Глава 5. Это было по-хорошему?

– Хватит с нее, – хмыкает Тина, отрывая пальцы от края купели. Магия рассеивается с тихим потрескиванием. Лед тает, превращаясь в обычную воду, и я вырываюсь наружу и жадно глотаю воздух – обжигающий, но такой необходимый. – Это тебе урок, чтобы неповадно было. Не подходи и близко к Арсу, а лучше вали из академии, – с самодовольной улыбкой заявляет дамочка. Но я ее почти не слышу – уши еще заложены , а зубы стучат так, что оглушает. Девицы уходят, кинув в меня пару презрительных взглядов, а я собираю остатки сил, чтобы выбраться из воды. Камень под ладонями шероховатый и ледяной. Как же трясет – не только от холода, но и от унижения. За что? Чем я это заслужила? Хочется забиться в угол и плакать. Плакать, потому что не смогла дать отпор. Не смогла постоять за себя. А теперь мне придется идти по академии в таком виде – промокшая до нитки, дрожащая, жалкая. Я ведь даже бытовой магией пользоваться не умею, чтобы высушить свою одежду. Стираю с глаз слезы – соленые, горькие, но при этом такие горячие на фоне ледяной кожи. Обещаю себе, что непременно стану сильной. Буду учиться так, что стану лучшей и утру им всем нос. Обязательно! Выжимаю тяжелую мокрую юбку и иду к двери. Заперто! Ручка даже не поворачивается. Они на дверь еще и печать наложили! Изверги! Бьюсь что есть мочи, толкаю плечом массивную деревянную створку. Кричу – благо, голос снова при мне, и дверь вдруг открывается – то ли печать ослабла, то ли кто-то помог. Но в коридоре никого. Только сквозняк бродит по длинному пространству и играет с мокрым платьем, заставляя меня ежиться так, что зубы стучат еще сильнее. Шагаю в полной тишине, а туфли предательски хлюпают. Они у меня единственные, других нет. Хоть бы не развалились. А даже если развалятся, то починю. Колокол трезвонит так резко, что вздрагиваю. Неужели занятие уже прошло? Коридор заполняют адепты и пялятся, словно я какой-то диковинный экспонат в музее. Кто-то едва сдерживает смешки, прикрывая рот рукой, кому-то меня жаль – в их глазах читается сочувствие, но никто и не думает подойти и спросить, все ли в порядке. Хотя вон та белокурая девушка порывалась – уже сделала шаг вперед, но подруга вовремя схватила ее за рукав синей униформы, потянула к себе и что-то шепнула на ухо. Не стоит даже голову ломать над тем, что именно она сказала. Они все говорят одно и то же. – Она перешла дорогу Арсу, – доносится до слуха шепот со всех сторон. Слова звучат как приговор, и все сторонятся, словно я не мокрая, а прокаженная. А вот и сам король. Созерцает эту жалкую картину, глядя сверху вниз, небрежно оперевшись на резные перила лестницы. В его позе читается абсолютное превосходство, а взгляд – холодный, оценивающий – заставляет хотеть врезать ему по самое не балуй. И Тина здесь – подходит к королю, довольно улыбаясь, и задирает кверху нос. Выслужилась и гордится проделанной работой. Только вот королю, похоже, до королевы нет особого дела. Он даже не смотрит в ее сторону. Он пожирает взглядом меня. И злится. Хотя злиться должна сейчас я. – О, боги! – раздается вдруг голос. Лаура застывает на последних ступенях лестницы. Ее лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса, пока она оглядывает меня с ног до головы. Вот только подойти не спешит. Кидает взгляд в сторону Арса и пятится, а затем бежит прочь, словно боится, что я к ней сама подойду. Она мне не сестра и даже не подруга, но отчего-то предательство жжет не хуже ледяной воды в купальне. Или даже не оно, а осознание того, что здесь никто не сможет протянуть мне руку помощи или сказать пару слов поддержки, даже если захочет. Из-за него! Бросаю взгляд на надменного короля, который все это время пристально наблюдает за шоу. Его синие глаза изучают каждую деталь моего унижения, кидает сухой взгляд на Тину. Убирает локти с перил и выпрямляется – и все вокруг перестают дышать, ждут, что же Арс предпримет. И я жду. И хуже того, понимаю, что сейчас, именно в эту минуту, не смогу себя защитить. – Что здесь происходит? – раздается строгий сухой голос. Все оборачиваются к худощавой даме в очках – секретарше ректора. С ней какой-то важный мужчина лет пятидесяти в черном камзоле с серебряными пуговицами. Выглядит он внушительно и даже пугающе, словно военный в отставке. – Что с вами? – охает секретарь, обнаружив меня. Ее голос дрожит от возмущения или испуга – сложно сказать. Кидаю взгляд наверх, на Тину, которая вдруг съежилась рядом с Арсом. В мыслях уже вижу, как ей читают выговор. Вот только жаловаться я не умею, к сожалению. По крайней мере, это никогда еще не помогало. Только делало хуже. – Новенькая решила поплавать вместо лекции, – доносится наглый смешок из толпы. Но девица, кто бы она ни была, тут же затихает под тяжелым взглядом грозного незнакомца. Его серые глаза, холодные как сталь, заставляют всех притихнуть. – Адепт Обусо, я вижу, вы в курсе событий. Идите за мной, – велит ей мужчина. Голос у него низкий, командный. Из толпы вылезает рыжая голова – Амина бледна как полотно. И куда же делся боевой запал? Чего дрожит? – Вы, – кидает ей профессор, а затем смотрит на меня, – и вы. Обе за мной. Не дожидаясь наших невнятных ответов, мужчина идет вперед размеренным военным шагом. Мы следуем за ним под шепот и любопытные взгляды толпы. Рыженькая быстро нагоняет меня, выставляет грудь колесом, пока господин в черном камзоле не видит. – Только попробуй пожаловаться. Хуже будет, – шипит мне на ухо. А я лишь горько усмехаюсь. Вот бы прямо здесь ее приплющить. Но ведь выгонят тогда? Мы приходим в небольшой темный кабинет, где царит атмосфера строгости и дисциплины. На стенах висят боевые шпаги с потускневшими лезвиями и награды в рамках под стеклом. – Господин Ронг, видимо, произошло недоразумение, – начинает выкручиваться рыжая, но мужчина одним резким движением руки велит ей молчать. – Помни, что каждое твое слово я проверю. А следы магии найду, и того, кто ею пользовался, тоже, – звучит его низкий голос с металлическими нотками. – Лучше сама расскажи. Тогда, возможно, получишь выговор, а не отчисление. – За что?! – пугается Обусо. – Мы всего лишь хотели пошутить! – Мы? – переспрашивает Ронг, его брови сдвигаются к переносице. – Адепт… Ваше имя? – Мира Отта, – тут же чеканю я. – Адепт Отта, вам было весело? – спрашивает он. Шутит, что ли? – Исчерпывающе. – констатирует профессор, все поняв по выражению моего лица, и переводит взгляд на Амину. – Тогда о какой шутке идет речь? Это уже не в первый раз. Боюсь, наказывать вас я устал. Сообщите родителям. Пусть приедут за вами. – Дядя! – вспыхивает рыжая. Ого! Дядя?! Мужчине тоже не нравится это фамильярное обращение – его челюсть сжимается, но рыжая словно не замечает. – Честное слово, это не я! Я просто стояла рядом. Хороша подружка, что сказать. В опасности сразу всех сдает. – А кто? – задает резонный вопрос мужчина. Вот теперь рыжая смолкает, ее губы плотно сжимаются. Господин Ронг переводит строгий взгляд на меня, ожидая, что я доложу. – Папа! – влетает в кабинет та самая блондинка и топает к мужчине на своих изящных каблучках. – Папа! Это была всего лишь шутка! Новенькая не так все поняла! Ее лицо – сама невинность, глаза широко распахнуты, на губах умиляющая улыбка. Но господин Ронг не спешит говорить ей, что жертве «шутки» было не смешно. Хотя разочарование в его глазах читается ясно – плечи опускаются, морщины у глаз становятся глубже. – Тина, – вздыхает профессор, но дальше слова застревают в горле. Хрустят сжимающиеся в кулаки пальцы. – Вы обе, – обращается к нам с рыженькой, – возвращайтесь на занятия. С вами я потом еще раз поговорю. Со мной поговорить он вообще-то не успел, но оставаться здесь не хочу. Выхожу из кабинета следом за рыжей, и она тут же принимается угрожать. – Поняла, на чьей стороне власть? Ты еще пожалеешь, что с нами связалась! – шипит девица. Но тут же испуганно пятится, когда замечает кого-то за моей спиной. Ее лицо бледнеет, а в глазах мелькает неподдельный страх. – Арс? Ну, конечно! Кого еще нелегкая могла принести? – Исчезни, – холодно приказывает Арс рыженькой. В его голосе звучит такая власть, что та, поджав подрагивающие губы, виновато убегает в конец коридора. А сам король важным шагом выходит вперед, заслоняя собой весь коридор. Измеряет меня скучающим взглядом с головы до ног, но когда на секунду задерживается на мокрой ткани, облепившей грудь, я тут же вспыхиваю и прикрываюсь руками. Усмехается, словно смотреть тут не на что. Но ведь смотрел, извращенец! – Ну, новенькая. Понравился прием? От одного звука его голоса – бархатистого, но с опасными нотками – по телу пробегают мурашки. Пальцы так и хотят сжаться в кулаки, но все еще прикрывают грудь. Остается только сверлить его злобным взглядом. – Радушия тебе уже хватило, чтобы принять правильное решение? – с каменной уверенностью продолжает Арс. – Однозначно. Решила, что таким, как ты, я уступать не буду, – шиплю в ответ. – Новенькая, ты, видимо, не понимаешь, – усмехается дракон. Вот только за самодовольной ухмылкой четко читается гнев – в углах глаз появляются морщинки, а челюсть напрягается. Его злит, что я не подчиняюсь. – Если продолжишь упрямиться, все будет только хуже. Разве ты этого хочешь? – Я учиться хочу. И буду, – огрызаюсь я. И вот теперь ухмылка Арса превращается в хищный оскал. Мне стоило промолчать, а не дерзить. Целее была бы, но злость затмевает разум. Из-за него меня чуть не утопили под коркой льда! Из-за него я стала посмешищем! Изгоем! Даже Лаура убежала, сверкая пятками. – Новенькая. Я уважаю смелость. В мужчинах. А женщинам кротость к лицу. Смекаешь? – Смекаю. Но уважаю только тех мужчин, которые не тягаются с женщинами, – парирую я. – А кто просил эту женщину совать свой нос в мои дела? – А кто просил тебя затевать пожар и похищение? – А это тебя не касается, сиротка, – низкий голос переходит на пугающий грудной рык. – По-хорошему ты не понимаешь, да? – А это было по-хорошему? – В кого же ты такая упертая? – Дракон наклоняется, и все внутри сплетается в тугой узел. Я забываю, как дышать. Его близость давит, подавляет, заставляет сердце биться быстрее. – Даже жаль тебя разочаровывать, но побеждают не смелые, побеждают те, у кого есть власть, – делится мыслями Арс. – Я не хочу с тобой сражаться, я просто хочу учиться. – Увы, у нас конфликт интересов. Я не могу позволить той, которая везде сует свой нос и обладает неугодной мне магией, находиться рядом. Хотя… возможно, мы договоримся иначе. – Что?! – хмурюсь я, когда вижу пугающую тьму во взгляде, опускающемся к моей груди. – Куда уставился, гад?! Хочу со всей силы оттолкнуть этого похотливого ящера, но он ловко ловит мои запястья, а затем прижимает меня всем своим горячим телом к холодной каменной стене.