Глава 47

У меня не то чтобы дурное предчувствие...

Кажется, Юдин видел меня во всей красе, но узнавать отдельную историю страшновато.

Однако, необходимо.

– Я, что, влезла к тебе по пожарной лестнице?

– Если бы, – вздыхает Михаил. – Это было бы не так… шумно.

У меня все холодеет внутри.

– Так. Не тяни интригу. Выкладывай!

– Я уверен, что ты не хочешь знать, – посмеивается Юдин.

– Давай, – мрачно говорю я. – Добивай. Я удавлюсь, если ты будешь надо мной ржать, а я не буду знать из-за чего. И я больше, чем уверена, что ты все равно мне расскажешь, только в самый неподходящий момент. Колись.

Вздохнув, Михаил свешивается с постели, долго там шарит, а потом, достав искомое, вручает мне…

– Что это? – я таращусь во все глаза на два предмета, которые даже в моем больном воображении никак не могут быть связаны со мной.

– Это твоя добыча, – Юдин ржет в голосину.

Я разглядываю горн и, мать его, рог.

Рог, Карл!

– Ты давай завязывай с полем чудес. В моем слове шесть букв, и в нем не хватает только начального «пи».

– Ты реально не помнишь? Зато мои соседи тебя запомнили навсегда!

– Вызывай пояснительную бригаду, – хмуро требую я.

Михаил начинает рассказывать, но срывается на подлый хохот, явно вспоминая пикантные моменты.

После всего, что я узнала о своем поведении вчера, и после того, как мне вручили горн и гребаный рог, я терпеливо сижу со спокойствием старого китайца у реки и жду.

Проржавшись, Юдин наконец выдавливает из себя историю моего грандиозного появления на пороге его квартиры.

– Это было эпично, – он вытирает выступившие от смеха слезы. – Я даже сначала не понял, что происходит. Это, пожалуй, одно из сильнейших потрясений в моей жизни за последнее время.

С помощью моих понуканий и местами пинков Юдин рассказывает следующее.

В районе половины первого он, как обычно, закончил работать с документами, налил себе чая и собрался перебраться в спальню, когда раздался странный, резкий и очень громкий звук. Михаил как раз проходил мимо прихожей и качественно облился кипятком.

Матернувшись, он отправился устранять казус, а звук между тем не прекращался. Больше всего он напомнил Юдину клаксон допотопного автомобиля.

Пока Мишенька утирался от чая, на лестничной клетке захлопали двери, послышались возмущенные голоса, а звук меж тем не затыкался.

Юдин оправдывался передо мной, что он не из тех, кто ходит разбираться, кто и где шумит, сказал, его подкосило банальное любопытство.

В глазок было непонятно, чего ругаются все люди на пролете, и он открыл дверь.

В этом месте Михаил ржет еще минут пять.

Посреди возмущенных соседей в центре возвышался огромный небритый мужик, за руку которого цеплялась в умат пьяная Алсу, не забывающая поправлять давно отсутствующую укладку.

А на плече у него копилкой кверху свисала я.

Юдин меня по заднице опознал и сдуру ляпнул: «Госпожа дизайнер оформилась».

Мрачный тип, встрепенувшись, сказал: «Слава богу! Мужик, теперь это твоя проблема». Он стащил меня на землю и, придерживая за шкирку, вручил охреневшему от такого счастья Юдину.

– Ты выглядела сногсшибательно! – давится Михаил. – У тебя подмышкой был рог, в руке горн, на шее сумочка из которой торчал хачапури. Идеальная женщина! Сразу с едой и тарой под выпивку.

– Откуда я взяла хачапури? – это самое умное, что мне приходит в голову спросить.

Я бы ни в жизнь не поверила, что все, что рассказывает Юдин, правда, если бы передо мной сейчас не лежали и горн, и рог, из которого принято пить в ресторанах кавказской кухни. Не хватает только того самого проклятого хачапури для полной картины.

– Я не знаю, где ты его взяла, ты что-то лепетала про грузинскую свадьбу, но я могу сказать тебе, где он сейчас.

– И где?

– Все там же в сумочке! Я побоялся его вытаскивать, мне все казалось с той стороны зубами уцепился какой-нибудь грузин.

Очень хочется побить Юдина.

Ну очень!

Не знаю, за что. Ну хоть за что-нибудь.

Чем больше смотрю на глумливую мордень, тем сильнее хочется треснуть! И Алсу прикопать где-нибудь по-тихому, чтобы мой позор умер вместе со мной.

– Ты сказала, что рог – это твой трофей, добытый в честном бою, и ты принесла его мне, потому что я брошенный невестой безрогий козел, но милый. Поэтому ты добыла мне рога!

– На мой скромный вопрос, почему один, ты ответила, что я капец жадный и нудный. И шанс стать единорогом в твоем стойле я упустил. Я немного запутался в причинно-следственных связях, но тут ты начала раздеваться. Дальше ты знаешь.

– Юдин, ты понимаешь, что теперь я просто обязана тебя убить? Те, кто знают так много, долго не живут, – говорю я, остро жалея, что не могу провалиться сквозь землю.

– Я дал тебе аспирин. Уймись, одалиска!

Ну собственно, да. Он не выставил меня из дома и не вызвал полицию.

Это плюс.

Однако, он все запомнил.

Это минус.

С другой стороны, ну и что? Кому он расскажет? Маме? Мама помнит меня после моего выпускного. На работе? Так я, считай, уволилась. Кстати.

– Спасибо за э… гостеприимство, – пытаюсь я откланяться. – Мне пора домой, чтоб не опоздать на работу.

– Тебя подвезти, убогая?

– Нет, я сама, – открещиваюсь я.

Пешком я, конечно, в таком состоянии шкандыбать буду долго, так что, где там мой телефон, я сейчас вызову такси.

А в телефоне меня уже ждет сообщение от драгоценного начальства, чтоб его приподняло да расплющило.

«Марина, по поводу нашего последнего разговора… Юдин отказывается подписывать акт, если заканчивать работу будешь не ты».

Это сообщение я пропустила, потому что торчала в «Амандине».

А вот следующее пришло около часа ночи.

«Я не знаю, что у вас происходит, но меня Юдин только что поднял с постели и пообещал какие угодно проверки, если дизайнера все-таки заменят».

Блядь.