу жизнь. Он казался мне рыцарем спасшим принцессу, то есть меня, из заточения в темной башне.

У меня появились игрушки, новые платья, туфли. А к окончанию четвертого класса, он подарил мне велосипед. Настоящий двухколесный велосипед. Ярко-розовый, с блестящими на солнце спицами, мягкими кисточками, свисающими с руля, и звонким, шумным звонком.

Я смотрела на это чудо и не верила, что все это мне. А дядя Дима смеялся и говорил, что в выходные он научит меня кататься на велосипеде.

Каждое утро он уходил на работу, а я садилась под дверь и ждала его возвращения. Мама и бабушка ругали меня, но уйти от порога было выше моих сил. Я панически боялась, что он не вернется. И когда он, наконец, возвращался, я помню, как мое сердце каждый раз совершало кульбит в груди, я обнимала его всхлипывая от переживаний, а он нес меня на руках на кухню, ужинать и говорил, что не нужно бояться, он меня никогда не бросит. Потому что я его маленькая девочка.

А утром уходил, и я снова висла на нем, как обезьянка на дереве, обнимая руками и ногами, и не желая отпускать. А он шепотом уговаривал меня быть умницей, клялся, что обязательно вернется вечером.

На велосипеде я научилась кататься очень быстро. Но так же быстро сообразила, что если дядя Дима увидит, как я летаю, то больше не будет наших совместных прогулок. И я нарочно падала, разбивая в кровь колени и локти. Лишь бы он снова в выходные учил меня ездить на велосипеде. Лишь бы мы снова были только вдвоем.

Да, я ревновала его к маме. Я ревела под одеялом, когда он уходил к ней в комнату. Я топала ногами и сверкала глазами от злости, если он при мне целовал ее. Я никогда не была сколько-нибудь капризным ребенком. Но только если дело не касалось дяди Димы. Он должен был быть только моим. И я ни с кем не хотела им делиться.

Мама бесилась. А он смеялся и говорил, что я просто ребенок, которому нужен папа. Но он не знал, что папа мне был не нужен. Мне нужен был он. Мой рыцарь. Мой принц.

Ночью, лежа в постели, я мечтала, что меня украдет дракон, и дядя Дима бросится спасать меня из заточения. Он будет биться с чудовищем, победит, подарит самый настоящий, как в сказке «поцелуй любви» и увезет меня в свой замок на белом коне, посадив впереди себя. И будем мы жить поживать и добра наживать. И умрем в один день.

А потом я рассказывала ему о своих мечтах, а он смеялся, гладил меня по голове и говорил, что я обязательно дождусь своего принца. И он будет гораздо моложе и красивее. А он любит мою маму. И хочет прожить с ней всю жизнь. И, вообще, говорил он, ты можешь называть меня папой.

Но я упорно не меняла обращение. Он не мой папа. Он мой дядя Дима. Папы злые и бьют детей ремнем. У моего соседа Витьки, с которым я подружилась, когда давала ему кататься на велосипеде, именно такой. Папы бросают своих деток на произвол судьбы. Пьют и гоняют их по ночам, как нашу соседку, Бабу Варину внучку с маленькой Аннушкой. И я с жаром рассказывала дяде Диме про то, что он никак не может быть папой, ведь он добрый. Он смеялся. Он почти всегда улыбался и в его глазах сверкали зеленые искорки.

В то лето мы почти каждую неделю ездили на пару часов к реке, купаться. Плавать я тоже не умела, и пока мама загорала, подставляя тощее тело солнцу, мы плескались в воде, и дядя Дима учил меня не бояться глубины. Учил доверять воде, быть уверенной в своих силах и не сдаваться. К августу я уже довольно сносно плавала, и мы даже играли в догонялки, пугая лягушек и хохоча на всю округу. А зимой поставил меня на лыжи и коньки.

Именно он научил меня радоваться жизни, любить и мечтать.

Это был самый счастливый год в моей жизни. Потому что не успела я закончить пятый класс, как они с мамой расстались. Я помню, как проводила его на работу, не зная, что он уходит насовсем. И какая у меня случилась истерика, когда он не пришел вечером. Мой мир рухнул. Я ничего не хотела, ела, если бабушка сажала меня за стол. Ходила в школу и просиживала там бесконечно длинные часы, не видя, не слыша и не понимая ничего, что происходило вокруг.

Я приходила в себя несколько месяцев. Хорошо, что наступили летние каникулы, иначе я бы бросила учиться. Но потихоньку, жизнь входила в свою колею. Обычная, серая, простая жизнь, из которой в одно мгновение ушли все краски.

Мама снова куда-то пропала. Но мне уже было все равно. Она перестала быть мне нужной.

А сегодня… я снова посмотрела на синюю и мокрую себя в зеркало, сегодня я нашла его. И потеряла. Снова.

Но раз я смогла тогда, значит выдержу и сейчас. Я через силу стащила с себя мокрый жакет, туфли, блузку… меня затошнило от отвращения. Я больше никогда не смогу надеть эти вещи. Все так же медленно принесла мусорный пакет и сложила мокрые и грязные тряпки туда. Я бы даже кожу с себя содрала и выбросила. И сердце. Вырвала и положила в черный пластик…

Потому что оно вдруг встало на Его защиту. Он просто тебя не узнал, шептало оно все громче. Он просто не подумал, что это можешь быть ты. Он просто… оно находило тысячи оправданий. Миллионы… миллиарды… Звезд во вселенной было меньше, чем объяснений у моего сердца.

Резкий звонок телефона вернул меня в реальность. Звонила бабушка. Она переживала, что я молчу так долго. И она не должна ничего узнать. Это убьет ее. И я натянула на лицо резиновую улыбку.

— Привет, ба! — Не знаю, как у меня получалось говорить так, как будто бы все хорошо, — ты как?! Нет, что ты! Все отлично, я просто немного устала с непривычки.

Мы поговорили еще немного. Кажется, бабушка что-то заподозрила. Но я все валила на усталость после первого рабочего дня. А сама стояла все там же в коридоре, обнаженная, и смотрела в зеркало на тощую и некрасивую себя, на шею и грудь, покрытые синяками от его злых поцелуев.