Глава 20

Он ещё ничего, по сути, не сделал, только пообещал, но девочка заметно приободрилась. А уж когда второй раз поговорила с матерью и убедилась, что та доставлена в охраняемую частную клинику, и вовсе расцвела.

А когда благодарила, чуть не расплакалась от избытка эмоций. Ещё никогда ему не выражали признательность настолько искренне. А ведь она понимала, что ему всё это ничего не стоит.

Глебу понравилось быть с ней добрым. Видеть, как отчуждение и настороженность в медовых глазах вытесняются робкой доверчивой радостью и теплотой. Ради этого стоило наплевать на свои понятия и изменить первоначальное решение.

- Вкусно? – он остановился рядом с пригревшейся у костра Соней, которая неторопливо, маленькими глотками потягивала свою порцию глинтвейна.

Девушка кивнула, машинально облизнувшись. Слегка закусила нижнюю губу и блаженно зажмурилась, смакуя послевкусие. А его буквально повело от этой простой и невинной по своей сути картины. Всегда был равнодушен к примитивным женским уловкам, но сейчас… Понимание того, что девчонка не заигрывает и вовсе не старается специально выставить себя в соблазнительном виде, разбудило обратную реакцию.

- Жалко, что на морозе остывает быстро, - приветливо продолжила Соня, к счастью, не догадываясь о том, где бродят его мысли.

- Подлить горячего?

Соня покачала головой и отставила кружку с остатками напитка.

- Спасибо. Мне уже хватит.

- Примерный зайчонок боится захмелеть?

Болтал первое, что в голову взбредёт, а сам думал об одном – поддаться желанию приобнять куколку, или она снова занервничает?

Решение пришло само собой. Дети Ветрова, наскоро пообедав, снова потащили родителей на горку. Раньше Глеб ни за что бы не подписался на  детсадовское развлечение, даже ради неугомонной крестницы. Но сейчас это показалось подходящим поводом.

- Присоединимся?

Глаза девушки расширились в удивлении. Она явно не поняла, шутит он или предлагает всерьёз.

- Не-ет, - протянула после паузы. – Я не любительница экстрима.

Глеб засмеялся, искренне позабавленный её реакцией.

- Ты даже не представляешь, что такое настоящий экстрим, - уверил он.

- И представлять не хочу!

Она беспечно улыбалась, стоя в каком-то полушаге от него, и Глеб всё же не выдержал. Сократил оставшееся расстояние и привлёк девочку к себе.

- Значит, зайчонок сегодня не храбрый, а робкий? Кусаться тоже не будешь?

Поймал смятённый и как-то по-новому беззащитный взгляд. Даже через плотные слои зимней одежды было легко почувствовать, как она напряглась. Но брыкаться не спешила. Очень хотелось верить, что не из опасения разозлить его и остаться без помощи.

Глеб успокаивающе погладил её по щеке, едва касаясь костяшками пальцев. Соня по-прежнему молчала, только неотрывно скользила взглядом по его лицу, не то пытаясь найти в нём разгадку на какой-то неизвестный Глебу вопрос, не то прислушиваясь к себе самой. И только когда он склонился ближе, порывисто тряхнула головой, уворачиваясь от поцелуя.

- Не надо… Нас же увидят!

Глеб тихо засмеялся, уткнувшись в макушку девчонки, раз уж не удалось добраться до губ. Даже сейчас, в мороз, она пахла чем-то волшебно-летним. Луговыми цветами, или засахаренными грушами, или свежим мёдом, или вообще чем-то незнакомым и неизведанным, но невыносимо притягательным. Поначалу он думал, что это духи, но потом с удивлением выяснил – Соня не жалует парфюмерию.

- Тебя только это смущает? – уточнил, склонившись к её уху, и, пользуясь случаем, захватил губами мочку, чуть потянул…

Кажется, у него появился свой личный фетиш. Девочку хотелось не просто целовать – хотелось пробовать её на вкус, облизывать, покусывать.

- Не волнуйся, никто не увидит, - выдохнул, отстранившись от покрасневшего ушка и, не встретив сопротивления, продолжил скользить губами по скуле, по щеке…

Поблизости действительно никого не было. Ветровы следили за детьми, никак не желавшими покидать горку, его мать скрылась в доме, сообщив, что растущий мороз ей не по душе и пора бы погреться.

- Соня… - негромко позвал, замерев в нескольких миллиметрах от её рта.

Она глубоко вдохнула, словно ныряльщик перед прыжком в воду. Кажется, хотела что-то сказать, но Глеб не стал дожидаться, жадно приник к дразняще приоткрывшимся губам.

Соня осталась неподвижной. Только руки робко подняла на его плечи, не понятно, желая оттолкнуть или не решаясь обнять.

Он сдерживался, как мог старался не спешить. По очереди захватывал то нижнюю, то верхнюю губку, ласкал языком, легонько посасывал, не пытаясь углубить поцелуй.

- Вкусная моя девочка… - глухо прошептал, на миг отрываясь от неё, чтобы тут же снова возобновить приятное занятие. – Сладкая… Нежная…

Соня тихо всхлипнула, и вдруг сильнее запрокинула голову, удобней устраиваясь в его объятиях. Податливые мягкие губы неуверенно шевельнулись, повторяя его движения – совсем робко, едва уловимо.

Все мысли о деликатности и постепенном подходе враз вылетели из головы. Глеб крепче прижал девушку к себе, свободной рукой зарылся в её волосы, в душе кляня чёртову зимнюю одежду, которая мешает добраться до тела. Позволил Соне отстраниться, только когда воздуха стало не хватать.

- Хорошая моя… - перехватил расфокусированный, с поволокой взгляд, который становился всё более изумлённым по мере того, как в него возвращалась осознанность. – Всё хорошо?

Соня неопределённо повела плечиком. Нахмурилась, потом улыбнулась, явно не зная, как себя вести, ещё не разобравшись в собственных ощущениях.

- Д-да, - всё же кивнула она. – Наверное…

* * *

Соня будто разделилась на две части. Одна неустанно прокручивала в памяти последние события, ругала себя и с затаённым ужасом гадала, чем всё может обернуться. Чего теперь ждать от Молотова, и как самой себя с ним вести?

Другая её часть вспоминала всё то же, вот только в совсем иных тонах. Никогда прежде Соня бы не поверила, что поцелуи мужчины могут оказаться настолько приятными. И прикосновения… От одних воспоминаний дыхание снова сбивалось, а тело охватывала томительная слабость.

В голову лезли и совсем уж нелепые мысли. Например, догадался ли Молотов, что она впервые целовалась по-настоящему, по своей воле? Может, её неумелость показалась ему смешной? Разочаровала, и он теперь потеряет к ней интерес?

Ещё совсем недавно Соня только обрадовалась бы и вздохнула с облегчением, окажись всё так. Но сейчас… Она сама не знала, что чувствует. А Молотов, как назло, не делал ничего, чтобы избавить её от неопределённости.

Они больше не оставались наедине, и за последующие два дня непрерывных новогодних развлечений мужчина ни словом, ни жестом не намекал на недавнее. Держался с приветливой вежливостью, и только. Как если бы она была здесь случайной гостьей, которую вроде бы и рады видеть, но и при расставании не огорчатся.

Почему-то это выбивало из колеи. Настолько, что Соня уже сама иногда принималась придумывать предлоги для уединения. Может, тогда бы удалось хоть что-то понять, объяснить для себя новое поведение этого странного человека.

Когда миновали затянувшиеся выходные, она всё же решилась. Молотов обещал вплотную заняться делом её недородственников сразу после праздников, и Соня в любом случае хотела узнать, как всё продвигается. В другое время она постаралась бы улучить подходящий момент после завтрака или ещё когда-нибудь в течение дня, когда можно перехватить хозяина дома в общих комнатах и не оставаться с ним на его территории. Но сейчас в ней словно засел маленький любопытный бесёнок, который подталкивал на неосторожные поступки.

Соня решительно направилась к комнате Молотова. Постучала и, получив разрешение войти, уверенно перешагнула порог, впервые без понукания прикрыв за собой дверь.

Мужчина разговаривал с кем-то по телефону, но всё равно приглашающе махнул ей, похлопал по дивану рядом с собой, жестом предлагая располагаться поудобнее. Так естественно и без тени удивления, будто знал заранее, что она придёт, ждал её.

- Нет, наших лучше не задействовать, чтобы никаких лишних зацепок, - услышала Соня его ответ кому-то. – К соседям присмотрись, может, есть кто артистичный и неболтливый. Был бы хороший вариант.

Соня подошла ближе, но сесть не успела – едва она поравнялась с Молотовым, как тот наклонился вперёд и неуловимым резким движением обхватил её за талию, притянул к себе на колено, ни на секунду не прерывая разговор.

Первым порывом было вскочить, но попытка не увенчалась успехом, и Соня затихла, рассудив, что после того как она сама отвечала на поцелуй глупо будет истерить и мешать деловому разговору из-за безобидной, по сути, вольности.

Почувствовав, что она больше не старается отстраниться, Молотов перестал удерживать. Вместо этого мужская рука заскользила по её пояснице, спине, затылку, неспешно выводя хаотичные узоры.

- А что «жена-дети»? – невозмутимо продолжал он отвечать невидимому собеседнику. – Мне какое дело до его жены и детей? Организуй им депортацию, пусть уматывают, откуда взялись… Что? Да я образно. Можно неофициально, конечно. Но к концу недели чтобы духу их не было… Серьёзно? Может, мне ещё бизнес-класс им оплатить?.. Да. Хорошо. Давай, работай.

Молотов отбросил телефон и посмотрел на неё, чему-то улыбаясь.

- Соскучилась?

Соня даже не сразу поняла, о чём он спрашивает, а потом растерялась, не нашлась с ответом. Руки мужчины продолжали осторожно, не переступая грани, блуждать по её телу, и это мешало сосредоточиться. Странно волнующие, тревожные, но от этого не менее притягательные ощущения вытеснили из головы все мысли.

- Опять прячешься… - неодобрительно пробормотал Глеб, оттягивая высокий воротник её блузки. Уже знакомо нырнул под него большим пальцем и принялся поглаживать шею. – Почему на тебе всегда так много ткани, м-м?

- Я… спросить пришла… - слабо проговорила Соня, напоминая об этом прежде всего себе самой.

И вдруг поняла, что это неправда. Как неправда и то, что она хотела лишь разгадать поведение Молотова, разобраться, чего ждать дальше. То есть, конечно, правда, но…

Она пришла за ещё одним поцелуем. За этими ласковыми, чуткими объятиями. Пришла, чтобы ещё раз испытать то, что испытала тогда на базе отдыха. Распробовать эти ощущения, уже зная, как это бывает, не чувствуя больше отравляющего момент страха.

- Спрашивай, - чуть хрипловато отозвался Глеб.

А сам поймал её руку и начал медленно, по одному, целовать каждый пальчик. Потом двинулся обратно, теперь уже захватывая их ртом, легонько покусывая и посасывая.

- Никогда раньше не рассматривал фразу «пальчики оближешь» в таком контексте, - сообщил с тихим довольным смешком, ненадолго отрываясь от своего занятия. – Карамельная девочка… Хочу, чтобы ты меня покормила. Вот так, из рук…

Соня сглотнула, на миг представив себе эту картину. Сама не заметила, как расслабленно откинула голову Молотову на плечо, полностью отдаваясь ощущениям.

Чувства смешались в невообразимый дурманящий коктейль. Неловкость, смятение, не иссякшая до конца тревога… и удовольствие. Каждое прикосновение воспринималось небывало остро, отзывалось во всём теле сладостной истомой.

Соня вздрогнула, почувствовав, что руки Молотова уже хозяйничают у неё под блузкой. Хотела отстраниться, но вместо этого непроизвольно застонала, выгнулась, когда мужская ладонь легонько сдавила грудь через тонкое кружево бюстгальтера.

- Глеб Юрьевич!..

Он негромко засмеялся, скользя губами по её скуле.

- Самой не смешно? Просто Глеб и на «ты». Повтори.

- Я… - начала она, и тут же задохнулась от нового прикосновения к груди.

Прикусила губу, чтобы снова не застонать, но Молотов всё равно заметил её реакцию. Погладил снова, по очереди обвёл пальцем бесстыдно затвердевшие соски, не переставая покрывать поцелуями лицо.

- Какая ты… Чувствительная, нежная девочка. Такая отзывчивая… А так долго от меня пряталась… Ну ничего. Ничего, мы с тобой всё наверстаем…

Прерывистый хриплый шёпот немного отрезвил. Вернулись отголоски прежних страхов. Конечно, мужчине мало объятий и поцелуев. Он хочет большего, и она сейчас дала повод… Сама дала повод требовать от неё всё, что угодно. Но она не может, не готова… Сейчас точно не готова! Переварить бы сначала то, что уже произошло. Успокоиться, осмыслить…

- Хватит… - выдохнула Соня и не расслышала сама себя. – Хватит… Глеб…

Он неожиданно прислушался. Убрал руки, но совсем не отпустил, снова приобнял за талию. Сжал сильнее, когда она всё же заёрзала, пытаясь встать.

- Не дразни. Сиди тихо.

Она опять не сразу поняла, что он имеет в виду, а потом резко осознала, что в бедро давно уже упирается нечто твёрдое. Соню обдало жаром, и она сама не смогла бы сказать наверняка, был это страх, смущение или что-то совсем другое.

- Так что ты хотела узнать? – спокойно, словно в ситуации не было ничего неловкого, напомнил Глеб. Только изменившийся тембр голоса позволял догадаться, что мужчина на самом деле далёк от невозмутимости.

- Я… - Соня запнулась, усилием воли заставляя себя собраться с мыслями. – Про Алиевых…

- А-а, - протянул Молотов, будто речь шла о чём-то незначительном. – Всё нормально. Уже в СИЗО, твоя мать заявление подписала. Сейчас ещё пару эпизодов нарисуют – и дело в суд.

- В смысле, нарисуют? – не поняла Соня. Сосредоточиться, когда Глеб снова начал массировать ей затылок, перебирать волосы и ласкать шею, было непросто.

- Говорил ведь уже, не бери в голову.

- Но… мне же придётся давать показания…

- Какие показания? Ты тут при чём?

- Но как…

- Сонь, успокойся уже, а. Ты там давно не живёшь, будет считаться, что о последних событиях ничего не знала и, соответственно, ничего рассказать не можешь. Старое поднимать никто не станет. Интересы твоей матери представляет адвокат, он же будет за неё говорить. Остальное вообще не твоя забота. Всё хорошо, поняла?

Соня кивнула, не скрывая облегчения.

- К выписке твоей матери её квартира будет свободна.

- Когда я могу к ней съездить?

- Зачем?

Вопрос поставил в тупик. Соня посмотрела Молотову в глаза, пытаясь понять, не является ли это какой-то шуткой. Но тот был серьёзен, даже немного хмурился. Рука, нежно и неспешно бродившая вдоль её позвоночника, поднялась и чуть сжала шею сзади.

- Но… Навестить. Это же моя мама, - привела Соня логичный на её взгляд довод.

- И что? Соня, все твои проблемы – от этой женщины. Мне не нравится это общение.

Она опешила. А потом едва сдержала возмущение. Молотов, конечно, невероятно помог им обеим – да что там, буквально спас! Но это ведь не повод влезать в её частную жизнь и диктовать, как и с кем общаться. Тем более когда речь идёт о единственном родном человеке.

Всё это она и попыталась донести, старательно подбирая выражения. Глеб смотрел скептически и явно взвешивал что-то в уме. Наконец неохотно кивнул.

- Хорошо, когда соберёшься, говори, дам водителя.

- Спасибо, - Соня улыбнулась, отгоняя мелькнувшее было ощущение, будто Молотов всё равно намерен так или иначе решить вопрос по-своему. Снова шевельнулась, выбираясь из объятий. – Там, наверное, все уже встали. Завтрак ждут…

- Придёшь ко мне вечером? – ошарашил он вопросом, всё ещё не торопясь её выпускать.

Соня встретилась с его голодным, требовательным взглядом и на долю секунды забыла, как дышать.

- Не бойся. Не захочешь – ничего не будет… Придёшь?

Не давая ответить, впился в её губы. Уже без той осторожной, дразнящей медлительности первого поцелуя; с такой откровенной, обжигающей страстью, от которой Соне снова стало жарко и как-то странно, невыносимо хорошо. Хотелось купаться в этом наслаждении бесконечно, растягивать и не упускать, но в то же время оно становилось почти мучительным, потому что… его было недостаточно, и это ощущение усиливалось с каждым мгновением.

- Придёшь? – повторил Молотов, оторвавшись от неё.

Соня прерывисто, рвано вздохнула. Закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, что-то обдумать, разобраться в собственных желаниях. Получалось плохо. Зато она всё ещё видела устремлённый на неё взгляд, подталкивающий к ответу…

- Да… - не веря, что это действительно говорит она, шепнула Соня.