‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 12

Он сильный, напористый и целуется так, как я еще ни разу не целовалась. Мне кружат голову его уверенные движения. Он толкает меня к стене, и я подчиняюсь. Мне нравится то, что Лютов не привык сомневаться. Он — действие, если он чего-то хочет, то берет. Его рука скользит по моему бедру, собирая юбку.

Мне кажется, я перестаю ясно соображать. Если он сейчас отнесет меня в кровать, я не буду сопротивляться. Я хочу взять от него страсть и подарить взамен нежность, то, чего у него так давно не было, даже если наутро стану просто еще одним его воспоминанием. Мне уже не страшно.

Он целует меня в шею. Сильно. Порывисто. Страстно. Должно быть, остаются следы. Сжимает мою грудь так, что еще чуть-чуть и будет больно, но пока я просто чувствую, что все сильнее хочу его. Я уже готова просить, чтобы он не тянул. И пусть назавтра я буду считать себя идиоткой!

— Денис, что это такое? — он отрывается от меня, а я не сразу понимаю, что дверь открыта настежь и на пороге стоит шикарная блондинка.

— Юля? Какого…

— Я думала, ты завязал с малолетками!

Она тянется к нам, наверное, чтобы оторвать друг от друга, но Денис перехватывает ее руку. Частичкой сознания я отмечаю, что это, должно быть, ловкость бывалого солдата.

— Ты невовремя, — шипит он и смотрит так зло, что у меня мурашки по коже.

— Она же проститутка!

— Я тебя не звал, а это не твой дом! — Денис заслоняет меня спиной. — Иди к себе!

Я замечаю, что у блондинки в руках видимо только что испеченный пирог. Да она решила использовать то же оружие, что и я сегодня! Похоже с Лютовым все довольно очевидно.

— Может мне поговорить с отцом на счет другого способа вложить активы? Ты же помнишь, у меня карьера…

— Господи! — Лютов закатывает глаза и выставляет меня на площадку. — Давай, Мила, найдешь дорогу домой.

Блондинку он, напротив, затаскивает внутрь. Я остаюсь перед закрытой дверью его квартиры, соседняя дверь распахнута и оттуда тянет свежеиспеченным пирогом. «Вот что такое облом, Мила», — звучат в голове слова Влада.

Юля, похоже, его соседка и пока мы с Денисом болтали про планы на жизнь, она ему гостинцы пекла.

За дверью слышны голоса. Денис и Юля разговаривают на повышенных тонах. Но я считаю ниже своего достоинства прислушиваться. Их склоки не имеют ко мне отношения, а эта мерзкая девица и вовсе обозвала меня проституткой.

Направляюсь к лестнице, гордо вздернув подбородок и пока спускаюсь, вспоминаю какими потрясающими наощупь были его мышцы. Несправедливо, что Юля нас прервала, но, если подумать, это к лучшему. Я найду парня, который будет меня искренне любить. Мы будем ходить на свидания. Конфетно-букетный период закончится и тогда он уложит меня в постель, усыпав ее розами…

Когда я дохожу до дверей, выдуманная идиллия кажется мне ужасно скучной. Приторной.

Во дворе невольно оглядываюсь на окна его квартиры и меня гложет сожаление, от которого я все никак не могу отмахнуться. Выше нос! Ты вышла сухой из воды! Но от чего-то я не ощущаю себя победителем.

По дороге к метро открываю свою Моторолу — Денис вернул мне телефон и, холодея, читаю сообщение:

«Ты совсем обалдела?» — пишет Варя: «Зачет. Геннадич рвет и мечет»

Точно! Чертов зачет! Геннадий Владимирович — самый вредный препод универа. Сколько он отчислил первокурсниц, а еще пообещал мне отработку. Денис улетучивается из головы, заменяясь более насущными проблемами.

Ходят слухи, Геннадич по двадцать тысяч берет за свой предмет. Именно поэтому так лютует: собирает перед новым годом на подарки семье. У него кто-то прикормленный в деканате. Не сдашь зачет или не занесешь денег — пиши пропало, отчислят.

Я бегу к метро так, что полы пальто развеваются на ветру. Ведь я уже опоздала. Геннадич меня живьем сожрет. Он вечно ищет к чему прикопаться.

Влетаю в аудиторию, когда группа почти полностью разошлась. Геннадий Владимирович собирает в папку бумаги. «Я попала», — читаю это по взглядам одногруппниц.

— Соколова! — хмыкает он, глядя на мои ноги.

На миг мне кажется, что во взгляде пропода промелькивает нехорошая искра, но я отмахиваюсь. Из-за вчерашнего теперь мне в каждом мужчине мне видится тот, кто рад залезть под юбку. Просто Геннадич на всех смотрит так, что мурашки по коже.

— Почтили нас своим присутствием?

— Извините! — выдыхаю я. — Можно билет?

Геннадич смотрит на меня долго, издевательски. Но потом, к счастью, снова раскладывает листы на столе.

— Соколова, на вас дурно действует столица, — он держит бумажки веером. — Почему вы не нашли в себе сил прийти как простая смертная, к девяти?

— Проспала, — холодными пальцами хватаю бумажку.

Геннадич смотрит недоверчиво и цокает языком.

— Вы не похожи на ту, кто спал. Даю вам шанс только учитывая ваши прошлые удачные ответы. Еще немного и в группе будет два тусовщика. И это, — он понижает голос, — тут никому не нужно. Садитесь!

Я хватаю листок и иду на место. Препод встает рядом и постукивает по крышке парты, словно специально отвлекая меня.

— Привольский, кстати, тоже так и не надумал явиться. Надеюсь, вы хоть развлекались с ним разных клубах?

В этот миг у меня замирает сердце.

— Он в больнице, — слышу я с заднего ряда, это Вадим, парень с которым общается Влад, — он просил вам передать.

С тех пор я больше не могу думать об ответе. Геннадич отбирает у меня лист, не дав даже толком подготовиться. Читает написанные дрожащей рукой три строчки и надменно кривится.

— Это все?

Ответ не клеится. Я знаю, о чем он спрашивает, но не могу собраться с мыслями. Сбиваюсь, запинаюсь и выгляжу как дура.

— Соколова, это не пойдет, — препод цокает языком. — Очень, очень плохо. Боюсь, что вынужден буду отправить вас на комиссию.

Сердце пронзает холодной иглой. Мама с папой сделали все, чтобы дать мне возможность приехать в столицу. Если я сейчас вернусь, это будет удар для них обоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Можно я еще раз приду?

Геннадич откидывается на спинку стула и долго меряет меня взглядом.

— Хорошо. Завтра в двенадцать. Постарайтесь меня удивить.

Дожидаюсь Вадима под дверью аудитории. Руки подрагивают от напряжения и злости. Геннадьич придирался к каждому слову и специально меня валил! Соседки ведь предупреждали! Завтра наверное попросит двадцать тысяч. От денег Дениса осталось восемь. Еще тысяч семь займу у соседок. Попрошусь обратно к Радику — в праздник очень нужны официантки и возьму у него вперед пять. Выкручусь.

Тут из аудитории показывается Вадим.

— Что с Владом? — бросаюсь я к нему.

Одногруппник удивленно меряет меня взглядом.

— Руку сломал. Тебе что, доложиться в деканат?

Опускаю глаза.

— Номер больницы знаешь?

Он медлит.

— Это я виновата… Влад пятался меня защитить.

Мажор в Боткинской. Даже не заезжая в общагу, еду к нему и когда на проходной меня отказываются пустить в отделение, без колебаний сую охраннику тысячу. Подумаю об этом потом.

Взятка срабатывает и вот я уже на пятом этаже. На плечах у меня заношенный медицинский халат. Я боюсь смотреть на Влада, но я должна хотя бы извиниться за то, что во все это его втянула.

Вынимаю сотовый и набираю одногруппнику. Пока тянутся гудки, мне приходит в голову, может он и вовсе не станет трубку брать?

— Мила, ты невовремя, — к облегчению я наконец слышу голос мажора.

— Как ты?

— Паршиво, — он делает паузу, — а ты как?

В его словах я слышу вину и неподдельную заботу.

— Лютый отпустил меня с миром. Я просто извинилась за нас обоих перед ним. Все хорошо. Пойдем покурим.

— В смысле?

— Выйди в коридор.

Он сбрасывает, и я слышу, как в одной из палат раздается грохот. Потом Влад появляется в коридоре, яростно растирая колено.

— Гребаная тумбочка!

Я прикрываю глаза, стараясь не рассмеяться. Боже, как же я рада, что с ним все хорошо! Рука Влада в косынке, на лице синяк, но в остальном он выглядит неплохо.

Мажор приближается ко мне и смотрит сверху вниз.

— Ты же не куришь, Мила.

Я отвечаю долгим взглядом.

— Знаешь, до недавнего времени я очень много чего не делала.

— Пошли, — улыбается Влад и достает из широких домашних штанов пачку. — Покажу, где местные от докторов ныкаются. Но, честно сказать, сестры и сами не дураки покурить.

Мы стоим на лестничной клетке. Влад назвал это место черным ходом. Тут все пропахло сигаретным дымом, тянет сквозняком, повсюду валяются бычки — та еще обстановка. Но мне хорошо, потому что я выяснила, что мажор в порядке. Я кошусь на его руку. Ну почти.

— Как ты?

Влад затягивается и выпускает струйку дыма под потолок.

— Вчера соперировали, — говорит он так, словно я спрашиваю о том, что сегодня было на завтрак.

— Подожди, прям под наркозом?

Влад кивает.

— Именно поэтому я тут. Многоскольчатый перелом там неудачный. Чет какая-то кость уперлась в нерв. В общем, местный доктор Хаус сказал надо руку собирать, иначе перестанет работать, — одногруппник шевелит в косынке пальцами, — но вроде обошлось.

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не обнять его. Я рада. Правда, очень рада.

— Твой отец…

Влад морщится и смотрит в окно. Стучит окурком по перилам.

— Помнишь ты спрашивала про бывшую? — вдруг выдает он. — Короче, это из-за отца. Он повел себя как мудила. Поэтому я с ним не живу и не жалею о том, что подставил его.

Прикусываю губу, хотя мне очень хочется узнать о том, что случилось. Влад выглядит таким расстроенным и одновременно злым, что напоминает мне Лютого и я начинаю болтать только чтобы отвлечь нас обоих.

— А я прикинь, похоже пойду на комиссию.

Влад как будто отрывается от воспоминаний и смотрит мне в глаза.

— Из-за Геннадьича?

Киваю.

— Вот мудазвон, — он делает затяжку и с наслаждением выдыхает дым. — Ты ж лучшая в группе. И че, когда?

— Завтра в двенадцать.

— Угу. Знаю я его стиль.

Мы еще какое-то время болтаем о ерунде. Потом на лестничную клетку за Владом приходит молоденькая медсестра. Они забавно препираются, оказывается, это Вера показала ему тайное место для перекура, а теперь ей влетело от заведующего за то, что прокурорский сынок не соблюдает режим.

Влад все-таки умеет действовать на женщин. Я чувствую, что Вера сдала ему курилку поддавшись мужскому обаянию, а не из страха перед отцом мажора и не из жалости.

— Короче, я должен идти, — Влад пятерней всклокочивает свои волосы. — Спасибо, Мила.

Мы замираем в нерешительности друг напротив друга. Но нас прерывает Вера, хватая мажора за рукав со словами о том, что заведующий скоро будет тут и устроит ей выговор.

Медсестра указывает на лестничный пролет и говорит, что дверь внизу — выход из корпуса. Разворачиваюсь и начинаю спускаться. Не хочу подкидывать проблемы Вере.

— Если отец опять задумает что-то мерзкое, я больше никогда не пойду у него на поводу! — несутся мне в спину слова Влада и мне почему-то от них так тепло внутри.

Похоже, я увидела рождение рыцаря.

Добираясь до общаги, без сил падаю в постель. Я слишком устала за эти сутки чтобы о чем-то думать.

Вечером меня будит соседка.

— Слышь, Мил, а платье мое где?

Растираю глаза кулаками.

— Пострадало. Я тебе это отдам и немного еще сверху деньгами, — я знаю, что это была ее счастливая одежка.

В общем, за день мой бюджет уменьшился еще на две тысячи и к неприятностям добавилась рассерженная соседка. Денег в долг я не получу. Остается только рассчитывать на свои силы.

Всю ночь я зубрю как проклятая и с рассветом готова ответить на любой каверзный вопрос Геннадьича. В пределах учебника, естественно. Ни один студент не сравнится по объему знаний с преподом. Если гад захочет меня завалить…

Я шагаю в аудиторию как в клетку с тигром. Препода еще нет, но зато в комнате Влад.

— Тебя же только прооперировали!

Одногруппник хмыкает и слезает с подоконника.

— Пересдача у Крысы — то, чего нельзя пропустить.

Вообще-то фамилия препода Крымский, но его действительно зовут крысой за глаза.

— Тебя выписали? — кошусь на его руку в косынке.

— Нет.

— Так какого?

— Не слышала, что Крыса портит студенток? Он в курсе, что у тебя нет денег на оплату. Сейчас предложит второй вариант.

— Ты что такое говоришь?

Одногруппник закатывает глаза.

— Раз ты такая недоверчивая, Мила, не буду тебе мешать, — с этими словами он выходит из аудитории.

Крыса появляется через несколько минут и меня сразу же настораживает то, что мы одни. Но мне жутко не хочется верить словам Влада, как и проверять их, впрочем, тоже. Зачет проходит именно так, как я и боялась. Геннадич меня завалил. Теперь он сидит, самодовольно щурясь и сложив руки на толстом пузе.

— М-да, — протягивает он, что-то отмечая в ведомости, — обидно, наверное, обратно к себе возвращаться-то теперь. Ты ж вроде умная, Мила.

Геннадьич смотрит мне в глаза и жадно облизывает губы.

— Знаешь, у меня есть идея как ты могла бы помочь мне забыть про твои промахи, — препод наклоняется ближе, — отсоси у меня.

Я не верю в то, что это услышала. Но самодовольная усмешка препода говорит об обратном. Вскакиваю так, что с грохотом падает стул позади.

— Да хорош! — возмущается Крыса. — Ты в стиптиз-баре ночами торчишь, я навел справки, Соколова. Хорош строить из себя целку!

Тут открывается дверь, и я не успеваю заметить, как к преподу подскакивает Влад, единым движением сбивает его с ног и утыкает лицом в парту. Для этого ему хватило одной-единственной здоровой руки.

— Ну че, убедилась? — шипит мажор, вжимая Крысу головой в ведомости.

Киваю, отступая на шаг.

— Слышь, Казанова недоделанный, пиши давай: «зачет», — Влад выпускает его и подталкивает преподу синюю корочку. — Тебе повезло, что ни одна девчонка на тебя еще заявление не накатала.

Геннадич краснеет, шипит, но расписывается. Тогда Влад отходит от него. Крыса поднимается и смотрит на обоих нас бешенными глазами.

— Сволочи! Я вас…

Он красный как помидор, на шее вздулись синие вены. Крыса аккуратно, бочком, продвигается к двери.

— С тобой я еще увижусь на экзамене, Соколова! А с тобой, Привольский… Ты в курсе, что вчера твой отец звонил в деканат и распорядился отчислить тебя, если не одумаешься? Армия, говорит, дурака исправит. Вы с ним там, видать, знатно поцапались, — Крыса ныряет в дверной проем, выразительно взглянув на гипс одногруппника. — Всегда презирал вашу семейку. Отец насильник, а сын просто идиот.

Влад выбегает следом, и я четко понимаю: он собрался уделать Крысу за последнюю реплику.

Я бросаюсь за ними. Но что я в платье и на каблуках и что эти двое, несущиеся друг за другом словно буйвол и лев в саванне? Они добегают по рекреации. Влад на глазах у редких сотрудников института валит на пол препода, садится сверху и несколькими точными движениями разбивает ему рожу в кровь.

— Ух ты, елки-палки! — это позади меня охнула Настя.

Я оборачиваюсь к подруге.

— Я вот учебник по праву пришла взять, — произносит она, не отрывая взгляда от драки. — А тут такое! Блин, его ж отчислят!

У меня сердце сжимается от этой мысли. Вот только не надо повторять судьбу Лютого, Влад! Тем временем мажора оттаскивают охранники.

— Я на тебя заявление подам, урод! — орет Крыса. — Твой отец, он будет счастлив! Зовите ментов!

Геннадич оборачивается к охранникам.

— Я серьезно! Надо же проучить урода, — кровь из его разбитого носа капает на пол.

И тут я слышу как мне на мобильный пришла СМС. Машинально распахиваю сотовый. Мне надо выдохнуть, отвлечься. Нет, все это происходит не со мной.

«Завтра в десять. Свободна?» — оно с незнакомого номера. Денис?

Да. Для него свободна, если смогу выторговать способ помочь Владу. Ведь это из-за меня мажор так вляпался. Я обязана отплатить добром за добро. Но есть и еще кое-что. Я правда буду рада видеть Дениса.

Осталось узнать, он ли это пишет.

«Хорошо», — набираю на сотовом: «Лютов Денис?»

Мое сердце пропускает несколько ударов, пока я жду ответа. Тем временем охранники уводят куда-то Влада, Наташа что-то щебечет над ухом. Но мне все это неважно. Я пялюсь в экран так, словно от этого зависит моя жизнь. Хотя кто сказал, что нет?

«Оденься как на прогулку. Встретимся у твоей общаги»

Ему трудно было ответить на вопрос? Если это конечно Денис, а не какой-то розыгрыш.