16

— Позвони, как только доедешь, — обнимая меня, шепчет Алекс. У нас остаётся пару минут до отправления автобуса.

— Если доберусь, — зная свою везучесть, заявляю я. — Обязательно.

— И никого не обижай, — он окидывает взглядом бабку, которая за полчаса нахождения на остановке уже успела приесться своим гонором и звонким голосом.

— Ну, — возмущенно тяну. — Тут уже перебор.

Мою речь обрывает резкий поцелуй.

— Я буду скучать, — искренне заявляет Алекс, посмотрев мне в глаза.

Непривычно. Мы привыкли переводить все в шутку, а сейчас, осознание, что всё серьёзно, свалилось как снег на голову.

— Не уж то, по моим омлетам? — предполагаю, пытаясь скрыть румянец.

— Конечно, — поддерживает меня он. — Боюсь, привыкну к нормальной пище. Как жить потом?

***

Ночные прогулки положительно сказались на мне, поэтому, едва сев в автобус, мгновенно заснула.

— Девушка! — меня кто-то истерично дёргает за плечо. И, кажется, этот знакомый голос не предвещает ничего хорошего.

— М-м-м? — протягиваю, нехотя открывая глаза.

По какой-то непонятно причине, рядом со мной сидит та самая болтливая бабка, которую я приметила ещё на остановке. Какого чёрта? Когда засыпала, со мной сидел мужчина.

— У вас есть влажные салфетки? — с наездом спрашивает она.

— Нет, — сразу отвечаю.

— И что же мы теперь будем делать? — не прекращает она.

— Что, простите? — кажется, ещё не до конца проснулась.

— Мне мешает запах этих дурацких духов! — нагло заявляет она.

— Моих-то? — кажется, мои глаза полезли на лоб. — А при чем здесь салфетки?

— Да нужно же как-то разбудить тебя, — как само собой разумеющееся, заявляет бабка. — Храпишь на весь автобус.

Ох, Алекс, как чувствовал. Кажется, моё возмущение от поведения этой противной женщины переходит опасную черту. Как она вообще оказалась рядом со мной?

План приходит в голову сам собой, когда решаюсь попить сок, дабы успокоиться и не сорваться на неё.

Бутылка соскальзывает у меня с руки. Случайно, конечно же, прямо в левую сторону от меня.

— Ах, ты ж, — бабка вдыхает в себя, кажется, весь воздух, что можно, а я спокойно наблюдаю, как на её светло-коричневых штанах образуется красное пятно, от вишнёвого сока. Надо же, я даже рада, что моего любимого — персикового, — не оказалось на полке в магазине. От него вряд ли получился бы такой яркий эффект.

— Ой, — сочувственно вздыхаю. — Какая же я неловкая.

Она начинает возмущаться, окидывая меня разными словами, чем привлекает весь автобус.

— Знаете, — говорю я, пропуская мимо ушей все её оскорбления. — Мне один раз плохо стало в пути! Так сильно, что жуть! Прямо на соседку, — выдерживаю театральную паузу, прикладываю руку к груди. — Так что, Вам ещё повезло.

Ошарашено взглянув на меня, бабка мгновенно поднимается и пятится дальше по салону автобуса. Видимо, на своё прошлое место. Надо же, не зря-таки учусь!

Больше моему сну никто не мешает, кроме периодических разговоров сзади. Кажется, бабка нашла себе следующую жертву.

***

Люся сказала, что встретит меня на вокзале и не хотела слушать никаких отговорок.

— Ты вообще кушаешь?! — только увидев меня, запричитала подруга, заключая меня в крепкие объятия.

От неё, как всегда, пахнёт сладостями. Конечно же, я поддаюсь, ещё сильнее сжимая её.

— Приветос, — весело распевает Миша, трепет меня по волосам.

— А где Василиса? — резко опоминаюсь я, забывая о приветствиях.

— Не переживай, дома, у неё есть няньки, — заявляет Люся, расплываясь в загадочной улыбке.

— Куда путь держим? — спрашивает Миша, когда мы усаживаемся в машину. Люська молчит, показательно устроившись со мной на заднем сидении.

— Конечно, к вам! — решаю я. В любом случае, родители ещё на работе, поэтому домой раньше времени я не попаду. — Вы снова поссорились? — уже шёпотом спрашиваю у подруги.

— Он забыл купить торт, — взволновано сообщает она, попутно продолжая закидывать меня всевозможными вопросами, и попутно обнимая.

На душе вдруг становится радостно до такой степени, что петь хочется. Вот что значит — родные люди. Даже спустя года, которые мы не общались, я ощущаю себя дома. В теплоте и уюте. И не важно, что совсем измученная долгой поездкой, снова нахожусь в пути.

— Представляешь! — заканчивает очередной рассказ Люся, когда мы заходим к ним в квартиру и попутно начинаем разуваться.

— Как ты только их в покое оставила, — наиграно возмущаюсь я. — Шоколадные батончики ведь!

Миша сразу смеётся, оценив мою шутку.

— Спелись, значит, — надуто заявляет она. — А ведь из-за него мы без тортика!

Через секунду мы втроём разражаемся хохотом.

— Тише, — слышу голос и сразу оборачиваюсь к двери, которая, видимо, ведет в гостиную. — Васька только уснула.

— Ян, — скорее утверждаю, озадачено взглянув на него.

Он выглядит не менее удивлённым.

Вот, кажется, именно тот момент, когда жизнь даёт тебе шанс все изменить, чтобы впредь жить спокойно. Уловив себя на этой мысли, я непроизвольно улыбаюсь. Его губы расплываются в ответ. Кажется, не только я готова сделать шаг на встречу. Шаг к нашей душевной свободе.

Этот неловкий и волнительный момент прерывает другой неожиданный поворот.

— Ну, привет, что ли, — слышу низкий, но уверенный голосок и опускаю взгляд ниже.

Вживую, Варя выглядит ещё краше. Совсем не похожа на меня. Светловолосая и с голубыми глазами — копия мамы.

— Привет, — я неловко улыбаюсь, краснея.

Что же делать? Такая жуткая неловкость, что аж ноги подкашиваются.

В этот момент Ян наклоняется и шепчет что-то Варе на ухо.

— Ох, эти девушки, — она обречённо стукает себя по лбу, после чего подходит ко мне.

По взгляду «Ну и? Чё стоим?» понимаю, что пора действовать. Я беру её на руки и крепко-крепко сжимаю в объятиях.

Такая родная, она прижимается в ответ. Кажется, хочется плакать, но это чувство настолько окрыляет, что я гоню такое желание.

Смотрю на Яна с благодарностью. Захотелось спросить, что же он ей сказал.

— Говорит, ты — трусиха, — заявляет Варя.

Все дружно смеются.

— Кстати, мама сказала, что мы с Олегом не сможем пожениться, — топнув ногой, проговаривает сестра. Конечно, она ещё нечетко выговаривала слова. Выглядит забавно.

— Почему?

— Говорит, две свадьбы не потянет, — она вздыхает. — Поэтому, у меня к тебе серьёзный разговор!

Вот и начался мой персональный ад. Зря я, конечно, смеялась над бедными родителями.

Вечер проходит весело и непринуждённо. Василиса оказалась спокойным ребёнком, поэтому, не без страха, конечно, но я привыкла держать её на руках и убаюкивать.

Ян выглядит более уверенно в общении с детьми. Наверное, сказывается его опыт. Даже Варя разрывается между тем, кому из нас уделить внимание.

— А ты сам будешь платить за свадьбу? — внезапно спрашивает она у Яна, когда мы готовим стол.

— Конечно, принцесса, — он обворожительно ей улыбается.

— Возьми тогда Леру замуж, — уверенно просит мелкая.

Чуть тарелка с рук не падает в этот момент.

— Тогда я смогу пожениться с Олегом, — размечталась она.

— Варя! — недовольно цокаю. — Я не собираюсь замуж, пока. А у Яна, наверняка, есть невеста.

Мы смотрим друг на друга, а моё тело покрывается предательскими мурашками. Хочется ли мне, чтобы он опроверг мои слова? Слишком сильно, как для безразличного человека. Но он молчит, а я, опуская взгляд, направляюсь на кухню за очередным салатом.

Разговор за столом плавно проходит через многие темы и доходит до крестин, которые должны состояться завтра.

— Думаю, ты сможешь вырываться к крестнице хоть на праздники? — улыбаясь, спрашивает Люся, поедая меня взглядом.

— Что? — я не сразу понимаю. — Ты серьёзно?

Это становится для меня такой неожиданностью и ответственностью. Это значит одновременно все. Люся простила меня… Хочет, чтобы я стала частью их семьи.

— Конечно.

Минут двадцать мы обсуждаем все вытекающие последствия, из-за чего не обращаю внимания на озадаченность Яна.

— А кто будет крестным? — внезапно решаю спросить.

За столом сидят только Ян, Люся и Миша. Васю давно уложили спать, а Варя уснула следом, за просмотр мультика.

— Ян, конечно, — заулыбавшись пуще прежнего, заявляет подруга.

На секунду забываю, как дышать, переглянувшись с ним. Кажется, он расстроен этой новостью.

Как реагировать? Не знаю. Мне грустно. Я никогда не думала о том, что у нас с Яном ещё может что-то получится. Все это осталось в далеко прошлом. Только сейчас, когда понимаю, что это будет точкой невозврата, почему-то моя радость омрачается. Становится грустно и хочется что-то изменить.

— Ну да, — говорю, опуская взгляд. — Кто же ещё.

Ближе к десяти собираюсь домой. Хорошо, что пешком идти минут двадцать. Варю решаю не будить и оставить здесь. Погода не настолько благоприятная, чтобы шастать там с мелкой. По рассказам Люси, она часто болеет.

Варя вообще часто остаётся ночевать у них. Моей благодарности к подруге нет предела. Она стала для Вари настоящей сестрой. Кажется, они пытались заменить друг другу моё отсутствие. При этом, оказалось, что Люська всегда рассказывала мелкой обо мне и о нашей дружбе. Выходит, она вообще не держала на меня зла?

— Я провожу тебя, — неожиданно говорит Ян. Его голос звучит уверенно и твёрдо, только в глазах читается вопрос.

Я просто киваю. Не могу ничего произнести в эту минуту.

Попрощавшись с Люсей и Мишей, мы оказываемся на прохладной осенней улице.

Любоваться дорогой через любимый парк — оказывается это так важно. В душе ноет от приятного и одновременно тягучего чувства.

— Мы должны поговорить, — заявляет Ян, остановившись.

Приходится снова кивнуть. Я боюсь сказать хоть что-то.

Ян присаживается на лавочку, а я следую его примеру.

Интересно, можно ли считать знаком то, что это та самая лавочка, на которой я сидела в ту самую новогоднюю ночь?

— Я долго думал об этом, — признается он. — Кажется, уже глупо вычеркивать друг друга из жизни. Общие друзья — веский повод для этого шага. И не вздумай снова кивать, я хочу услышать от тебя что-то.

— Что-то, — неожиданно развеселившись, протягиваю я.

И в этот момент внутри меня будто что-то с треском ломается. Напряжение сходит на нет, а сердце начинает биться чаще.

— Ты неисправима, — его губы растягиваются в улыбке, а рука легко взъерошивает волосы.

— Я не думала, что находясь рядом с тобой смогу испытывать такую лёгкость, — неожиданно признаюсь, будто сама себе. — Мне было сложно каждый раз, до сегодняшнего дня. Кажется, я больше не живу прошлыми обидами.

— Что думаешь насчёт крестин? — внезапно спрашивает Ян, взглянув на меня серьёзно.

— Это ведь здорово, — вру, наглейшим образом. На самом деле, на душе кошки скребут. — Может, это станет началом нашей дружбы?

— Глупая, Щербакова, — сердце резко трепыхается от этой привычной и такой родной фразы. — Пойдём.

Он встает и направляется вперёд, а мне нужно ещё несколько секунд, чтобы сердце перестало отбивать этот бешеный ритм в моей грудной клетке.

— Пока, — я смущённо махаю рукой и забегаю в подъезд, как только мы добираемся до точки назначения.

Он не успевает ничего сказать. Знаю, что поступила по-детски, но что поделать. Как ни крути, воспоминания в этом городе глушат мою, выработанную годами, стойкую психику. Чувство, будто вернулась в те времена, когда Ян провожал меня, а следом случался длительный и напористый поцелуй.

— Девочка моя! — мама, хлопая в ладоши, кидается мне на шею.

Кажется, я могу привыкнуть к тому, что всё лезут обниматься. Как говорится — каждый человек нуждается в физическом прикосновении, чтобы почувствовать себя хорошо. Сегодняшних объятий хватило для того, чтобы почувствовать себя самым счастливым человеком во всей вселенной.

Здесь, дома, уже никто не сдерживает слёз, пытаясь задушить, и зацеловать друг друга. Похоже, даже папа взгрустнул: видно по его влажным глазам.

— Простите меня, — обессилено прошу, почувствовав огромную вину.

Всё-таки, и правда, глупая Щербакова.

***

Утром мы снова собраемся дома у Люськи и Миши. Варю забрали родители, когда завозили меня.

— Ну, привет, красавица, — распахивая руки, проговаривает Тим.

Не раздумывая, бросаюсь к нему. Он возмужал и стал более мускулистым, подтянутым.

— И тебе здравствуй.

Сейчас мой взгляд падает на низкую, миниатюрную девушку, которая смущённо стоит возле стены.

Её тёмные вьющиеся локоны спадают на хрупкие плечи, а яркие зелёные глаза бегают по комнате.

— Знакомьтесь! — громко восклицает Тим. — Тася, — он притягивает девушку к себе. — Моя невеста.

— Приятно, — скрыв своё поражение, я широко улыбаюсь.

— Тась, это — Лера, — он гордо произносит моё имя. — Умница, красавица, комсомолка.

— Тима много рассказывал о тебе, — она обворожительно улыбается.

— Да, — подтверждает друг. — Говорил, что вы можете поспорить кто занимает первое место по неловким ситуациям, которые случались.

Не совсем понимаю, как жизнь Тима сложилась именно так. Неужели, с Сашей всё — таки ничего не сложилось? Он ведь так любил её. Жаль, не могу спросить у него напрямую. Подставила бы Люсю, которая поведала мне его историю.

Тася мне понравилась. Добрая, бесконечно милая, напоминает ангела. То, с какой нежностью она прижимается к руке Тима, как обнимает его каждое возможное мгновение, касаясь щекой его груди… Всё кричит о том, как сильно она увязла в своей любви.

***

За всей суетой я совсем упускаю то, как быстро мы оказываемся в церкви. А следом и то, как проходит такой важный для меня обряд.

Теперь я стала крестной мамой Василисы. И, обещаю, что никогда не оставлю эту малышку. Кажется, вселенная даёт мне шанс наверстать упущенное время.

— Люсь, — захожу на кухню, где находится подруга, чтобы задать вопрос, который волнует меня в течение дня. — А почему крестным стал Тим?

— Ян отказался, вчера, — довольно заявляет она. — После того, как узнал о тебе.

Вот и думай теперь, как это расценивать.

— Но, как так быстро…

— Я знала, что он откажется, это было что-то вроде плана. У него есть к тебе чувства.

Как обухом по голове.

— Конечно, — я отвожу взгляд. — Скорее нежелание встречаться на всех праздниках.

После этого я мгновенно выхожу из комнаты, чтобы больше не слышать глупых предположений подруги, которые учащают стук моего сердца.

***

Дня через два мы с Люсей, наконец-то, вырываемся посидеть вместе в кафе.

— Что у вас с Алексом? — она впервые заводит разговор на эту тему.

— Мы вместе, — честно признаюсь, помешивая ложечкой свой латте.

— А Даша? — мой слух режет это имя. Становится сразу понятно, кого имеет в виду подруга.

— При чём здесь она?

— Значит, он не рассказал… — подруга виновато опускает глаза. — Лера, я не знаю всего, честно. Они должны были пожениться. Что-то вроде брака по расчёту, но я всегда видела, что между ними есть чувства. А потом узнала, что ты у него живёшь.

Это предельно точно объясняло странное поведение Даши. Почему же Алекс сам мне ничего не рассказал?

— Я не знала, — честно признаюсь, не зная, как реагировать на эту информацию. — Но решу этот вопрос с ним.

— Договорились, — она улыбается, принимаясь за поедание третьего круассана. — А с Яном у вас что?

— Он встречается с моей подругой, — Люся ошарашенно смотрит на меня.

Приходится, наконец-то, поведать ей всю историю моей жизни после переезда.

— Санта — Барбара, какая-то, — она выглядит озадачено, настолько, что даже отодвигает от себя следующее пирожное. — Все ваши взгляды. Я думала, что у вас налаживается всё.

В этом Люся права. Мы с Яном спокойно общались и даже шутили друг с другом в компании друзей. Оказывает, мне не хватало его не только как возлюбленного, но и как друга. Только вот внутри в эти моменты всё быстрее и быстрее билось сердце. Крайне сильно я боялась оставаться с ним наедине.

— Тебе показалось, — приходится неискренне улыбнуться. — Я ведь с Алексом, а Ян с Дианой.

Это предложение, как мантру, я повторяю про себя уже четвёртый день.

Всё начало меняться, а я быстро привыкла к присутствию Яна в моей жизни.

***

— Ты до сих пор носишь это кольцо, — прогуливаясь вечером, мы каким-то образом забрели на обрыв.

Точнее, Ян снова решил проводить меня, из-за того, что мы допоздна засиделись у друзей.

Смотрю на упомянутый предмет, облокачиваясь спиной о кору дуба.

Это первый вопрос, который нарушает наши границы.

— Мне оно нравится, — честно признаюсь.

— Я рад.

Повисает неловкое молчание.

— Прости, что уехал тогда, — говорит он, спустя пару минут. Мне становится тяжело дышать. Боялась этого разговора каждый день, с того момента, как мы снова начали общаться. — Мне тогда предложили открыть бизнес, над которым работал много лет. Всё-таки, преподавание — не моё. Ты меня взбесила своим поведением, и решение пришло само собой. Ты всегда верила кому-то другому, а меня отказывалась даже выслушать.

Мне кажется, что всё это лишь сон. Чтобы Ян Макаров завёл тему о своих личных переживаниях, серьёзно?!

— Я больше не злюсь, — в этих словах нет вранья. Отпустив обиду, мне стало проще жить и дышать. — Ты тоже прости, вела себя, как истеричка.

Он улыбается.

— Вдвоём всё испортили, — мы произносим это в унисон и переглядываемся.

Резко и до невозможного остро хочется почувствовать его объятия. И ощутив их, сердце начинает трепыхаться в груди. Он просто прижимает меня к себе и мы молчим.

Его тяжёлое дыхание путается в моих волосах, а моё лицо утыкается в когда-то родную грудь. Сердцебиение Яна, подобно моему, грозится выбиться из грудной клетки.

— Почему ты отказался быть крестным? — спрашиваю, продолжая находиться в крепких объятиях.

— Мне кажется, — шёпотом произносит он. — Это неправильно.

Не знаю, что он имеет в виду, но о чем-то думать не хочется. Просто бесконечно хорошо здесь и сейчас.