Глава 32

— Так, терри, времени практически нет. — Синга хлопнула контейнер на стол, быстро открыв короб. Из ящика вытянули ворох ткани. Что-то ярко-красное, практически алое, снежно-белое воздушное и какие-то молочные кружева. Тилама, молчаливая супруга корабельного биолога, подошла помогать Синге. Найдя начало в этом ворохе ткани, валорки разделили их на составляющие. Перед нами оказалось три совершенно невероятных умопомрачительных платья. Первое, явно валорского кроя, из красной струящейся ткани со вставками лент. Снежно-белое корсетное нечто с ворохом фатиновых юбок и переливами камней. И последнее, молочно-белые кружева. Только увидев последнее произведение швейного искусства, не могла оторвать взгляд.

— О, вы, кажется выбрали. Прекрасно. — Синга, которая здесь, видимо, занимала ведущую роль, повесила кружевное платье на какую-то подставку, остальные аккуратно скинув на кресло в углу. Осмотревшись, поняла, что комната выглядит не так печально и голо как коридор. На полу лежал неяркий. Но вполне новый узорчатый ковер из узких полотен, было пара кресел, два небольших стола, заставленных всякой всячиной, и несколько дверей.

— Мне кто-то может что-то объяснить? — когда меня настойчиво усадили на табурет перед одним из столов, решила все же попытаться выяснить у валорок о происходящем. Девочки замерли.

— Оджи Нарин не рассказал? — пришлось покачать головой. Тилама подвинула ближе ко мне еще один табурет, присев напротив. — Ваш дарьё рассказал нам, что вы очень расстроились отсутствию официальной церемонии заключения брачного союза. Оджи договорился со своим старшим наставником и получил разрешение ее провести. Только времени совсем нет, завтра начнется настоящий бардак, мы все видели съемку с Совета. Так что готовились в огромной спешке и нас попросили помочь. Мы просмотрели несколько файлов с традиционными церемониями с Земли, и постарались сделать все так, чтоб все было как надо. А теперь нам нужно собрать вас, привести в надлежащий вид.

Я, по сегодняшней традиции продолжая немного тормозить, переваривала информацию. Свадьба. У меня сегодня. Нарин организовал для меня настоящую церемонию бракосочетания. От какой-то невозможной сентиментальности в уголках глаз собрались горячие слезы. Несколько мгновений, и слезы побежали по щекам. Валорки заохали, забегали и у меня в руках оказалось сразу штук восемь салфеток. Пришлось срочно объяснять, что я не расстроена, и что это слезы радости. Успокоившись, девочки деятельно принялись за создание красоты. Со смехом, добрыми комментариями и вниманием, за полчаса мне нанесли легкий макияж незнакомыми женскими приспособлениями, завили волосы, и заменили компенсирующий обруч на небольшую диадему.

Когда пришел черед платья, у меня уже зудели ладошки от желания дотронуться до этого чуда. Платье, видимо заказанное по моим меркам, село великолепно. Только в талии было немного тесновато, но дискомфорта не вызывало. Шитое по силуэту, оно расходилось нешироким волнистым подолом от колен. Длинный рукав и тонкое кружево от шеи и гирлянды жемчужных бусин, полукругом свисающие по спине. Проведя ладонями по бедрам, поразилась мягкости материи и снова чуть не зарыдала. Пришлось срочно поднять глаза к потолку, чтоб не испортить работу девочек.

— Хотите посмотреть? — тихо спросила Синга.

На мой кивок, валорки проводили меня в соседнюю комнату, оказавшуюся ванной с большим зеркалом. Конечно, целиком, я в нем не отразилась, но то что видела, было великолепно. Неузнаваемо. Нежный, мягкий, такой непривычный для меня образ, какой-то сказочной принцессы. Поймав эту мысль, чуть улыбнулась. А я ведь, в каком-то смысле и есть она, сказочная принцесса. Единственная оджи закрытого народа Валоры. Удивительно, какие повороты придумывает для нас Судьбы и как они отличаются от наших планов на жизнь.

Сделав снимок на кивер для родных и себя, посмотрела на валорок.

— Спасибо, это просто прекрасно. А вы будете на церемонии?

— Конечно, если вы хотите…

Сумудин, явившись точно в срок, стоял в дверях, ошалело моргая.

— Селена, ты восхитительна. — Выдохнул доктор наконец, делая приглашающий жест рукой. Мы прошли всего два поворота, когда очередной проход привел нас в необычный зал, будь-то вырубленный внутри скалы. Темные стены, на которых светились голубые и зеленые то ли мхи то ли грибы, острые сталактиты, от потолка увитые необычными цветами, невероятно как растущими здесь. А впереди было волшебство. С полотка водопадом свивали белые и жемчужные гирлянды камней, создавая невероятную завесу, которая издавала едва слышный переливчатый звон, колыхаясь. Золотисто-белый свет чуть рассеивал полумрак в центре пещеры, где находился небольшой постамент, на котором ожидали двое.

Нарин, в жемчужно-белом, костюме, с темно-синими вставками, аккуратно зачёсанными наверх волосами, заплетенными в сложную косы с несколькими рядами бусин и прямым решительным взглядом. Рядом был старик в серой многослойной хламиде до земли. Мои мягкие бежевые туфли без каблука позволяли плавно двигаться в полумраке, избавляя от риска падения. Сумудин шел впереди, затем мои нежданные подружки невесты, а уже за ними я, чуть выглядывая из-за процессии. Сумудин свернул на правую сторону от платформы, где сбоку в тени стоял Тааль, валорки полукругом стали с другой стороны. Я приблизилась к платформе в невероятном волнении. Нарин сделал шаг вперед, протянув свою крепкую ладонь и помогая ступить на гладкую поверхность.

Мы стояли на каком-то аналоге белого мрамора, настолько отполированного, что в нем отражались огни, кругом окаймлявшие платформу. Было ощущение, что мы в центра волшебного цветка, и сейчас произойдет какое-то чудо. Глаза Нарина сияли, он едва заметно улыбался своей полуулыбкой, от которой у меня дрожали коленки, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

— Та церемония, которую вы попросили, — заговорил старик сильным низким голосом, так не соответствующим его дряхлому виду, — не нужна и не имеет смысла по законам нашего народа. Но, возможно, это то, что требуется. Вы двое, дадите начало новой жизни для нашего народа, новым традициям и друге взглядам на жизнь. Переплетите руки.

Нарин переложил мою правую ладонь в свою правую руку, накрест протянув левую. Мы стояли напротив друг друга, глядя в глаза. Старый наставник вытянул из складок своей необъятной хламиды четки из красных матовых бусин и стал обматывать один конец вокруг наших переплетенных рук. Сделав шесть витков, старец разместил морщинистую бледную ладонь поверх бусин. Его длинные острые ногти были почти черными, и цвет переходил на первые фаланги длинных пальцев. Первой мыслью было, что этот валор постоянно пишет старинным чернильным пером, что, конечно, было невозможно.

— Вас соединила воля Вселенной и не дала выбора, но вы здесь сейчас по своему желанию, — старик запел что-то резкое, будоражащее, что ре-транслятор не смог перевести. Вероятно, это был какое-то древний диалект, что не очень важно. Значимо было то. Что в ответ на это пение, огни над нашими головами стали светиться ярче, а бусины, закрученные вокруг ладоней, начали нагреваться. По телу проходили теплые волны, растекаясь от запястий по всему телу. Синее сияние глаз напротив и яркое свечение огней, громкий голос, нарастающий гулом в ушах и я ПОЧУВСТВОВАЛА как на спине Нарина поднимается гребень, как щекочут шею бусины с левой стороны, как холодит кожу тонкая ткань. Зрачки Нарина расширились, дыхание сбилось, руки жгло горячими бусинами четок. От невероятного переплетения эмоций и ощущений, не зная, где заканчиваюсь я и начинается он я начала тонуть, погружаясь в водоворот, пытаясь отыскать границы себя.

В какой-то момент все вокруг погасло, и я оказалась в полной темноте, перестав ощущать что-либо, кроме теплых ладней, крепко держащих мои руки. Когда зрение и остальные чувства вернулись, четки уже пропали с наших рук, как и их хозяин. Огоньки переливались мягким светом а с потолка, с этих необычных цветов, живущих в таких странных условиях, плавно кружась и переливаясь, опадали бледно-розовые лепестки. Это смотрелось как снег, только еще прекрасней, так как глянцевая поверхность лепестков отражала свет.

Нарин отнял руки, осторожно взяв мое лицо в ладони и приблизившись, нежно, едва ощутимо, коснулся губами моих. Оказалось, что за этот долгий, насыщенный день, я очень соскучилась по своему мужу. Крепки руки обернулись вокруг моей талии, притягивая в тесные объятия.

— Ты довольна?

— Очень. Это была очень красивая свадьба. Почти как в сказке.

— Я тут подумал, что есть еще традиция дариев, у них там тоже очень интересно. Раз уж мы затеяли это все, думаю, можно продолжить в том же ключе, — поддразнивая, Нарин прижал свой лоб к моему, заглядывая в глаза. Губы сами собой расплылись в улыбке.

— Спасибо тебе.

— Важно для тебя — значимо для меня. Идем.

— Куда? — я оглянулась вокруг, и только теперь заметила, что мы здесь остались одни.

— Мы еще не закончили…

Нарин вел меня по темному коридору, крепко держа за руку. Оказалось, что в полной темноте камушки, вшитые в ткань платья, слабо светятся. Видимо, в самой атмосфере Валоры было что-то, что стимулировало наличие флуоресцентов в некоторых веществах? В любом случае, маленькие искры на платье делали путь не таким сложным, с моральной точки зрения. Определенно, мне нравится это особенность. Нужно придумать, как это сохранить.

Пройдя несколько поворотов, мы подошли к двери. Распахнув ее, Нарин провел меня в спальню, где на полу лежал огромных мягкий матрас, застеленный какими-то мягкими шкурами. Двери закрылись за нами, оставляя в уютном личном пространстве. Меня окутал знакомый запахи родные руки коснулись плеч, потревожив камни на спинке платья. Заставив их колыхаться. Внезапно, я почувствовала невероятное смущение, кажется, в первый раз.

Нарин был таким нежным, как никогда до этого. От невероятной осторожности действий, от каждого чувственного прикосновения на глаза наворачивались слезы. Ночь была бесконечно длинной и поразительной. Иногда, как вспышки, я ловила ощущения Нарина, переполняясь взаимным удовольствием и единением.

Нарин

Селена, пребывая в каком-то весьма вялом состоянии, задавала вопросы, на которые я не мог ответить. Внешне держась спокойно, невероятно нервничал и опасался, что что-то сделаю не так и вообще, ей не понравиться. Не было никакой возможности устроить церемонию с большим количеством гостей, громкой музыкой и при ярком солнечном свете, как это принято на Земле. Если девочка останется не довольна, это будет совсем глупо. И так чувствовалось, что не все в порядке. Возможно, она так плохо переносила нашу атмосферу и переживала из-за своего нового статуса. Ответственность за жизни стольких валоров, пусть и косвенная, может оказаться тяжелой ношей. Точно определить ее эмоциональное состояние у меня почему-то не получалось. Может, сказывалась работа во время заседания Совета. Все же, такой формат требовал значительно большей концентрации и отдачи сил, чем при использовании капсулы.

Старший послушник, действуя в соответствии с моей просьбой, протянул дарьё светильник. Мне совершенно не хотелось, чтоб Селена испугалась темноты, и так, продвижение по внутреннему пространству Ойтеры могло быть сложным в первый раз. Узкие коридоры, низкие потолки и крутые лестницы спокойствия у женщин обычно не вызывали.

На развилке оставив Селену на попечение Сумудина, вместе с Таалем отправился готовиться к церемонии. Руки похолодели, на спине сам собой то поднимался, то опускался гребень. Никогда не предполагал, что буду так нервничать перед такой простой церемонией. Вероятно, сказывалось отношение дарьё к этому событию. Она ясно дала понять, что «свадьба» является для землянки одним из важнейших событий в жизни.

— Что-то ты нервный, — ворчливый голос Тааля из-за спины заставил скривиться. Наставник даже в полной темноте глухого пространства Храма улавливал отголоски моего состояния. И это не смотря на все попытки взять себя в руки и успокоиться. Не помогали ни дыхательные упражнения, ни нажатия на определенные точки. Раздраженно хлестнул хвостом по стене, от чего по конечности растеклась тупая боль, немного приводя в себя.

— Вот да, хвост перед церемонией себе сломай, тогда твоя оджа точно будет рада. Уймись, Нарин. У меня такое впечатление, что организуй ты церемонию в пустыне, девочка все равно будет довольна. А красивее место, чем малый зал Ойтеры, найти сложно.

Простояв почти полчаса под холодным душем, все же немного вернул себе самообладание. Пока мастер и пришедший Сумудин заплетали мне волосы, раздумывал, как сложится дальнейшая жизнь. Дарье вполне комфортно чувствовала себя на Парадоксе, здесь же она почти всегда была скованна, обеспокоена и совсем не похожа на себя. Я понимал, что единственному человеку в нашем обществе будет сложно, но все же хотелось, чтоб она могла себя чувствовать как дома.

Застегивая удлиненную плотную рубаху, все не мог решить, как быть. Возможно, нам будет лучше после отпуска вернуться на Парадокс до самого завершения переселения?

Мой старший наставник, не изменяя себе, явился в зал в самый последний момент, прервав медитацию. Насколько знал, старик уже лет пять занимается только этим, не берет на обучение новых учеников. Теперь его фраза, сказанная мне когда-то: «это не имеет больше силы для Валоры», становилась более понятной. Может ли старик видеть будущее? Это было предчувствие или просто старческое помутнение разума? Разговаривая с ним несколько дней назад по сети и уговаривая провести церемонию, он показался вполне ясно мыслящим.

Окинул взглядом пещеру, стараясь не дергать рукава в нервном напряжении. Послушники явно обработали вчера лианы на сталактитах, чтоб цветы успели зацвести. Нужно будет поблагодарить за это. Растения столь бурно могли реагировать только на полив.

Стоило в пещере раздастся тихим шагам, как на меня нахлынуло спокойствие. Нервоз, не дающий нормально мыслить весь сегодняшний день, наконец, отступил. В темноте, едва различимые, двигались фигуры. Когда передо мной из-за спин валорок появилась Селена, сердце пропустило пару ударов, замерев на мгновение. Дарье была прекрасна, как видение, медленно продвигаясь к платформе. Зеленые глаза сверккали ярче, чем камни в украшении, теплые волны радости и сладкий аромат, способный свести с ума.

Когда старый наставник обернул наши руки четками, я несколько удивился цвету бусин. Их обычно использовали для обозначения нового начала. А мы уже какое-то время были вместе. Наверное, стоит спросить потом у старика. По телу от бусин стало разливаться тепло, и я опять смог почувствовать физическое тело дарьё. Ощутив щекотку вокруг уха от ретранслятора, тяжесть кивера на запястье, пещинку в левой туфле, я с трудом устоял на ногах, уловив наличие постороннего присутствия. Ощущение было таким слабым, что не будь сейчас процесса слияния, ничего бы не заметил. Крохотная группа клеток, у которой еще не было даже сердца, излучала минимальный, но явный импульс. Ребенок. Маленькая жизнь, с уже сейчас улавливаемыми способностями оджи. Просканировав организм Селены, обратил внимания на те микро изменения, которых не видел ранее. Тяжелее грудь, напряжение внизу живота, едва заметный отек в лодыжках. Ни малейшего сомнения. И Селена, абсолютно точно, пока не знает. На таком минимальном сроке даже наше самое современное оборудование не сможет определить с полной вероятностью. Стоит сказать ей об этом. Завтра. Теперь красные бусины в четках стали для меня понятны. Видимо, все же не просто так старый наставник проводит столько времени в медитации.

Дарьё выглядела немного дезориентированной, когда все ушли, оставив нас наедине. С потолка осыпались бледные переливающиеся лепестки, привлекая внимание Селены. Переполненный нежностью, крепче обнял свое счастье и поцеловал, не в силах сдержаться. Даже в движении губ чувствовалось изменение. Тело ощущалось более нежным, хрупким и ранимым, между тем, уже начав наращивать защитную оболочки вокруг эмбриона.

Ночь прошла невероятно, открыв мне новые грани этой удивительной женщины. Так остро и чутко на мои прикосновения она не реагировала ни разу, поражая до самых потайных уголков души.

Проснувшись на удивление отдохнувшим по сигналу будильника, с грустью посмотрел на спящую Селену. Будить ее сейчас, так сладко сопящую, казалось каким-то редкостным издевательством. Тяжело вздохнув и внутренне кривясь от неотвратимой необходимости, осторожно коснулся гладкого теплого плеча.

— Дарьё, нам время просыпаться, хорошая моя. — Селена заворчала и перевернулась на другой бок, глубже укутываясь в меха. — Прости, родная, но нет вариантов.

Подумав, что полчаса погоды не сделают, все же решил пойти другим путем. Запустив руку под белую шкуру, нежно, с легким нажимом, повел по изгибу бедра, притянул сильнее и прикусил мочку уха. Ответом мне стал тихий, сквозь сон, сладостный стон. О да, может, этот способ побудки нам подойдет больше?

Сонную, пошатывающуюся, удовлетворенную Селену, мне приходилось вести по коридорам за руку. Дарьё, хоть и открыла глаза, была такой непроснувшейся и вялой, что меня самого начинало тянуть в сон и под теплое одеяло.