Глава 38

Открыла глаза, я по-прежнему находилась в своей палатке… но уже не одна

… Кто-то здоровый и невыносимо горячий придавил меня, прижимая со спины. Что любопытно, я не чувствовала угрозы. Мне было тяжело, мне было жарко, но в то же время мне было приятно.

Не было никаких противных запахов. Было темно, поэтому видно было плохо, но я рукой попробовала пощупать руку, которая меня обнимала. Так и есть, ещё даже не оборачиваясь, я уже знала, кто это. Сегодня я уже гладила такие чешуйки. Уверена, что при свете они будут отливать алым.

У меня вопрос: «Как он вообще пробрался? У нас же выставлены караулы…

Я вздохнула: «Надеюсь, что он никого не переубивал».

Я попробовала пошевелиться. Находящийся сзади наследник недовольно заурчал. Освободиться не было никакой возможности. Тогда я постучала его по руке, вообще никакой эмоции. Тогда я развернулась к нему лицом.

Хорошо, что успела выставить руки перед собой, потому что, как только я развернулась к нему лицом, я оказалась прижата обеими руками к горячему (о, мамочки) обнажённому торсу.

Что же от него так пышет-то, как от печки…

— Амиран! — позвала я. — Амиран! — и постучала кулаком ему по груди.

Глаза наследника раскрылись. Они светились алым светом, и зрачки у него были вытянутые. Он снова попытался прижать меня, но я сопротивлялась. Делал он это нежно, поэтому никаких резких движений не последовало.

Он обнюхал мою голову, и я чуть громче сказала:

— Амиран, приди в себя!

И как будто по волшебству, услышав мой голос, в его глазах начал тускнеть алый свет, а зрачки стали сначала пульсировать, а потом постепенно становиться круглыми. Продолжалось это около минуты.

Когда произошло окончательное изменение, я это сразу увидела, потому что в глазах наследника появилось выражение непонимания.

— Что ты здесь делаешь? — резко отстранившись, спросил он.

— Я? — удивилась я. — Это ты что здесь делаешь? И вообще, говори потише, опозоришь меня! Ты чего вообще в мою палатку пробрался?

Амиран начал оглядываться. И через некоторое время, видимо, он понял, что это не я в его палатке, а он в моей.

— Как я здесь оказался? — спросил он.

— Этого я не знаю, — сказала я. — Я проснулась от того, что ты навалился на меня со спины.

Я прямо увидела, как он сглотнул.

— Что ты сделала?

«Да что ж такое-то… — подумала я. — Опять я виновата».

Он схватил меня за шею, и это, чёрт возьми, совсем не было нежным.

— Ты что-то используешь? Говори! Ты управляешь моим драконом?! — он словно с ума сошёл и это без всякого алого свечения в глазах.

Почему я отказалась от телохранителя в «полях»?

Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Ещё не хватало, чтобы этот придурок меня убил! Пришлось применить парализующее заклинание, «заморозку». Моя целительская магия мне помогла, и руки наследника разжались.

— Что это? — недоумевающе спросил Наследник.

— Ничего, через часик заработает, — сказала я. — И вообще, убирайся отсюда! — и я резко оттолкнула его от себя. — Ещё раз проберёшься ко мне в палатку и позволишь себе хватать меня за шею, и я остановлю тебе сердце. Понял?

Я могла поклясться, что в глазах Амирана мелькнуло уважение.

«Чокнутые драконы…»— подумала я, а вслух сказала:

— Пошёл вон.

И что любопытно, он как-то очень тихо, несмотря на огромное своё тело, убрался из моей палатки. Даже если он там встретит кого-то, то я буду всё отрицать: это не я, это не ко мне приходили.

Оставшееся время до утра прошло спокойно. Правда, я всё время просыпалась, потом что мне всё время казалось, что кто-то опять пробирается в палатку.

«Придурок,» — подумала я. — Надо будет спросить у ректора, что происходит, как он вообще попал в лагерь и почему он пролез именно в мою палатку. Хотя ректор что-то говорил про «принятие меня драконом» … может быть, поэтому я вижу дракона его в глазах.

Я вздохнула.

Дракон, наверное, хороший — он мне больно не делал. А вот с Амираном следует, конечно, «поработать».

Утром я не выспалась. Когда прозвучал сигнал подъём я выбралась из палатки, осторожно, потому что не знала, что произошло ночью в лагере, но никто вроде бы косо на меня не смотрел.

Я умылась, все позавтракали пайками, которые у каждого были с собой, и Сарват распорядился, что мы идём к последнему пункту, всё остальное было проверено, оставалась только Скала.

Две разведгруппы он послал вперёд, чтобы те организовали засады, ещё одну вперёд прослеживать движение нашего противника. А я подумала, что надо было взять наследника в плен и допросить.

Сарват произнёс короткую речь, и я ещё раз поразилась его командирским способностям. Он сказал, что, скорее всего, путь будет нелёгким, и потери будут, и к этому надо быть готовыми.

Попросил целителей подготовиться, потому что нападения, скорее всего, будут происходить на драконов, но и драконов просил обращать внимание, где находится их связанный целитель. Потом кивнул мне, и я встала у него за правым плечом, и мы вышли на путь к Скале.

Путь был неблизким, по карте до Скалы выходило примерно восемьдесят километров от той точки, где мы ночевали.

Мы хотели сделать большой марш-бросок за световой день и, переночевав ещё одну ночь, подготовиться непосредственно к штурму Скалы, таков был план.

Я, конечно, не стала высказывать своё мнение, но, скорее всего, точно такой же план был и у другой команды.

Я уже убедилась в некой линейности мышления драконов. Но это всё же учения, поэтому я не стала задавать этот вопрос, иначе пришлось бы тратить время на обсуждение.

***

Амиран. Несколько часов назад

Наследник Амарашской империи, которая включала в себя весь видимый внешний мир, пробирался по лесу, проклиная непонятные причины, побудившие его переместиться в лагерь неприятеля, пусть даже и игрового, при том в совершенно в непотребном виде.

На нём были брюки и остатки от форменной рубахи, потому что перемещался он в полуформе, а это подразумевало, что увеличился он в размерах плеч примерно раза в полтора, и весь торс у него был покрыт жёсткой чешуёй. И, скорее всего, по лесу он перемещался малыми порталами, как умеют только драконы именно в полуформе.

«Что ты творишь?» — думал Амиран, обращаясь к своему зверю.

А тот, похоже, на него обиделся. Во-первых, он был доволен, потому что по какой-то странной причине признал в этой «порченой эйле» свою самку. Ещё днём, когда Амиран вдруг обнаружил, что обнимает и целует её, совершенно не испытывая никакого к этому желания.

При этих мыслях зверь недовольно зарычал.

— Ну ладно, — сказал Амиран. — Допустим, желание она вызывает, но я не собираюсь связывать свою жизнь с недостойной.

Рёв дракона стал таким, что Амиран подумал, что у него сейчас лопнут перепонки в ушах.

Он обратился к своему дракону:

— Мы же с тобой до сих пор не понимаем друг друга из-за неё. Если бы она не утратила дар эйлы, а подарила его нам, то мы бы сейчас были одним целым. Так что я ненавижу её!

Рычание прекратилось, и дракон неожиданно замолчал. Но это молчание было гораздо красноречивее его рёва.

— Я не понимаю тебя… Ты хочешь мне сказать… — раздражённо воскликнул Амиран. И вдруг он совершенно чётко осознал, что означает молчание его дракона.

— И ничего я не тупица! — сказал он.

Но молчание дракона стало ещё выразительнее.

— Нашей самкой не может быть порченная эйла, иначе я никогда не получу полную силу и не смогу объединиться с тобой! — ещё раз повторил мысленно Амиран

Но дракон не желал с ним разговаривать.

«Надо поговорить с Закарией, — подумал Амиран. — Что происходит? Может быть, она действительно что-то использует? Как-то воздействует на моего дракона?»

И тут он вспомнил, как она так нежно прикоснулась к рукам, и руки заледенели.

Сейчас руки у Амирана уже отошли. Это было странное ощущение, как будто временный паралич.

«А вот любопытно её угроза… Она что, действительно может остановить моё сердце?»

И у Амирана в голове возникла мысль, одна из тех мыслей, которые заставляют нас начинать в чём-то разбираться, не верить тому, что мы видим, подвергать сомнению то, что услышали. Мысль, которая даёт нам возможность докопаться до истины.

— Как такая женщина могла очнуться в кровати престарелого начальника охраны? — спросил себя Амиран. — И почему никто не стал ни в чём разбираться? Посмотрели на то, как он светился от количества энергии… А её моментально выгнали из дворца. Но такая женщина не может быть настолько глупой.

В свой лагерь Амиран пришёл, когда уже начался рассвет. Но он был боевиком, а боевики могут не спать несколько суток подряд, поэтому он сразу дал сигнал подъёма и объявил, что они идут к Скале. Потому что они накануне проверили остальные места, где мог быть спрятан сосуд, и везде было пусто. Скала оставалась единственным местом, где мог быть спрятан сосуд, который означал победу в этой игре.

— И чем быстрее мы туда доберёмся, — сказал Амиран, — тем быстрее сосуд окажется в наших руках. Потому что я вас уверяю: Сарват поведёт свой отряд туда же.

Назвав имя Сарвата, он тут же вспомнил о том, что за плечом у Сарвата его Ксана, и услышал, как дракон недовольно зафырчал.

И Наследник даже не подумал о том, что непроизвольно назвал её: «моя Ксана».

Размышлять было некогда, и драконы, встав в связке со своими целителями, двинулись к Скале.