64

После обеда день тянулся как-то особенно долго и нудно. Я не знала, хочу ли я быстрее бежать к себе в комнату и читать письмо и рассматривать документы или наоборот, не хочу. Эдакие конверты Шредингера — пока они закрыты, ничего не случилось, а когда я их открою, вдруг что-то произойдет?

Поглощенная новой учебой, новыми людьми и магией я совершенно забыла о том, что принадлежу к другом миру. И этот мир никуда не делся вообще-то. Более того, возможно даже мне придется вернуться обратно по окончанию обучения!

Смогу ли я жить в мире без магии? А мир без магии, он как, сможет быть без своей попаданки?

В общем. Тараканы в голове дружно маршировали, а вечер неумолимо приближался.

Конкретно измаявшись к концу занятий, я пришла на ужин в весьма мрачном настроении. Которое, удивительное дело, тут же считал Ивар.

— Плохие новости из дома?

— Нет, — покачала головой. — Честно говоря, еще не открывала.

— Почему? — удивился парень.

— Страшновато… — призналась я.

— Понимаю, — кивнул Ивар. — Хочешь, отменим сегодня дополнительные занятия?

Каюсь, я про них вообще забыла. Но эти занятия были таким прекрасным поводом еще потянуть кота за хвост, что я не могла отказать себе в удовольствии!

— Ну нет, что ты. Занятия — это очень важно! А триллер с мелодрамой я могу и на ночь прочитать.

— Как знаешь, — хмыкнул Ивар.

И я продолжила ковыряться в своей тарелке без особого фанатизма.

Интересно, а гражданство этого мира аннулирует гражданство моего? Или можно иметь два гражданства?

А есть такая магия, чтобы кататься домой на каникулы? А на выходные?

В общем, после ужина мы с Иваром под ручку отправились на факультативные занятия по теневедению.

В читальный зал закрытой секции библиотеки мы всегда проходили тайком. Точнее, Ивар проводил нас через тень, каждый раз выбирая новые маршруты.

— Я так никогда не запомню дорогу, — буркнула я, крепко держа парня за руку.

— Со временем составишь карту в голове, — невозмутимо ответил Ивар. — Раз карта Буцефала не слишком-то тебе помогает…

Я бы подозрительно посмотрела на парня, но кругом была непроглядная тьма перехода, пришлось недовольно спросить:

— Думаешь, он нарисовал от балды?

— Может и от балды, — протянул Ивар. — А может от хвоста…

— Вот ведь пушистая варежка… — прошипела я рассерженно.

— Это не варежка, а древняя хтонь, — назидательно сказал Ивар. — Странно, что он тебя в подвал к некромантам и их домашнему заданию не завел.

— Я хочу знать, что у некромантов на домашнее задание? — аккуратно спросила я.

— Не хочешь, — подтвердил мои опасения Ивар.

— Побрею сволоту налысо… — процедила я.

— Попробуй, — хмыкнул Ивар. — Мне кажется, он испытывает к тебе какую-то странную слабость.

— Парикмахерский талант он мой испытает, — продолжила кипятиться я.

— Будет крайне интересно посмотреть… — протянул Ивар, и мы, наконец, вышли в читальном зале.

— Зажигай свет, — скомандовал Ивар, принявшись освобождать пространство для наших занятий от мебели.

Свет — был моим первым магическим практикумом! И я до сих пор испытывала какой-то внутренний трепет и восторг, когда от силы моей мысли загорались магические светильники.

Так что я медленно шла вдоль стеллажей, рассматривая уже знакомые фолианты, которые при виде меня шелестели страницами. Хотела бы я сказать «приветственно», но правильнее тут было использовать слово «плотоядно».

В общем-то рутинный процесс, который всегда помогал мне настроиться на предстоящее занятие.

Но в этот раз взгляд зацепился за какую-то тоненькую книженцию, невесть как оказавшуюся втиснутой между древними склочными книгами. Фолианты явно хотели расплющить бедолагу, потому что зажали от души, но выколупать ее оттуда оказалось делом принципа!

А выудив книжицу поняла, что это какой-то блокнот. Старенький, с потрескавшейся от времени кожаной обложкой и пожелтевшими страницами. От любопытства я пролистала на палец сделанные от руки записи, и чисто случайно зацепилась взглядом за рисунок.

С педантичной точностью была нарисована Чаша. Та самая, что украшала потолок в зале академии в руках местных богов!

Сначала я подумала, что это какой-то доклад давно почившего студента, но чем больше пробегалась глазами по трокам, тем больше понимала — мне в руки попалось нечто по-настоящему ценное. Важное. И может быть даже чуть-чуть судьбоносное.

— Что читаешь? — спросил Ивар, про которого я в пылу исследовательского интереса забыла.

— Слушай, тут какая-то странная книжка… точнее, блокнот… возможно, дневник. Здесь описана ваша Чаша и всякие заметки по ней. Посмотри?

Я повернула к парню разворот блокнота, и тот посмотрел на него без всякого любопытства. Но чем дольше парень смотрел в страницы, тем сложнее и непонятнее становилась эмоции, отражавшиеся на его лице.

— Что, ерунда, да? — спросила я. — Чей-то забытый конспект?

— Валери… — медленно проговорил Ивар, забирая у меня из рук блокнот и пролистывая через палец страницы. — Как думаешь, что здесь написано?

— Ну, тут довольно подробно описана чаша, ее всякие магические свойства…

— И все? — уточнил парень.

— Ну, я не совсем понимаю некоторые термины, — честно призналась я. — Есть заметки про какие-то архитекстурные отсылки или типа того. А что? Сам не хочешь читать?

Ивар несколько секунд смотрел на меня своими потрясающими синими глазами, которые почему-то начинали пугающе сиять.

— Я не могу, — наконец, произнес он.

— Всмысле «не могу»? — не поняла я.

— В прямом, — медленно проговорил он. — Это записи на другом языке.

— Ааа… — протянула я. — У меня то эта магическая способность к переводу…

— Нет, здесь она тебе точно не нужна, — возразил Ивар, и уголок его рта дернулся в торжествующей улыбке.

— Почему не нужна? — растерялась я.

— Потому что я сегодня уже видел похожие буквы, — произнес парень. — Сегодня. В ректорате.

Я нахмурилась, уставившись на записи. Сегодня? В ректорате? Что за дурацкие ребусы вообще, о чем он?

Кажется, потребовалась целая вечность, чтобы до меня дошло.

Записи в блокноте описывали Чашу. И описывали не абстрактную архитектуру, а конкретные места. Как будто кто-то делал дорожные заметки.

Заметки на пути к утерянной Чаше.

Заметки, которые в этом мире могла читать только я.

Потому что сделаны они были на русском языке.

Конец первого тома