Глава 35. Лиза

В нашем доме со вчерашнего вечера творится что-то странное. И эпицентром всего этого является мама. Обычно собранная, строгая, мысленно всегда находящаяся на работе, сегодня утром она ведёт себя подозрительно мягко.

Начинается всё с того, что Багира на полной скорости влетает на кухонный подоконник, не рассчитывает траекторию и с грохотом валит горшок с маминым любимым спатифиллумом. Земля веером разлетается по чистому полу. Я холодею, ожидая неминуемой грозы и лекции о том, что кошку пора воспитывать. Но мама, зашедшая на кухню, лишь качает головой.

– Ну и ладно, всё равно пересадить хотела, – тихо говорит она и… улыбается. Сама себе, глядя куда-то в окно.

Я замираю с вилкой в руке. Заметив мой недоуменный взгляд, мама тут же возвращает лицу привычное спокойное выражение, но искорки в глазах спрятать не успевает. Она и двигается по квартире как-то по-другому – плавнее, легче.

– Мам, – я пододвигаю к ней тарелку с сырниками, – а как вчера ужин с Сергеем Юрьевичем прошёл?

Мама делает глоток чая и смотрит на меня.

– Всё хорошо, Лизок.

– Хорошо? – не унимаюсь я. – Вы не поругались?

Мама молчит, уклоняясь от прямого ответа, но уголки её губ снова идут вверх. Она поднимается со стула, целует меня в макушку, что тоже бывает нечасто, и уходит собираться на работу. Я остаюсь сидеть на кухне, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Если уж мама улыбается после встречи с Кузнецовым-старшим, значит, нашей свадьбе с Максом точно больше ничего не угрожает. Все старые обиды позади.

Ближе к обеду, когда я сижу на парах в университете, телефон на парте вибрирует. Приходит сообщение от Максима:

«Лизка, привет! Моя мама приехала. Хочет со тобой познакомиться, зовёт на обед в ресторан. Сможешь?»

Я закусываю губу, едва сдерживая радостную улыбку. Мама Макса приехала! Сердце начинает биться быстрее от предвкушения знакомства с будущей свекровью. Максим рассказывал о ней мало, в основном то, что она творческий человек и очень его любит. Я представляю себе интеллигентную, приятную женщину, с которой мы обязательно найдём общий язык. В конце концов, мы ведь обе безумно любим Максима. Я пишу, что буду обязательно, и бегу после занятий домой – выбирать платье.

В ресторан я приезжаю немного раньше семи. Максим ждёт меня у входа с небольшим букетом роз. Он целует меня в щёку, но я замечаю, что он напряжён – на лбу залегла едва заметная складка.

– Всё хорошо? – спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

– Да, малыш, всё отлично. Мама уже ждёт за столиком. Пойдём.

Мы проходим вглубь зала. За столиком у окна сидит ухоженная женщина в элегантном светлом костюме. При нашем приближении она отрывается от экрана телефона и окидывает меня с головы до ног быстрым, оценивающим взглядом. От этого взгляда мне вдруг становится неуютно, словно я пришла на экзамен без подготовки.

– Мамуля, познакомься, это Лиза, – с улыбкой говорит Макс, выдвигая мне стул.

– Очень приятно. Наталья Дмитриевна, – представляется она, протягивая руку с тонкими пальцами. Улыбка на её лице кажется мне немного натянутой. – Садись, Лизонька. Максим мне о тебе все уши прожужжал.

Начало обеда проходит относительно спокойно, пока мы не переходим к обсуждению деталей свадьбы. Я достаю телефон и открываю фотографии пригласительных, которые мы выбрали с Максом, и платье, которое я присмотрела в салоне.

– Мы думаем сделать приглашения в экостиле, с сухоцветами и крафтовой бумагой, – говорю я, показывая экран.

Наталья Дмитриевна прищуривается, берёт телефон двумя пальчиками, смотрит секунду и возвращает обратно.

– Крафт? Сухоцветы? – в её голосе проскальзывает откровенное недоумение. – Милая моя, это же выглядит как макулатура. Свадьба моего сына должна быть торжественной. Нужен плотный дизайнерский картон, тиснение золотом, вензеля. А это… какая-то деревенская самодеятельность. Максим, ты куда смотришь?

Максим кашляет, переглянувшись со мной.

– Мам, нам с Лизой нравится минимализм. Это сейчас модно.

– Модно – не значит статусно, Максимка, – вздыхает Наталья Дмитриевна и переводит взгляд на фотографию платья. Её брови ползут вверх. – А платье? Лиза, ты серьёзно хочешь пойти в этом простом атласном мешке? Ни кружева, ни камней, ни шлейфа. Как сиротка, честное слово. В Сочи даже на выпускной лучше одеваются.

Я чувствую, как у меня вспыхивают щёки. Мне становится так обидно, что слёзы подбираются к глазам. Я выбирала это платье целую неделю, советовалась с мамой и Максимом. Оно такое нежное и элегантное.

– Мама, хватит, – уже строже прерывает её Максим. – У Лизы прекрасный вкус. Нам не нужны камни и вензеля.

– Ну конечно, откуда взяться другому вкусу, – Наталья Дмитриевна снисходительно улыбается, пригубив воду из бокала. – Мне Сергей рассказал, кто у нас мама. Чиновница из санэпидемстанции, кажется? Ну, государственная служба накладывает свой отпечаток, я понимаю. Всё строго, серо, по инструкции. Наверное, Ирина Александровна и дома всё по линейке раскладывает. Для чиновника, может, это и предел мечтаний, но у Кузнецовых всегда были другие стандарты.

От её слов о моей маме у меня внутри всё переворачивается. Она говорит о ней с такой высокомерной жалостью, будто мы – люди второго сорта. Или третьего. Обед превращается в настоящую пытку. Наталья Дмитриевна критикует всё: выбор ресторана отца, мои вкусы, меню, попутно вставляя колкости про «местный менталитет».

Я сижу, опустив глаза, и едва сдерживаю слёзы. Максим то и дело перебивает мать, пытается перевести тему, откровенно злится и осаживает её, но Наталья Дмитриевна словно не замечает его недовольства. Она продолжает вещать со снисходительной улыбкой, уверенная в собственной правоте.

Домой я возвращаюсь в полном расстройстве. Максим долго извинялся в машине, просил не принимать всё близко к сердцу, но мне безумно больно.

Зайдя в квартиру, я вижу, что мама ещё не пришла. Наверное, опять убежала на свидание с Сергеем Юрьевичем. Я ухожу в свою комнату, закрываю дверь и, упав на кровать, плачу в подушку. Весь мой идеальный дом, который я построила в мечтах счастливого будущего, вдруг зашатался. Если его мама так меня ненавидит, как мы будем жить дальше?

Через полчаса в прихожей раздаётся звук открываемой двери – мама.

Я в панике подскакиваю с кровати. Только бы она не увидела, что я плачу! Если мама узнает, что Наталья Дмитриевна наговорила про неё и про наш вкус, она заставит меня забрать заявление. Снова начнётся война между нашими семьями, которую мы только-только остановили.

Я судорожно подбегаю к зеркалу, включаю свет. Глаза красные, нос распух. Быстро похлопываю себя по щекам, слегка ворошу волосы, выравниваю дыхание и, нацепив самую лучезарную улыбку, на какую только способна, выхожу в коридор.

Мама стоит у зеркала, снимая пальто. Выглядит она счастливой, но когда видит меня, её взгляд мгновенно меняется. Он становится острым, сканирующим, просвечивающим насквозь, как рентген.

– О, мам, привет! А я уже дома, – чересчур бодро щебечу я.

– Как всё прошло? – спрашивает она, продолжая изучать моё лицо.

– Всё чудесно! – я заставляю себя рассмеяться. – Наталья Дмитриевна такая… интересная женщина. Мы так мило посидели, обсудили меню, она столько советов дала. В общем, всё просто супер, мам. Рада, что мы наконец познакомились. А ты где была? – пытаюсь перевести разговор.

– А я виделась с Сергеем Юрьевичем. Я сказала ему, что мама Максима захотела с тобой познакомиться, но он считает, что нам нужно обсудить всё детали свадьбы всем вместе.

Я продолжаю улыбаться, изо всех сил удерживая маску благополучия, панически боясь, что малейшая деталь выдаст правду и что-то снова помешает нашей с Максом свадьбе.

– Да наверное… и не надо, – произношу я, в панике представляя очередную встречу с этой женщиной. – Всё уже обсудили.

Мама смотрит мне в глаза, я не выдерживаю и отвожу взгляд.

– Да нет, вижу, что встретиться всё же надо.