Глава 20

Крутой не выбирает выражений, я впервые вижу его настолько сердитым, напряженным, даже растерянным. Он нервно тушит сигарету, Брандо подходит к нему ближе, тогда как я опешиваю просто от того, что слышу.

Все обман, просто все это был обман. Брандо не переставал меня ненавидеть. Он не отказался от своей мести, не отозвал своих родственников. Напротив, Саша это допустил и теперь они идут сюда. Чтобы убить нас с Дашей, ее детей.

Страшно так, что пошевелиться не могу. На миг все плывет перед глазами. Как это. Чезаре. Я помню, как Брандо им звонил, как говорил, чтобы они приехали за мной. Я думала, думала, это все уже давно прошло. А так… все это правда. Они все же едут сюда, они хотят расплаты.

Быстро вытираю слезы, какая же я дура. Брандо все еще меня ненавидит, потому родственников своих сюда направил, потому не сделал ничего. Что теперь будет. Со мной, со всеми нами.

– Послушай, Савелий… этого не может быть.

– Нет, это ты послушай, Саня: в самый сложный момент вместо того, чтобы поддержать меня, ты ополчился против.

– Я думал, Дашка виновата! Ты сам тогда также считал!

– Молчать! Ни слова больше!

– Прости, Савва…

– Нет! Я Дашу всеми силами спасти пытался, даже когда думал, что она крыса! Ты же пошел против меня! Ты натравил своих влиятельных родственников-мафиози на нас, когда я уже уязвим, когда, сука, у меня уже дети, и теперь они могут прийти сюда, и ты сам прекрасно знаешь, что будет! Они нас всех найдут, они весь город сожгут к чертям, если будет надо!

– Савва, нет. Я сейчас этого не делал. Это было тогда, я хотел как лучше тогда! Я хотел мести за брата!

– Мои люди так не поступают. Я до последнего надеялся, что ты часть моего круга, моей семьи, в память о Фари считал, что ты такой же, но нет! Ни хрена в тебе нет от него, Брандо, ты нас подставил, ты поставил мою семью под удар!

– Савва, прекратите ссориться…прошу вас, договоритесь!

Это уже Даша. Я вижу как она подошла, как испуганно посмотрела на нас всех. Я же от страха не могла пошевелиться. Мне казалось это просто страшным сном, мы никогда так не ругались в Прайде. Да, были недомолвки, но это были мелочи по сравнению с тем, как они общаются сейчас.

– Тихо! Значит так, Брандо: у тебя больше нет никакой доли и протектората. Никто из наших тебе не поможет, я за это лично глотку перегрызу! К Алисе не приближаться на десять километров. С этого момента ты больше не в Прайде!

– Нет, пожалуйста…

– Чтобы я тебя не видел здесь больше! ПОШЕЛ ВОН!

Кричит Крутой, а после становится тихо. Слышу звук собственного сердца, оно стучит уже где-то в ушах.

Брандо не отказался от своей мести. Он только играл со мной все это время, параллельно ожидая, когда его родственники приедут сюда убивать нас с Дашей.

А я хотела его поцелуев, прикосновений ждала.

Боже, какой же дурой я была, как я вообще могла на это повестись? Я его целовала сегодня, я хотела этого, сама.

Брандо молчит, смотрит на меня. Слезы стекают по щекам, он просто играл, забавлялся со мной.

Саша окидывает нас всех колким волчьим взглядом и уходит. Без единого слова, без сопротивления.

Он ушел, а я осталась в Прайде, хоть я и не чувствую себя львицей ни разу. Я Бемби, я думала, я его. Всегда.

***

Ничего не прощается, ничего не забывается. Сделанное однажды, всегда имеет последствия, а его ненависть не знала границ.

И волк поймал Бемби. Бемби так просто попалась в его лапы, и зверь забрал ее себе.

Мы в клубе, нам принесли кофе, но никто к нему не прикоснулся. Я вижу как волнуется Савелий, как сильно он сжимает кулаки, выкуривает уже не знаю, какую по счету сигарету.

Отходит к окну, говорит с кем-то, пока мы сидим рядом с Дашей, и ни одна из нас не решается заговорить первой.

– Это из-за меня все. Боже, это я во всем виновата. Ввязась в эти разборки бандитские, втянула нас во все это. Прости, Алиса.

Даша подходит и обнимает меня, на ней нет лица. Она вся бледная, глаза на мокром месте.

– Нет! Ты ни в чем не виновата. Даша, ни в чем.

– Это из-за меня ты попала в такую ситуацию, это я втянула нас в криминал.

– Даш, мы это уже обсуждали. Так вышло. Никто не виноват. Ты видела этих Чезаре хоть раз?

– Нет, только Фари, но он никогда о них не рассказывал.

– А Фари? Каким он был? Неужели Брандо совсем не похож на него?

– Фари был стратег, он был очень умен и проницателен, красив. Брандо такой же, но у них разные характеры. Кардинально разные.

– Что теперь будет? Это правда, что Чезаре заберут одну из нас?

– Они никого не заберут!

Это Савелий, он подходит и залпом выпивает уже холодный кофе.

– Значит так: собирайтесь, едем к нам.

– А если они найдут нас?

– Я попытаюсь сам договориться с его гонцами. Мимо Гафара, мимо Брандо.

– А если нет? Савва, я боюсь за детей! Вдруг они что-то сделают нам!

Крутой проводит ладонью по лицу, тяжело вздыхает. Я вижу его растерянность, хоть он и пытается не показывать этого мне и перепуганной Даше.

– Нормально все будет, разберемся.

– Давайте я пойду к ним сама.

– Нет, Алиса! Никуда ты не пойдешь!

– Так спокойно, хорош панику разводить! Я все решу, сказал же!

– А если не выйдет? Ты же сам говорил, это страшный клан, они владеют городами! Я боюсь, Савва. Я очень боюсь этих людей.

На это Крутой лишь качает головой, я вижу в нем какую-то безысходность, что так для него нетипично. У него связаны руки. Один без Брандо, без Фари, он ничего не сможет сделать, и мы все сейчас это прекрасно понимаем.

– Все нормально будет. Я не дам вас в обиду никому. Все, едьте домой, сидите там тихо, пока я не скажу, что можно выходить!

Даша хватает Савелия за руку, прижимается к нему и я понимаю, что это все неправильно. Они должны и дальше быть счастливы. У них уже семья и дети, у них дом, все уже давно налажено.

Чезаре приехали сюда за жертвой, и ею буду я.

Да, так будет правильно, так просто необходимо. Я не могу допустить чтобы мои племянники, сестра или ее муж, которого Даша так горячо любит, пострадали. Им есть что терять, а мне нет.

Я сама за себя. Думала, Брандо за меня будет, но нет. Он просто играл со мной, потешался с наивной дурочки, а теперь, видать, доволен результатом. Он как тогда хотел, чтобы меня забрали его родственники, так хочет этого и сейчас, в этом больше нет никаких сомнений.