Глава 89

Относительно хорошей погоды хватило ещё ровно на три продуктивных дня. Затем по моим субъективным ощущениям начался настоящий библейский потоп.

Дождь шёл, не останавливаясь уже целые четвёртые сутки, не позволяя выйти на улицу. Вначале я даже радовалась, потому что нет ничего приятнее, чем засыпать под звуки дождя… Но вскоре этот постоянный фоновый шум начал сводить меня с ума.

График работ пришлось снова сдвинуть, потому что основная и самая тяжёлая часть ремонта должна была выполняться с наружной части корабля. Зато мы с Рэвулом начали чаще заниматься пилотированием. Рину, как и обещал, выписал для меня в отдельный блокнот команды на киранском, которые могли появляться на экранах, а также составил список некоторых подписей к кнопкам на панели. А потом мы вместе сделали к каждой его записи перевод.

Не скажу, что было легко заучивать эти команды, которые я не могла прочесть, но я делала успехи. На последнем занятии Рэвул даже разрешил мне занять кресло второго пилота! Я так соскучилась по этому чувству… просто быть за штурвалом, в самом сердце настоящего «живого» корабля, что ему пришлось меня практически за уши из него вытаскивать.

Как ни странно, тяжелее всего мне давалось не рабочее время, а время отдыха. Я вдруг выяснила, что за время учёбы на станции просто разучилась отдыхать! Рину вот, писал или рисовал в своих блокнотах, либо занимался своими ненаглядными растениями. Рэвул что-то мастерил или готовил, а я… Я обычно сидела в это время на диване, пила чай и думала разные мысли о ребятах, о доме, о моих девчонках и вообще... о том, как дальше буду жить эту жизнь.

Хотя вот сегодня мне в голову пришла одна особенная мысль и я, под заинтересованными взглядами ребят, убежала в свою каюту с целью её реализовать. И ведь как раньше об этом не додумалась!

— Что это за устройство? — С интересом спросил Рэвул, приподнявшись с любимого кресла у иллюминатора.

Я подумала о том, до чего же нелепо, наверно смотрелась со стороны… Взрослая девушка, пылающая любовью к глупым мультяшным принтам на всём от трусов до блестящих наклеек на фотоаппарате!

— Это фотоаппарат мгновенной печати! — Громко провозгласила я, подняв в воздух небольшую голубую коробочку.

— Непонятно. — Изрёк Рину, поскребя подбородок пальцем.

— Ну… это чтобы сделать снимки. Себя, например, природы… Сохранять изображения, понимаешь? Неужели у вас нет такого?

— Технология запечатления на светоактивной бумаге известна на Кира уже несколько сотен лет. — Фыркнул киранец. — Но зачем сохранять снимки себя?

— Как зачем? А на память? Не знаю… повесить куда-нибудь для красоты! Вы что, не вешаете фотографии на стены?

Рину пожал плечами.

— Зачем фотографии? В этом же нет искусства. Мы предпочитаем портреты от руки. Многие киранцы хорошо рисуют. К тому же рука способна отразить то, что никакому снимку не под силу. Вот смотри…

С этими словами он вдруг взялся за свой блокнот с обложкой из фиолетовой кожи и, немного полистав, развернул его ко мне, показав два рисунка.

Я непроизвольно охнула, узнав на обоих себя. На одном я сидела на диване и довольно улыбалась, прикрыв глаза. А на другом что-то сосредоточенно разглядывала перед собой — этот рисунок был ещё не закончен.

— Дай посмотреть…

Но едва я сделала шаг в его сторону, Рину тут же захлопнул блокнот.

— Нет. Пока нельзя. — Проворчал он. — Дорисую, тогда покажу. Пока не закончено.

— Вот все вы художники такие! — Проворчала я ему в тон. — Аня, мой навигатор, тоже хорошо рисует и всё время бесится, когда кто-то смотрит недорисованное!

— И правильно делает. — Сказал Рину и по-детски показал мне язык.

— Мне кажется странным, что на Земле технологии дошли до межпланетных путешествий, но не продвинулись в создании голограмм и цифрового хранения данных?

Задумчиво сказал Рэвул, вертя в руках мой фотоаппарат, который я опрометчиво оставила без присмотра на столе.

— Рэв, осторожнее! Дай сюда! — Я бережно забрала мамин подарок из его рук и прижала к себе. — И ничего не странно на самом деле. Просто это раритетная технология. У моей мамы был такой же фотоаппарат, только ещё более старый. Это, можно сказать, историческая ценность! Мы с ней фотографировали все самые важные моменты в нашей жизни и складывали в альбом. У нас дома была целая полка таких альбомов, знаете, как классно было их рассматривать. О! Я придумала! Устрою и вам фотосессию! Запечатлею вас для истории!

— Ох… ну уж нет… — Фыркнул Рину, недовольно скосив на меня взгляд. — Не доверяю инопланетным древним технологиям…

Рэвул улыбнулся мне и сказал, не глядя на брата.

— Похоже, это традиция, Рину́. Ив Сандерс уважает традиции. Это хорошо, тебе бы поучиться. Я согласен принять участие в твоей фотосессии.

Это было несколько неожиданно. Если честно, я думала, что Рину, а не он окажется легче на подъём.

— Ух ты! Спасибо! — Я подпрыгнула на месте, после чего поймала в ладони его лицо и коротко чмокнула в губы, явно не ожидавшего такой бурной реакции киранца. — Ты просто солнышко, Рэв!

— А меня? — Тут же оживился и поднялся из-за стола красноволосый. — И я тоже согласен!

— Супер! Пойду приготовлю фотозону! Думаю… в той каюте, где у тебя много растений, будет идеально! Эх, жаль на улицу сейчас не выйти…

Я игриво увернулась от возникшего на моём пути Рину и выскользнула в коридор, уже за спиной услышав их короткую перепалку:

— Эй, а как же мой поцелуй и объятия?! Нечестно… А ты чего довольный такой?!

— Ты разве не слышал? Ив Сандерс только что назвала меня центром своей планетарной системы…

— Губу закатай. Тебе просто повезло!

Рину очень старался быть полезным и принёс в оранжерею несколько дополнительных ламп и металлический столик из медицинского блока, на котором было бы удобно раскладывать моментальные фотографии для просушки.

За что, конечно же, получил свой поцелуй, но сразу же настойчиво полез руками, куда не просили, и потому был вышвырнут Рэвулом за пределы комнаты.

— Замри, Рэв!

Я направила на киранца объектив, предупредив, что будет вспышка. Поэтому он даже не дёрнулся, когда она его ослепила и хорошо получился на первом же пристрелочном снимке.

Я немного подождала, пока изображение окончательно проявится на бумаге, чтобы проверить нет ли засветов и не стоит ли переставить лампы, но только присвистнула.

Рэвул получился на фото просто шикарно…

— Тебе говорили, что ты очень фотогеничный?

— Нет. — Сразу же ответил он и только пару секунд погодя спросил: — А что это значит?

— Это когда кто-то сумасшедше красиво получается на фотоснимках. Знаешь… на Земле ты мог бы зарабатывать этим деньги!

— Пфф… — Смущённо фыркнул киранец и отвернулся, — скажешь тоже. Ты закончила свою фотосессию? Традиция соблюдена?

— Почти! Ещё пару снимков с других ракурсов и всё.

— Это как?

— Ну…

Я пригляделась к нему и к фону, всё было по-прежнему идеально и ничего не хотелось менять. Наверно, потому, что сам Рэв был идеален. С этой своей гармоничной фигурой атлета, широкими плечами и светлыми волосами с выгоревшей до кипельной белизны макушкой и непослушной прядкой, вечно падающей на яркие голубые глаза. И ведь даже тонкие шрамы его ни капли не портили, только подчёркивали мужественность и придавали какого-то хулиганского шарма.

— Не знаю. Например, закрой глаза и подумай о чём-нибудь очень-очень приятном. — Рэвул послушно прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся, позволив мне сделать ещё один классный снимок. — О чём думаешь?

— О том, что Рину́ наконец-то заткнулся…

— Ха-ха! Ну конечно!

Если не считать острых ушей, киранец выглядел на фото совершенно по-человечески. Из-за ярких вспышек камеры его узкие зрачки сжимались, становясь почти круглыми. Но мне хотелось запечатлеть и истинный облик инопланетянина.

— А теперь, Рэв, будь хорошим киранцем и покажи зубки…

— Ещё чего. — Недовольно буркнул тот. — Я тебе что, дрессированный? Клыки и когти — это для защиты, а не для фотосессий.

Мне стало интересно.

— Это значит, что ты не можешь их выпускать, когда захочешь?

— Нет, почему. Могу. Просто не хочу. — Он неожиданно посмурнел. — Это… не то, каким бы я хотел быть запечатлён на твоих фотоснимках.

— А каким бы хотел?

— Наверно таким вот, как ты вначале сказала.

Я улыбнулась.

— Фотогеничным?

И он смущённо улыбнулся тоже.

— Ага.

Я, если честно, позавидовала Рэву. Он не испортил ни одного снимка из пяти! Все они были у меня наперечёт — один картридж был рассчитан на двадцать фото, а достать новый в обозримом будущем не представлялось возможным. Конечно, у меня ещё были картриджи в запасе, но и они однажды должны были закончиться.

Пришло время Рину фотографироваться. Он встал под свет ламп с очень довольным видом. Словно пока ждал за дверью, в очередной раз придумал что-то эдакое…

— Да, правильно, встань вот здесь, Рину́! А теперь не двигайся!

Он улыбнулся, и я сделала пару снимков. Проявились они быстро, и я с завистью вздохнула.

Ну вот почему я, вроде бы объективно симпатичная девушка, вечно получаюсь на фото, как побитая собака, а этим двоим даже причёсываться не нужно. Просто улыбнуться.

— Чёрт… А ты красавчик, знаешь?

— Ты сомневалась? — Притворно возмутился красноволосый и укоризненно фыркнул. — Уж точно посимпатичнее этого зануды! — Вот уж, правда, зануда! — Я решила, что можно в кои-то веки и поддержать «дружбу против Рэвула» ради классных снимков. — Он даже клыки мне показать отказался!

Рину игриво прищурился.

— Клыки? Что, хочешь запечатлеть настоящего хищника?

— Да…

Рину приосанился и оскалился. Вот только я никак не ожидала, что клыки у киранцев умеют… выдвигаться практически до нижней челюсти!

— Ааа! Убери! Убери!

— Что? — Рассмеялся хищник, быстро вернув всё как было. — Ты же сама попросила!

— Жуть… Вы из кого эволюционировали вообще? Из саблезубых тигров?!

— Киранцы произошли от смешения рас кирмаков и анцар. — Гордо заявил мне представитель инопланетной расы. — Выберемся отсюда, поймаю сигнал большой киранской библиотеки и обязательно тебе покажу. Ну, как твоя фотосессия? Достаточно снимков для соблюдения ритуала?

Я коротко бросила взгляд на металлический столик, на котором лежало десять карточек.

— Более чем! Сейчас все проявятся, и покажу какие вы с Рэвулом красавчики!

— Эй, я-то понятно, — вдруг возмутился красноволосый, — но с чего это вдруг Рэ́вул красавчик?!

Я даже замерла.

— Ты серьёзно? Ты же в курсе, что вы близнецы?

Рину нахмурился без тени улыбки.

— Близнецы? С чего ты взяла, что мы близнецы?

— Ага, действительно. С какой такой стати я могла так подумать!

— Никакие мы не близнецы… — Проворчал он и недовольно сложил руки на груди.

Ну очень натурально. Я практически поверила.

— Да, да. Конечно! — Согласилась с ним я, осторожно убирая фотоаппарат обратно в чехол.

— Стой! — Воскликнул Рину выхватил у меня фотоаппарат из рук, прежде чем я успела что-то с этим сделать. — Давай теперь я проведу тебе фотосессию!

— Не нужно… зачем…

— Давай, давай. — Подбодрил меня он и осторожно подтолкнул в спину в сторону фона. — Иди, вставай туда. Всего-то и нужно немного поулыбаться, да? У тебя получится, я в тебя верю.

— Стой, ты же не умеешь!

— Так. Куда здесь нажимать-то? А, вот… Всё нормально. Видишь, я уже разобрался! Почти десять лет в науке как-никак…

— Что? Десять ле… Только попробуй сломать, Рин!

Мне вдруг оказалось очень тяжело видеть мой фотоаппарат в чужих руках. Я смотрела на то, как беспечно и легко он с ним управлялся, и не могла отделаться от мысли, что киранец его вот-вот уронит.

— Это последний подарок от моей мамы, он мне очень дорог! Пожалуйста, Рину, будь аккуратнее…

— Да? И какое же суровое наказание меня ждёт за неосторожное обращение с этой бесценной реликвией?

Он посмотрел в объектив, ухмыльнулся, видимо, разобравшись, что к чему, и нажал на кнопку, сделав первый снимок. Он с тихим жужжанием выполз из отверстия в центре корпуса.

— Ты не хочешь знать…

— Нет, хочу! — Усмехнулся Рину, прицеливаясь для нового кадра и мне пришлось позировать, чтобы он зазря не растратил весь остаток картриджа. — Что, заставишь меня есть гуакамоле из триптозёра?

Я поджала губы, едва удержав слишком широкую улыбку.

— Нет. Это было бы чересчур жестоко.

— Тогда… может быть, будешь целый день чесать голову Рэву, и заставлять меня на это смотреть?

— Я не против!!! — Неожиданно раздалось из коридора, и вот теперь уже сдерживать смех не было сил.

— А это уже слишком мягко!

Рину на секунду оторвался от объектива, вынимая очередной созданный снимок, и бросил в мою сторону коварный взгляд.

— Так что же меня ждёт за плохое поведение? О, жестокая, не томи!

Я сделала вид, что всерьёз задумалась, позволив ему сделать ещё один снимок, и ответила:

— Ну… Например, я разрешу Рэ́вулу спать в моей каюте, когда захочет…

Никто этого не ожидал. Ни я, ни Рину. Всё просто как-то глупо получилось. Он сделал очередной снимок, и фотоаппарат дрогнул в его руках, а потом выпал и с оглушительным треском ударился об металлический пол.

Мы оба замерли с ним друг напротив друга. Я, зажав себе ладонями рот, а он с нелепо поднятыми вверх руками…

— О боже! Рину́, ну я же просила!

Я присела на колени возле фотоаппарата и осторожно подняла его, Рину тоже опустился рядом. От корпуса с сухим треском отломилась и упала на пол выпуклая часть, сплошь обклеенная блестящими единорожками. У меня затряслись руки…

— Карадла! Да я даже не знаю, как это получилось! Он просто сам из рук вывалился!

— Ну, не скажу, что я сильно расстроен… — Склонившись над нами, сказал Рэвул.

Я даже не заметила, как он подошёл. Потому что смотреть могла только на то, что осталось от маминого подарка… Корпус с объективом отошёл от основания, вспышка повисла на разноцветных проводках…

— Кажется, ему конец. Так что, Ив Сандерс? Я уже могу переносить вещи в твою каюту?

Рину резко поднял на него взгляд и по-настоящему зарычал.

— Губу обратно закатай, она же сказала, что пошутила!

— А я вот считаю, что это не честно так просто разбрасываться такими заманчивыми предложениями.

Эти двое, как всегда, спорили ни о чём, а у меня вдруг с такой болью в груди сдавило сердце, что слёзы сами собой побежали по щекам. Я не хотела плакать… не собиралась… не при них! Но… это ведь был мамин подарок. Последний мамин подарок! Моя единственная связь с ней… связь с Землёй, с родным домом, да просто со всем, что было мне дорого, а они сейчас спорили о том, можно ли Рэвулу воспринимать мою шутку всерьёз.

Я осторожно положила фотоаппарат обратно на пол. Боялась снова уронить, ведь мои руки сильно затряслись.

На мою спину тут же легла широкая горячая ладонь.

— Прости, Ив, я идиот. Пожалуйста, не расстраивайся так! Конечно же, я понимаю, что это была шутка!

Я подняла на Рэвула взгляд и попыталась улыбнуться. Сделать вид, что на самом деле ничего не случилось. Но он посмотрел на меня с такой тревогой и сожалением, что мне стало ещё хуже и предательские слёзы вновь стали катиться по щекам! Я сдалась и горько всхлипнула.

— Это всё, что мне осталось на память о маме…

Рину запустил пальцы в волосы и сокрушённо простонал:

— Ив... прости. Это я во всём виноват… Ума не приложу, как так вышло!

Он поймал мои руки в свои горячие ладони и наверно хотел притянуть к себе, но я высвободилась и поднялась на ноги.

— Не сейчас, Рину́. — Чувствуя, что ещё мгновение и на самом деле разревусь, я растерянно посмотрела вокруг себя и быстро направилась к двери. — Пожалуй, мне просто нужно немного побыть одной…

Это было выше моих сил. Наверно сказалось нервное напряжение последних дней… да вообще всех дней, что я была здесь!

Спрятавшись от киранцев в своей каюте, я рухнула на кровать и проревела в подушку наверно не меньше часа. Это было так стыдно! Я ведь знала, что они всё слышали, но всё равно не могла ничего с этом поделать.

Кажется, в последний раз я так плакала в свой первый день в предучебке. Тогда меня тоже накрыло это дурацкое нервное напряжение. Плакала на ровном месте. Будто не из-за чего! Хотя на самом деле, потому что устала. Потому что очень долго шла к этому, к своей учёбе, и наверно ещё потому, что мама не дожила до того дня, когда я стала кадетом.

Наревевшись до усталости, я сама не заметила, как заснула. К счастью, когда, наконец, открыла глаза, за окном было всё ещё светло. Я поспешила умыться и вернуться к ребятам, ведь нужно было продолжить работу…

Войдя в кают-компанию, я покачнулась от неожиданности и вынуждена была схватиться за стену, чтобы не упасть.

Всё вокруг утопало в буйстве красок и пьянящем аромате цветов. Воздух был наполнен чудесным сладко-свежим ароматом. Куда ни глянь – всюду, в кувшинах, бочонках и вёдрах, возвышались пышные букеты: алые, похожие на пылающие факелы лилии и величественные белые лотосы с янтарными сердцевинами и нежно-розовой каймой по острым лепесткам.

Это цветочное великолепие казалось невероятным – я никогда прежде не видела столько цветов в одном месте. Я будто шла в кают-компанию и каким-то неведомым образом телепортировалась в национальный дендрарий Канберры!

Но внимание моё внезапно привлекло нечто особенное – на обеденном столе, словно специально повернутый объективом прямо на меня, стоял починенный фотоаппарат. Тонкая трещина, прежде рассекавшая корпус пополам, теперь была едва заметна. Под фотоаппаратом лежал свёрнутый пополам листок бумаги, а рядом небольшая стопка моментальных фотографий. На большинстве снимков были запечатлены близнецы, и лишь на двух – я. Странно, ведь я отчётливо помнила, как Рину успел сделать минимум четыре кадра. Может быть, остальные просто не получились?

Я достала листок из-под фотоаппарата и развернула: на нём рукой Рину были изображены он и Рэвул с грустными лицами и сложенными в молитве руками.

Я прижала рисунок к груди и ещё раз оглядела превращённое в оранжерею помещение.

— Сумасшедшие… Да откуда вы их столько взяли?! — Выдохнула я с восторгом, не в силах перестать улыбаться.