Глава 14

И вроде, я занята, я должна смотреть за Львенком, но все равно то и дело оглядываюсь назад. Тайно, чтобы никто не видел и особенно он, но получается криво и в какой-то момент мы встречаемся с Брандо взглядами.

Тут же оборачиваясь обратно, хотя с другой стороны, у Брандо все еще моя сумочка. И он мне ее не вернул! Имею ли я право потребовать ее обратно? Имею.

– Алиса, налисуй мне лисичку.

– Давай.

Быстренько набрасываю малышу зверьков, даю карандаши. Улавливаю момент, когда Лев рисует и поднимаюсь, подхожу к Брандо, который к этому моменту ретировался к бару. Его Ирен смылась на улицу травится дымом.

– Здравствуй.

– Преследуешь меня?

Колко, метко, точно в цель.

– Нет конечно, еще чего. Даша попросила приглядеть за Львенком. Как твоя рука?

– Ампутировать будут.

– Что?

Усмехается, показывает свои белоснежные клыки.

– Переживаешь за меня?

Прищуривается, делаю шаг назад.

– Нисколько. Мне вообще нет до тебя никакого дела, но спасибо что защитил меня и не сказал о случившемся Даше.

– Еще не вечер. Посмотрим на твое поведение.

– Как ты можешь быть таким?

– Каким?

– Таким же, как и тогда! Невыносимым!

– Придержи коней, недотрога, пока по заднице не получила.

Это выводит из себя. Как только представила, аж жарко стало.

– Да ты…да сам такой! Так, верни мне мою сумочку, пожалуйста!

– У меня ее нет.

– Верни! Там был мой любимый брелок, документы и кошелек!

– Она у меня в машине. Покатаемся?

Сжимаю зубы, мы оба знаем, что я ни в жизни не пойду с Брандо, ни за какие деньги.

– Нет уж. Спасибо и знаешь что: я никогда не встречала более напыщенных, наглых и просто невыносимых людей как…

Фыркаю, хлопает дверь. Ирен-пепельница вернулась и я быстро потупляю взгляд. В этот момент что-то с грохотом падает, и мы все слышим истошный крик Льва:

– А-а-а-а!

Сказать, что мое сердце дрогнуло в этот момент – это ничего не сказать. Меня попросили присмотреть за малышом, я отвлеклась на этого Брандо и Львенок упал. Упал!

– Лев!

Бегу к столу, но мальчика там нет и обернувшись, я с ужасом вижу Львенка, лежащего на полу. Рядом перевернутый стенд из бара и куча стекла, на котором лежит малыш.

– О боже, Лев!

Пожалуй, это второй самый страшный день в моей жизни после дня похищения.

– Лев! Малыш!

Молниеносно подбегаю ко Льву, он не шевелиться. Хрупкие полки стенда лопнули, пустые бокалы разлетелись на куски.

– Мама… МАМА! МАМА-А!

Он начинает плакать, кричит на весь зал, а у меня руки дрожат, не знаю что делать. У меня нет особого опыта с детьми. Я просто не знаю…

– Львенок, вставай, осторожно.

– Не трогай его. Алиса, отойди! Лев!

Брандо. Он вырастает прямо у меня за спиной, и пока я не знаю, как подступиться к мальчику, сам быстро поднимает его с пола.

– О боже, у него стекло!

Да, там стекло и сейчас несколько осколков торчат из руки малыша. И столько крови, он кричит.

Так сильно от боли, а я не могу. Мне страшно, не знаю что делать, теряюсь, просто не понимаю, как это произошло.

В тот же момент хлопает дверь и я вижу, как быстро к нам идет папа–лев-Савелий. Быстро так идет тяжелым шагом.

Боже, мне конец, это же я недоглядела.

– Что тут случилось?

– Я не знаю. Я не…

– Папа! ПАПА, Я УПАЛ! – кричит Лев и ревет, осколки стекла так и торчат из его ладони.

– Что тут за крики? – теперь спрашивает уже Ганс, и все к нам подбежали.

Вижу, как Савелий быстро взял на руки Львенка, перехватил его от Брандо, прижал к себе.

– Тише, тише, сынок. Как это случилось! Ганс – готовь машину!

– Савва, давай скорую…

– Вон все пошли, сам отвезу! Няньки, блядь! – гаркнул так, что мороз по спине прошел, я поняла, что мне конец. Савелий за сына мне голову открутит и Даша ему поможет.