Глава 19

Лени

Утро наступило, когда на кивер пришло сообщение. Гаджет опять был на моем запястье. Кроме того, на своем ухе я чувствовала какой-то инородный предмет. Быстро пробежавшись рукой, определила новый ре-транслятор. Чем-то похожий на тот, что был раньше, но более тонкий и съемный. Вот спасибочки. Очень нужный подарок. На сердце потеплело от заботы и предусмотрительности Нарина. А еще на руке обнаружилось симпатичное колечко из серебристого металла с голубым камушком. Правда, оно было великовато для мизинца, и все норовило сползти. Но очень милое. Все девочки любят украшения. Только не забыть поблагодарить за все.

Вторая половина кровати была пуста, но еще хранила остатки тепла. Видимо, Нарин ушел не так давно. Открыв текстовое послание, сразу перевела письменное сообщение на читабельный вариант и чуть не скатилась с кровати, пытаясь успеть.

«Суд над Марано начнется через 8 минут в большом зале, где проходило прощание с погибшими. Думаю, вы обязаны там быть. Но капитан с этим не согласен, учтите.

Тораде

Я рада, что вы вернулись, терри.»

Возле кровати лежал запечатанный пакет с белым комбезом. Предположив, что это мне, быстро распечатала одежду. И правда. Натягивать форму на голое тело без белья было не слишком комфортно, только тратить время на поиски этих элементов одежды я не решилась. Если валлине Тораде решила пойти вопреки желанию капитана, и предупредила меня, стоит поторопиться. Определенно.

Нарин

Заседание глав подразделений назначил на самое утро. Вопрос хотелось решить быстрее. В идеальном варианте, пока не проснулась Селена.

— И что же ты решишь? Будешь действовать, как капитан или как дарьё?

— Имеешь ввиду, отправить под трибунал или убить? — Сумудин кивнул, внимательно глядя на меня. Я здесь вариантов не видел. Даже гребень против воли поднялся по всей спине,

— Убить, — тихо рыкнул в ответ.

В зал вызвали всех свободных офицеров и солдат, был составлен официальный протокол. Парадокс — военное судно, а не цирковой балаган. Даже если я принял решение действовать, согласно древним традициям, как дарьё, а не капитан, все должно быть сделано по закону и согласно правилам. Ответственные привели в зал Марано. Выглядел он вполне приемлемо, даже почти не потрепано. Все же, приговор ему только сегодня объявят. И приведут в исполнения.

Марано провели в центр площадки. Сопляк стоял, высоко задрав голову и полностью отрицая какую-либо вину.

— Акер Марано, — начал мой первый помощник, которого назначили главой заседания, как старшее незаинтересованное лицо, — Вы обвиняетесь в похищении, причинении телесного вреда и созданию угрозы жизни акеру терри Селене Карун. Вы признаете свою вину?

— Я признаю эти действия за собой, — обвиняемый валор поднял голову еще выше, пока не понимая в какое болото сам себя засадил, — Они были направлены на сохранение нашего будущего. Терри Селена создает опасную ситуацию, привлекая внимание Анура Нарина. Кем бы и какой эта землянка не была, оджи Валоры не может оказывать ей знаки внимания. Взаимоотношения с валором подобного ранга возможны только для достойной валло. В противном случае, это прямая угроза нашему народу.

Еле сдерживая себя, тихо зарычал. Офицеры, стоявшие передо мной, слегка вздрогнули.

— Вам никто не давал право принимать решения о жизни анура Нарина, — Сумудин стоял возле первого помощника, как мой личный медик, он представлял здесь блюстителя традиций.

— Я 23 оджи Валоры. Я знаю и не забываю свой долг, — упрямо отозвался марано.

— И в чем же он состоит? Наш долг? — вкрадчиво осведомился я, выступая вперед. Сил ждать и слушать этот фарс, больше не было. Обвиняемый ответил мне дерзким взглядом.

— Мы — оджи, от нас зависит будущее народа. Мы должны связать свою жизнь с доброй валоркой, для того, чтоб продлить династию и обеспечить выживание расы. А оказывая знаки внимания землянке, вы подвергаете опасности всех нас. Вы второй оджи. Не пройдет и 20 лет, как станете первым. Ваша кровь не должна, не может быть разбавлена, — некоторые из офицеров тихо забормотали в знак согласия и одобрения.

— Ты так же оказывал знаки внимания терри, — тихо заметил Сумудин.

— Мне кажется, у нас с ануром были несколько разные намерения, — чуть скривился Марано, — нам всем известно чрезмерное благородство капитана. И его целеустремленность.

— Кажется, ты не до конца разобрался в моих намерениях, — выходя в центр площадки, я медленно снял верхнюю часть одежды, оставшись только в традиционных широких брюках чёрного цвета. Когда я повернулся, зал ахнул. Ярко-лиловые пятна «следов» были хорошо видны на бледной коже. Сейчас от них в стороны отходили тонкие черные полоски, как лучики, показывая, что процесс интоксикации идет полным ходом. Присутствующие, в шоке выдохнули. Толпа волной отшантулась назад.

— Акер Марано, — громко стал зачитывать Сумудин, согласно выбранному мной протоколу, — вы обвиняетесь в похищении дарьё оджи Нарина, терри Селены. Вы обвиняетесь в подвергании опасности и причинению вреда. Вы обвиняетесь в создании условий, опасных для жизни второго оджи Валоры, анура Нарина из рода Коллес. Приговор — смертная казнь от руки оджи Нарина.

Вот теперь Марано осознал. Он стремительно зеленел, бледнел и серел.

— Это не правда, этого не может быть. Она не валорка, — бормотал он, отступая на шаг.

— Но это так. Вселенная посчитала, что это возможно, — тихо возразил наш блюститель традиций.

— Но я акер, я требую военный суд! Я — оджи Валоры, меня может судить только трибунал!

— По праву второго оджи Валоры, по праву дарьё, по законам нашей земли, я убью тебя сегодня, — медленно и достаточно громко произнес я, подходя ближе и выпуская гребень. Шипы на спине уже стали темно-лиловыми, наполнившись ядом. Вот только если я был весь обколот инъекциями Сумудина и пока не сильно реагировал на отравление, то у Марано таких преимуществ не было. Он будет умирать долго и мучительно. Я развел в стороны руки, показывая, что безоружен и улыбнулся, почти ласково, — Ты можешь защищаться.

Не дожидаясь ответа, нанес первый удар. Шипы на хвосте почти достали противника, распоров китель, с которого исчезли все знаки отличия. Марано отскочил в последний момент. Разворот и прямой удар ноги в грудь. Валор устоял, но пошатнулся. Видимо, пока не осознал, что сегодня умрет. Он только убегал и увертывался, неверяще глядя на меня. Достал я его первый раз когтями, распоров скулу.

Лени.

Прибежала я к залу уже тогда, когда у Марано была распорота скула и почти в клочья разодран китель. Валор выглядел шокированным, с болезненным серым оттенком кожи. Нарин же кружил как огромная гибкая змея, шелкая хвостом и нанося мелкие, неглубокие порезы противнику. Глаза капитана светились, длинный когти были выдвинуты, а гребень поднят. В таким виде Нарин выглядел очень опасным. А еще я обратила внимание на черные лучи, расходящиеся от следов. Ночью этого еще не было.

Я прекрасно знала, что вмешиваться не имею права, это дело военных, но я всегда была уверена, что нарушение любого типа должен решать суд. Медленно, стараясь сильно никого не тревожить, начала пробираться в сторону Сумудина. Заметив меня, медик быстро приблизился

— Не уверен, что тебе стоит это видеть. Нарин убьёт Марано сегодня.

— Разве его поступок стоит смерти? — тихо спросила в ответ, не отрывая взгляда от экзекуции, — Разве за похищение убивают?

— Если это похищение дарьё, которое может привести к смерти второго оджи Валоры, убивают в муках. Либо это сделает Нарин, либо его медленно и по частям разорвут солдаты, которые стоят здесь. Оглянись.

Я последовала совету и обвела взглядом присутствующих. На их лицах не было ни жалости, ни сочувствия. Многие сжимали кулаки, опускали и поднимали гребни на спине.

— Сумудин, я — дарьё Нарина? — неуверенно посмотрела на медика, не веря и боясь услышать ответ, каким бы он ни был.

— Не думал, что мне предстоит сказать это. Вы вчера не поговорили?

— Не успели, у нас как-то… не сложилось с разговором вчера. А утром его уже не было.

— Ты уже все поняла. Только, пожалуйста, без слез, а то я не вынесу. Идем отсюда, тебе не стоит смотреть.

— Нет. Я буду, — твердо и упрямо отозвалась доктору, — я должна четко знать, что из себя представляет Нарин.

— Истерики не будет? — недоверчиво спросил Сумудин, видимо намекая на вчерашнее неадекватное состояние.

— Нет. Конечно, я в шоке, что вы можете реагировать так на представителей других рас, но я рада, что это Нарин. Я, кажется, люблю, когда он рядом, — тихо отозвалась в ответ, — у нас же нет вариантов?

— Никаких, — покачал головой собеседник, так же наблюдая за боем, — Тебя не отпустят. Ни Нарин, ни Великий совет, ни народ Валоры. Ни валлине Рамия, если уж на то пошло. Нарин когда-то станет первым оджи. Как думаешь, что сделает народ для его благополучия?

— Надеюсь, меня не запрут в клетке теперь.

— Нет, — чуть усмехнулся медик, — конечно, ближайшее время он тебя из каюты не выпустит да и маячков навесит, везде, где воображения хватит. А он очень изобретательный, когда надо, уж поверь. Но в целом, думаю, все не очень сильно измениться. Ты не расстроена, я удивлен.

— Конечно, создавать семью я пока не планировала, но раз так получилось… У меня есть прекрасный мужчина, умный, нежный и очень сильный, с хорошей должностью и крепкими нервами, который не может мне изменять и будет любить веки вечные. К которому я, кроме того, питаю определённые чувства. Он не запрещает мне заниматься наукой и своими делами, не требует нацепить скафандр или запереться в комнате. Думаешь, это достойный повод для слез?

— Ты удивительная, Селена. И все же, — нахмурился Сумудин, глядя, как Нарин хвостом распорол кожу на груди Марано, — идем отсюда. Нарин потом с меня шкуру снимет.

— Я должна видеть, — упрямо повторила в который раз.

Смотреть было очень тяжело. Смотреть и знать, что Марано не выйдет отсюда живым. Я не была согласна с решением о наказании, только доступным мне выбором было остаться или уйти.

Через какое-то время младший валор начал обороняться и отвечать на атаки Нарина. И, было видно, что он весьма умелый боец. Вот только Нарин был во много раз сильнее, ловчее и опытней. Сначала казалось, что он не может достать Марано и нанести тому серьезный урон. Только мелкие порезы. Но на самом деле, капитан рассчитывал свои движения с точностью, демонстрирующей невероятный уровень мастерства.

Нарин был похож на себя того, которого я видела в колбе, во время работы Ядра. Это был явный представитель совершенно иной расы. и движения были стремительны, почти не различимы. Не успевала следить за хвостом, за невероятной скоростью ударов. Марано тоже ускорился, и через несколько минут такого боя я могла видеть только размытые силуэты, замирающие на миг и опять растекающиеся в пространстве. В какой-то миг по воздуху пронесся шлейф темных кровавых брызг, и оба валора замерли. У Нарина были небольшие царапины на плечах, по три-четыре в ряд, явно нанесенные хвостом. Перевести взгляд на Марано я не могла себя заставить.

Капитан обвел присутствующих горящим взглядом, скаля длинные клыки. В зале нарастал тихий гул. Оглядевшись, я заметила, что толпа находится в состоянии какого-то транса. Глаза присутствующих валор светились, создавая отблески на бледных скулах. Гул, нарастающий рык из сотен глоток, все усиливался. В какой-то миг, валоры, стоящие вдоль площадки, стали закрывать глаза и опускать головы, замолкая. Обернувшись за пояснениями к Сумудину, увидела, что доктор смотрит на друга очень печально, и хотя его глаза горят золотистым светом, оскал отсутствует.

— Что происходит? — решила все же тихо спорить, пока медик демонстрирует относительно адекватное состояние.

— Нарин подавляет. Демонстрирует, что он — сила, — тихим сиплым голосом ответил Сумудин, не отводя взгляда от капитана, — Это инстинкты. Марано стал угрозой для тебя, угрозой для него. И сейчас он предупреждает всех, каждого на этом судне, да и думаю, любого валора в секторе. Если бы мы знали, что его реакции могут быть такими сильными, такими ускоренными… Прости меня, Селена. Я не знаю, как справится он с собой в таком состоянии.

В это мгновение взгляд Нарина наткнулся на меня. Валор сильнее оскалился, демонстрируя весь набор зубов. В его глазах был вызов. Казалось, он нарочно демонстрирует мне себя с этой стороны. Я почти слышала в голове «Смотри на меня! Смотри, какой я жестокий! Я опасный! Вот он я!». Казалось, валор ждет испуга и опущенной головы, а потом, всего на короткое мгновение, мне показалось что по лицу пробежала судорога, вернув чертам мягкость и человечность.

Разрывая контакт глаз, я быстро осмотрела зал. Ни одной поднятой головы. Покорные, напуганные, склоненные. Его все боятся. Даже Сумудин смотрел, слегка склонив голову в жесте подчинения. И мне стало до боли в сердце обидно за Нарина. Вот оно. Он всегда один. Всегда впереди, всегда в ответе. Каково это, отвечать за весь свой народ? Какое счастье, что он не первый оджи! Каждый валор на судне всю жизнь живет с мыслью, что Нарин стоит выше, что он защитит, что он ответит, что он должен. Теперь я понимала, за что Нарин убьет Марано. Это его ответственность, его обязанность почти с рождения. Он не может поступить иначе. Это, то, чего от него требует каждый валор на Парадоксе.

Вот только я не валор. Я — человек. Мне Нарин ничего не должен. И я не боюсь. Ни его, ни его силы. Я ЗНАЮ, что он не сделает мне больно, перед ним нет ответственности за меня, кроме той, что он сам решил.

Придя к такому сумбурному результату размышлений, подняла глаза на центр площадки. Нарин все так же смотрел на меня и скалился. Краем глаза зафиксировала Марано, всего в мелких набухших порезах с затянутой хвостом шеей. Валор дергался и пытался растянуть удавку, только сил было недостаточно.

Я отвела взгляд от обвиняемого и прямо посмотрела на Нарина. На своего валора. Если я приняла решение согласиться с выбором, сделанным за нас, я не могла отвести взгляд. Мне придется принять его таким, какой он есть. Целиком. С этими горящими глазами, когтями на руках, с нежными прикосновениями и осторожным обращением. С этой мягкой властностью и стремлением все сделать правильно.

Отвечая твердым взглядом на вызов Нарина, старалась даже не моргать. Никаких сомнений. Ты теперь мой. Весь.

Нарин оскалился сильнее, приподнял Марано над полом и в тишине зала раздался отчётливы хруст. Мгновение полной, оглушающей тишины, и тело упало на пол с глухим звуком.

Когда я опять смогла вздохнуть, наполняя горящие легкие воздухом, капитан Парадокса стоял в полшаге передо мной. Он выглядел все так же пугающе, и потребовалась масса душевных сил, чтоб не вздрогнуть, когда когтистая рука несколько грубо ухватила меня за подбородок. Валор приблизился и впился в губы злым, отчаянным поцелуем. Это была явная демонстрация, если вдруг я чего-то недопоняла во время экзекуции. Пальцы крепко держали, не давая отклониться, сияющие синие глаза смотрели с вызовом и нескрываемой агрессией.

Я не боюсь.

Не увидев в моих глазах страха, Нарин отстранился. В его взгляде промелькнули удивление, сожаление. Свет стал слабее. Было видно, что это странное состояние покидает валора. Возвращает его к обычному, более привычному варианту. Миг, и Нарин отскочил, в мгновение, размытым пятном покинув зал.

От облегчения, ноги почти подогнулись. За локоть поддержал Сумудин. Оглядевшись, заметила, что тело Марано уже унесли, а кровавые пятна на полу аккуратно прикрыли плотной белой тканью. Немного придя в себя, попыталась отцепить Сумудина и направиться за Нарином, но доктор удержал.

— Не ходи. Он сейчас больше зверь, чем валор, — тихо предупредил медик, — Он может кинуться, и никто не предскажет, чем это закончится. Он уже очень давно сдерживает себя.

— Он не навредит мне. Я его не боюсь, — с усилием отцепив руку доктора, двинулась к выходу. Пусть начало этого дня было очень тяжелым и неприятным, я многое поняла. И теперь, кажется, пришел мой черед спасать одного валора. Моего валора.

Нарин

Марано сначала сопротивлялся слабо, но когда умом окончательно осознал, что это последний день его жизни, стал бороться отчаянно, изо всех сил. Это было правильно. Ни он, ни я не могли поступить иначе. Приняв такой вариант развития событий, я, кроме прочего, спасал его честь и честь всего их рода. У Марано был младший брат, который тоже имел способности оджи, и мальчик не должен отвечать за один единственный проступок брата. После смерти, Марано будет погребен на Валоре, с почестями соответствующими его заслугам и наградам. Необдуманный поступок стоит жизни, но не должен перечеркнуть прежние заслуги.

В какой-то момент, валор подставился. Вместо уклоняющегося движения, на которое я рассчитывал, Марано шагнул вперед, подставляя грудь прямо под движение хвоста. От неожиданности я остановился и посмотрел в светло-зеленые глаза подчиненного. Он понял. Валор, наконец, сообразил, что я даю ему единственную возможность уйти достойно. Марано чуть склонил голову и закрыл глаза, не двигаясь с места. Приблизившись на шаг, я ухватил его хвостом за шею, выбрав самый быстрый из доступных мне вариантов.

Обведя взглядом зал, с ужасом и каким-то обреченным злорадством к самому себе, наткнулся на глаза своей дарьё. Прекрасно. Если Марано понял мою задумку только сейчас, а он уже годы служит под моим командыванием, то Селена увидит только жестокость и ужас. Потеряв связь с реальностью, хотелось разорвать собственную грудную клетку и показать ей черное сердце.

Смотри! Вот он я! Неуправляемый, жестокий! Когда в твоих глазах появится страх? Ты тоже будешь замирать при моем появлении и дрожать, как эти девочки, рожденные моим народом?! Бояться, как каждый из них?!

Хотелось выть от всепоглощающей жалости к себе. Такие приступы перестали меня посещать с периода взросления. Тогда это было частым явлением, чувствовать себя не понятым, обязанным, одиноким…Отвратительное подростковое чувство настигло в этот неподходящий момент.

Испытав некоторое удивление, я смотрел в упрямые спокойные глаза Селены, ни видя в них ни обвинения в жестокости, ни страха. Но ни смотря на это, мне предстояло закончить начатое. Из уважения к своим подчиненным. Из уважения к Марано и самому себе, пусть последнего я и не испытывал. Откровенный взгляд дарьё сбивал.

Подняв Марано над полом, дернул хвостом сломав своему офицеру шею. Все. Я сделал для него, все что мог.

Селена ни моргнула, ни отвернулась. Ты так уверена в себе или во мне, девочка?

Одним шагом преодолев разделяющее нас расстояние, с силой поднял этот упрямый подбородок, впившись в крепко сжатые губы. Не закрывая глаза, следил за реакцией на свою несдержанность, злость. Землянка не дрогнула, ни отступила, даже не моргнула, смелым взглядом отвечая на мои действия. Первый раз в жизни на меня так реагировал кто-то из посторонних. Смело и прямо встречать мою агрессию могли только мама и Палет. И дарьё.

В ужасе на возможные последствия таких действий, отскочил от Селены, заметив красные следы на ее подбородке, оставленные моим прикосновением. Боясь увидеть изменение в ее взгляде, быстрее покинул это помещение.

Как же теперь быть?!