19

Едва открыв глаза, я осознаю, что сплю в обнимку с Кириллом.

Голова раскалывается от выпитого ночью алкоголя. Пусть, выпила я два бокала шампанского, но оно как-то слишком дурно на меня повлияло. Спросонья не сразу замечаю, что легла спать в том же, в чем была одета весь вечер. Аккуратно тянусь за телефоном, который лежит на прикроватной тумбочке.

«1 января. 19:00»

Пора бы давно собираться домой. Да что там! Какого чёрта я вообще забыла в одной кровати с Кириллом?

Тихонько выскальзываю из-под его крепкой руки, тут же направляясь к выходу.

Естественно, в эту ночь между нами ничего не было. Только поцелуи. Не хотелось будить его, потому что совершенно не знала, что говорить и как себя вести. Вроде как, вчера, я снова стала его девушкой.

Но, стыдно признаться, меня до боли волновала лишь ситуация с Яном — безумно хотела с ним поговорить, только вот как?

Без лишнего шума вышла из квартиры Кирилла, захлопнув за собой дверь. На улицу тут же ощутила холод, который в то же мгновение пронзил всё тело, вызывая озноб. Особо остро мороз ощущался ногами, облаченными в одни чулки и ботинки.

Сегодня стало ещё морознее, чем в новогоднюю ночь. Снег продолжал лететь огромными хлопьями и уже успел засыпать улицы города довольно крупным слоем.

Включив на телефоне любимую песню и вставив наушники в уши, я поплелась домой. Ждать транспорт в праздничные дни казалось полной глупостью.

Путь к моему дому прокладывался через набережную, которую я обожала, ничуть не меньше, чем парк. Именно тут находилось наше с Кириллом место и, здесь же, я встретила в прошлый раз Яна с его компанией. От воспоминаний того вечера на моем лице появилась улыбка.

Снег под моими ногами лип к подошве ботинок, отчего становилось более скользко. Я подняла взгляд, чтобы посмотреть на замёрзшую воду в реке, но заметила Яна, облокотившегося о каменную, невысокую ограду. Сердце на мгновение замерло. Он обратил на меня внимание, но в следующую секунду отвёл взгляд и отвернулся к реке, упёршись руками об ограду. К чему этот «жест»? Я же прекрасно видела, что он заметил меня.

Ноги сами повели меня ближе и спустя минуту уже оказалась рядом с ним.

— Привет, — радостно заговорила я, в надежде, что он хотя бы посмотрит в мою сторону.

Но нет, этого не произошло.

— Здравствуй, — сухо и совершенно безэмоционально промолвил он, сжимая свои руки в замок.

Мотоцикла не наблюдала, что неудивительно. Какой мотоцикл в такой снегопад? Но, несмотря на это, он тут. Значит, они собираются компанией в любом случае. Выходит — их связывают не только «покатушки», в чем я раньше была уверена.

— Ребят ждёшь или Алису? — язык мой — враг мой.

Ну, вот зачем о подобном спрашивать? Прикусив щеку с внутренней стороны, с замиранием ждала его ответа. Ян всё-таки неспешно повернулся ко мне. Его глаза, в которых я раньше замечала шквал разных эмоций, сейчас не выражали ничего, кроме безразличия. Он окинул меня каким-то презрением, будто увидел прогнивший помидор. Помидор — потому что мои щеки казались красными от мороза, собственно, как и всё лицо.

— Тебя это не должно волновать, — его мимика нисколько не поменялась, а у меня, от его тона и безразличия, прошёл холод по коже.

Холод, что пронзил тело сильнее жуткого мороза на улице.

— Ян, что-то случилось? — обеспокоенность, видимо, явно читалась в моих глазах.

— Щербакова, давай без фамильярностей, для тебя — Ян Дмитриевич.

Меня будто окатило ушатом ледяной водой, ещё и камнем по голове приложили. Как реагировать? Что говорить?

— Ну, мы же, вроде, «подружились»? — несуразно промямлила я, запинаясь на каждом слове.

Мой голос задрожал, собственно, как и я сама.

— Кстати говоря, — голос прозвучал немного громче и во взгляде будто появились какие-то эмоции, но тут же угасли. — Мы не должны больше так тесно общаться, только на уровне преподаватель — студентка, — заканчивая свою фразу, он буквально завёл внутри меня бомбу самоуничтожения.

— По какой причине? — в голове действительно не находилось никакого вразумительного ответа.

Надежда, как говорится, умирает последней. Моя умирает медленно, вместе с зародившимися в глубине души чувствами.

— Я не хочу продолжать это общение, — грубо и холодно, будто ножом по горлу.

Невольно продолжаю смотреть в его глаза и мечтаю увидеть там хоть какой-то отклик, эмоции, но, нет, натыкаюсь лишь на презрение. Ничего больше.

В моей голове возникает вопрос «почему», но я не в силах задать его. Ком в горле и слёзы обиды, подступающие к глазам, но умело сдерживаемые, глушат все слова. Расплакаться сейчас я себе точно не позволю. Это слишком низко. Он читает вопрос в моих глазах и тут же отвечает на него.

— Это была ошибка, продолжать которую у меня нет желания. Ты ещё ребёнок, Щербакова, вчера я в этом окончательно и бесповоротно убедился, — безразличие буквально сочится с каждого слова, добивая меня окончательно.

— Вы уверены? — последняя попытка. Спонтанная злость пробуждается и разливается жгучей волной, овладевает всем телом и разумом.

— Более чем.

— В такой случае, прощай Ян, и до свидания на занятиях, Ян Дмитриевич, — кидаю напоследок, с невыносимым желанием причинить ему хоть каплю той боли, которая сейчас охватывает мою душу.

Развернувшись на пятках ботинок, начинаю идти дальше по набережной в направлении своего дома, но не успеваю отойти и пары метров, как сталкиваюсь с Тимом и Линдой.

— О, красавица, привет! — он с довольным выражением лица заключает меня в дружеские объятия, а я не имею права ответить.

— Лер, что-то произошло? На тебе лица нет, — констатирует факт Линда.

Тим тоже взволновано и предельно внимательно всматривается в черты моего лица, пока я продолжаю хранить молчание.

— Пошли с нами погуляешь, — он начинает тянуть меня в сторону Яна, который по-прежнему безразлично наблюдает за нами.

Мигом вырываю свою руку, отчего ребята начинают смотреть на меня довольно ошарашенно.

Мне всё равно. Остается буквально пару секунд, пока слезы предательски не покатились по замерзшим щекам.

— Извините, но я вам бессовестно врала. Мне всего восемнадцать лет и учусь я на первом курсе. Поэтому вовсе не достойна хорошего отношения с вашей стороны, — вываливаю правду, будто в тумане, и тут же несусь дальше по набережной.

— Лера! — слышу, что они меня окликают, но останавливаюсь ни на секунду.

Я бегу от них, от него и, что самое сложно, от самой себя.