Глава 22. Под градусом

Единственным достижением этого ужасного вечера можно было считать то, что в машине меня все-таки не стошнило. Я дышала в открытое окно, и это как-то помогало сдерживаться.

Зато в подъезде у Кирилла отвратительно пахло чем-то жареным (а, казалось бы, элитный дом!), и мое лицо моментально позеленело. Царев это заметил, и едва мы вошли в квартиру, тут же втолкнул меня в туалет:

– Вэлкам! Ни в чем себе не отказывай. Нужно будет подержать волосы, зови.

Но я как-то справилась сама. Было так хреново, что даже на стыд не оставалось сил. Потом кое-как умылась и выползла в коридор.

Кирилл оказался рядом, подхватил меня и помог добраться до кухни.

– Ела что-нибудь до того, как бухать начала?

Я отрицательно покачала головой. На большой перемене в столовую не успела, обошлась шоколадным батончиком. А потом было не до еды.

– Идиотка, – припечатал меня Кирилл. – Зачем пила на голодный желудок? Да еще и с этим козлом.

Я скривилась и ничего не ответила. Говорить не было сил. Было плохо. Было стыдно.

– Ну кормить тебя сейчас особого смысла нет, – размышлял он вслух. – А вот сорбент надо дать. И жидкости побольше.

Царев заставил меня съесть какую-то гелеобразную гадость, а потом поставил передо мной большую кружку чая. И положил туда две ложки сахара.

– Пей. Выпьешь – еще налью.

Я послушно принялась пить. Выпила две кружки, а потом снова, зажав рот ладонью, побежала в туалет.

– Что ж, начнем сначала, – бодро сказал мне Царев, когда я вернулась, и налил мне еще чаю.

– А можно воду, – попросила я еле слышно.

– Можно. Все можно. И воду, и ремнем по заднице, – вздохнул он, налил мне воды, подумал и положил туда ломтик лимона, который достал из холодильника.

Я пила прохладную воду с едва уловимой кислинкой, чувствуя, как меня потихоньку отпускает. Да, я явно не была трезвой, но и так отвратительно, как до этого, мне уже не было. Кирилл больше ничего не говорил, только наполнял кружку водой, когда та заканчивалась. Два раза уходил на балкон покурить.

Когда вернулся после второго раза, осмотрел меня критически и скомандовал:

– Теперь в душ.

– Ледяной? – говорить было уже проще.

– Нет, нормальный теплый душ. Иди, полотенце я там тебе положил.

Я долго стояла под струями воды, и мне действительно становилось легче. Легче физически, и хуже морально. Я натворила глупостей. Ужасных глупостей. И если бы не Кирилл…

Даже думать в эту сторону было страшно.

Футболка моя выглядела ужасно, вся в пятнах, пришлось надевать толстовку на голое тело. Было неудобно: холодная молния неприятно леденила кожу.

Когда я вышла к Цареву со скомканной футболкой в руках, он только хмыкнул.

– Дать мою?

– Если можешь.

– Я все могу.

Ушел в спальню и принес мне белую футболку с ярким принтом. Я ее на нем как-то видела.

– Спасибо.

– Не за что.

Когда я переоделась и пришла на кухню, Кирилл стоял у окна, ко мне спиной.

– Как себя чувствуешь?

– Лучше.

– Хорошо.

И снова замолчал.

Теперь, когда туман в голове немного рассеялся и мозг стал включаться, я вдруг сразу начала думать о многих вещах. Получалось плохо, но телефон я все же додумалась пойти проверить.

Нашла там ответ от мамы «Хорошо, но не позже десяти, завтра на учебу».

Три сообщения от Ули и десять пропущенных звонков.

От букв в глазах начинало неприятно рябить, поэтому Уле я записала голосовое. Сказала, что со мной все нормально, пусть она не переживает.

– Если бы она не переживала, ты бы сейчас не тут сидела, а стонала под Стасиком, – заметил Кирилл, и его губы исказились в неприятной усмешке.

– В смысле?

– В коромысле. Твоя подружка где-то добыла мой номер, позвонила мне и сказала, что ты уехала со Стасом полтора часа назад и что она не может до тебя дозвониться. И волнуется.

– О, – я даже не нашлась, что сказать. Почему-то до этого момента я не задавалась вопросом, откуда Кирилл взялся в том клубе. Просто появился и спас меня, как в красивых сказках. Правда, сказочные принцессы в момент спасения обычно не страдают от алкогольной интоксикации.

– Откуда ты знал, куда ехать?

– А я и не знал. Хорошо, что Стас на тачке поехал. Я смотался сначала к его дому, машины там не было. Потом к кинотеатру – тоже нифига, потом в его любимый клуб – и бинго. Так что просто повезло, что относительно быстро нашел.

– Спасибо, – неуклюже выдавила я, понимая: слова сейчас плохо отражают то, что я чувствую.

Кирилл неопределённо повел плечом, и было неясно, то ли он принимает мою благодарность, то ли наоборот отказывается от нее.

– А ты, получается, тоже волновался? Раз поехал меня искать? – спросила я и сама испугалась своего вопроса. Все же алкоголь что-то делал со мной, убирая шторку между мозгом и речевым аппаратом. А ведь не все, о чем думаешь, стоит озвучивать! Но я уже сказала. Слова обратно в рот не запихнешь.

– Получается, волновался, – ровным голосом ответил Кирилл. – А что? Не должен был?

– Нет, то есть да, – смешалась я, не очень понимая, что сказать. И еще раз пробормотала «Спасибо», на которое он никак не отреагировал.

– Надо через полчаса везти тебя домой, – наконец произнес Кирилл, не глядя на меня. – Одевайся, постоим на улице немного, а потом поедем.

– Зачем? Там же холодно.

– Свежий воздух хорошо прочищает мозги после бухла. Ты первый раз пила?

– Да, – я неожиданно смутилась.

– Дурочка, – снова вздохнул он, но я даже не обиделась. Ведь, честно говоря, Кирилл был прав.

На улице было хорошо. Холодно, но хорошо.

Кирилл достал сигареты, повертел пачку в руках, а потом вдруг протянул ее мне:

– Будешь?

– Ты чего, я же не курю.

– Откуда я знаю, может, ты решила удариться во все тяжкие. Бухло, беспорядочные половые связи, сигареты…

– Я же сказала, что не курю!

– То есть по поводу всего остального у тебя возражений нет?

– Кирилл! – вспыхнула я. – Хватит говорить ерунду.

– Хватит делать ерунду, – в тон мне отозвался он. – Особенно, чтобы мне отомстить. Оно того не стоит.

Злость мгновенно улетучилась.

– Прости.

– За что?

– Ну что заставила тебя сегодня встать на колени. Я знаю, что это было мерзко.

– Забей. Если тебе от этого стало легче…

– Не стало.

– Тогда и правда жаль, – иронично ухмыльнулся Кирилл. – Зря позорился!

– Да вообще всё зря. Всё, что было, – выдохнула я горячо.

– То есть ты бы хотела отмотать на самое начало? Не идти на эту вписку и вообще никогда со мной не встречаться? – вопрос был задан с вежливым интересом, но мне показалось, что Кирилл напряженно ждет ответа.

Еще вчера и даже сегодня днем я бы крикнула «Да!», но сейчас почему-то не могла.

– Не знаю, – честно призналась я. – Может быть, но только для того, чтобы начать всё заново. С чистого листа. Чтобы не было этого спора и все у нас было по-нормальному.

– Хорошая идея. Жаль, что в жизни так не бывает, – хмыкнул Кирилл и разблокировал сигнализацию. – Поехали. И постарайся не заснуть в машине, тебя после холода сейчас развезет, но ты держись.

Он был прав: в сон клонило ужасно, глаза слипались, голова падала на грудь, но меня каждый раз вырывал из забытья командный голос Царева:

– Не спать! Крис, кому говорю! Терпи, скоро приедем!

Когда наконец мы оказались возле моего дома, Кирилл достал мне с заднего сиденья рюкзак, положил на колени и спокойно проинструктировал:

– Не дышишь на родителей и вообще сильно не отсвечиваешь. Говоришь, что устала и есть не хочешь, забуриваешься в свою комнату и ложишься спать. Не забудь себе воду поставить около кровати. Поверь – пригодится.

– Спасибо, я твой должник, – сонно выговорила я, с трудом удерживаясь от зевка.

– Ты должник своей бдительной подруги, – резко возразил Царев. – Мне ты ничего не должна.

И, дождавшись, пока я выползу из машины и дойду до подъезда, дал по газам и уехал.

Кто бы знал, каких трудов мне стоило сегодня встать и приехать в универ! Пусть не к первой паре, но все-таки. Кроме отвратительного физического состояния, меня еще дико мучил страх того, что в универе будут сплетничать о том, как меня напоили и чуть не изнасиловали. Вчера я еще могла противостоять их нападкам, но сегодня мне было так хреново, что я не смогла бы спокойно выслушивать эти гадости. Наверняка бы расплакалась.

Но я зря боялась. Вчерашнее происшествие осталось между мною, Кириллом и Стасом. Судя по всему, никто из наших местных гиен об этом не пронюхал, и слава Богу! А историю со спором и моими фотками все, как ни странно, позабыли и теперь увлеченно обсуждали новую скандальную тему. Второкурсница из переводчиков, оказывается, беременна! Инфа сотка! И всем было дико интересно, от кого, учитывая, что встречалась будущая молодая мама сразу с двумя: с парнем из своей группы и с физиком из первого корпуса. Пока у наших одногруппников велась горячая дискуссия по этому поводу, мы с Улей сидели в стороне, не принимая участия в общем веселье.

– Ты как? – осторожно спросила подруга, с состраданием глядя на мое бледно-зеленое, опухшее лицо.

– Как я? – задумчиво повторила я вопрос, облизала пересохшие губы и в который раз отпила воды из пластиковой бутылочки, стоявшей рядом. – Я плохо, Уль. Но так мне и надо. Знаешь, сегодня мне пять раз подряд снился один и тот же сон. В нем я шла на кухню, открывала холодильник, доставала оттуда ледяной яблочный сок и ПИЛА его. Ты не поверишь, с каким наслаждением. Прямо из пачки. Потом понимала, что это сон, потому что жажда никуда не девалась, но проснуться не могла, поэтому снова шла на кухню и снова открывала холодильник…

Уля очень сильно пыталась изобразить сочувствие, но в итоге не удержалась и захихикала.

– Да-да, смейся, – вздохнула я скорбно. – Я заслужила. Это еще хорошо, что я только напилась, и ничего серьезнее жесткого сушняка со мной не случилось. Уль, вот серьезно, спасибо огромное, если бы не ты…

– Крис, хватит, – мягко остановила меня она, – ты уже кучу раз сказала мне «спасибо», достаточно. Я не считаю, что сделала что-то необычное. Просто побеспокоилась о тебе.

– И прости еще, что я вчера так грубо себя вела! Не знаю, что на меня нашло!

– Извиняться тоже хватит, – отмахнулась Уля. – Ты уже четыре раза извинилась.

– А ты что, считала?

– Ага.

Я рассмеялась, машинально тряхнув головой, и от этого боль так резко и чувствительно хлестнула по вискам, что я взвыла. Черт, похоже, мне сегодня лучше вообще не шевелиться. В идеале забиться под парту и лежать там бездыханным тельцем.

– Выпей таблетку, – предложила Уля, с жалостью глядя на меня.

– Я уже пила, не помогает. Лучше пристрели меня, чтобы я не мучалась!

– Ну уж нет, – отказалась она от этого акта милосердия. – Что я потом твоему Кириллу скажу?

– Уль, не надо, а, – жалобно попросила её я. – Никакой он не мой.

– Он вчера поехал тебя искать, – напомнила мне подруга, – дал в морду этому неприятному парню и забрал тебя к себе. Привел в чувство и отвез домой. И после всего этого ты серьезно считаешь, что ничего для Царева не значишь?

– Почему ты решила, что Стас неприятный? – спросила я, намеренно проигнорировав её последний вопрос. – В том ведь и штука, что выглядит и ведет себя этот козел довольно мило, я и не ожидала, что он вот так…

– Не знаю, – Уля пожала плечами. – Увидела его на крыльце, и он мне сразу не понравился. Взгляд у него какой-то скользкий, нехороший.

– Вот это у тебя мощно интуиция работает, – уважительно проговорила я, прижимая к ноющему лбу прохладную бутылку.

– Есть такое, – согласилась она и тут же вернулась к теме, с которой я только что так ловко съехала. – Так что с Царевым?

– Это у него просто чувство вины, не более того. – отмахнулась я. – Помог мне, и совесть перестала мучить. Вот если бы он мне утром написал и спросил, как дела, еще можно было бы говорить о каком-то особом отношении…

– А он у тебя разве не в «черном списке»? – осторожно уточнила Уля.

– Ох блин, – сконфузилась я. – Ну да, в «черном». Логично, что ни сообщений, ни звонков не было. Но, слушай, я уверена, что Царев даже и не пытался этого делать!

– А ты сама что к нему испытываешь? – продолжала лезть в душу подруга.

– Ничего, – поспешно ответила я. – Раньше злилась и ненавидела, но теперь нет. Просто человек, один из многих. Я, кроме благодарности за спасение, ничего к нему не чувствую, честное слово!

– Тогда разблокируй его, – предложила Уля. – Раз больше не злишься.

– Наверное, ты права, – нехотя признала я и, дотянувшись до телефона, убрала номер Царева из «черного списка». И даже сама себе не призналась бы, что в этот момент у меня так сильно екнуло сердце, как будто он мог мне в ту же секунду позвонить.

Нет, конечно же, не мог.

Зачем.

Абсолютно незачем.

– Сейчас пара начнется, – бросила Уля взгляд на часы. – Ты делала упражнения из сборника?

– Я вчера блевала, мне не до упражнений было, – хмуро ответила я, ощущая, кроме физической боли, какую-то бесприютную тоску, угнездившуюся в груди и мягко располосовывавшую меня своими острыми когтями.