Глава 3

Знаешь,…как трудно…мечты пересаживать…

Чтобы мороз…не сумел их убить…

И разбираться…с запутанной пряжею…

Чтоб отыскать…путеводную нить…

Играет желваками с видом побитой собаки, а я до боли закусила нижнюю губу и сжала под столом кулаки. Больше эти голубые глаза не кажутся мне обалденными и родными.

— Я знаю, что в своих репортажах вы часто изворачиваете факты, недоговариваете или наоборот преувеличиваете, — заговариваю я первой. — Возможно, у тебя даже выработалась профессиональная привычка, и ты по накатанной искажал и нашу действительность, думая, что мы семья лишь когда тебе удобно. Ирвин, я прошу, сделай мне последнее одолжение — будь честен.

— Этого больше не повторится, — тянется он ко мне, пытаясь прикоснуться, но я вжимаюсь в спинку стула, отодвигаясь от него как можно дальше.

— Я ведь не в угол тебя собралась ставить! Я хочу, чтобы мы поговорили, вернее, ты этого хотел.

— Закажем что-нибудь?

— Нет. И вообще я бы хотела покончить с этим как можно быстрее.

— Ава, ты меня убиваешь, — горестно качает головой Ирвин.

-  Хм, разве? — снова закусываю задрожавшую губу.

— Понимаешь, наша жизнь стала такой размеренной, постной, и меня слегка затянуло в вихрь эмоций, ярких впечатлений, новизны. Это нормально, с этим сталкиваются абсолютно все пары. Люди не могут принадлежать друг другу вечно…

— Вот поэтому мы и расстаёмся. Как же я могу ущемлять твою свободу, тем более, вокруг столько непокорённых горизонтов, и за каждым кроется новизна. А любовь это пережитки прошлого, придуманный сказочниками бред.

— Ава, перестань всё утрировать и сыпать сарказмом. Ну, проявил слабость, отвлёкся, что же за это человека казнить? Они сами мне себя предлагают. Давай махнём на несколько дней на тёплые острова? Встряхнём чувства, попробуем что-то новенькое? Мы ведь семья, Ава!

— А я и попробую. Только без тебя, Ирвин Спенсер, — усмехаюсь, как можно жёстче. — Я уже решила, эта страница перевёрнута и дверь заколочена. Никаких сантиментов и вторых шансов. Я жалею, о том, что потратила рядом с тобой пять лет своей жизни. Но спасибо, за полученный жизненный опыт. Он, мать твою, бесценен.

— Вот поэтому у тебя даже любовника нет! И мне захотелось забыться с той, кто любит кураж, с кем-то ярким, лёгким! А ты хоть и удобная, но в тоже время очень жёсткая, без авантюрной жилки, ты даже в постели не гнулась как мне того хотелось! — вырвалось у него от злости.

— А может, потому что я была не с тем мужчиной? — поднявшись с места, тихо произнесла я. — Думаю, твоё начальство не одобрит затяжные разводные процессы, да и свободный секси репортёр куда приоритетней, рейтинги подскочат, подтянешь возжелавших тебя девиц. Так что жду бумаги о разводе, Спенсер!

— Чёрт! Скотина! Какая же ты тварь!!! — не выдержав, закричала я на заднем сидении. Выскочив из кафе, я тут же прыгнула в такси. Сжавшись, таксист опасливо покосился в мою сторону. — Это я не вам. Простите, — пробормотала я, покраснев, назвав ему адрес. А думала, что не умею истерить. Как же гадко на душе, от этой встречи, от его слов, от выражения глаз, которые вдруг стали злыми, холодными и чужими. Время от времени захлёбываясь от эмоций тихо рычу, а таксист только поглядывает в зеркало заднего вида,  но, слава богу, молчит. Наверное, боится, что покусаю.

Вышла, не глядя под ноги, вступила в лужу, в итоге полные туфли воды, а дома обнаружилось, что после моей уборки и убийственного настроения в доме хоть шаром покати, ничего съедобного. Мокрая, голодная, раздавленная. Но не побеждённая. Жизнь продолжается, это ещё не конец. Так, пару вступительных глав. Кивнув своим мыслям, решаюсь на пиццу. Почему бы и не налопаться на ночь? Тянусь к телефону, но он меня опережает. Номер незнакомый.

— Где тебя носит? Сколько мне ещё торчать под этим дождём? — взрывается кто-то возмущением, как только я беру трубку.

— А зачем ты мокнешь? Спрячься где-нибудь, — выдаю я незнакомцу.

— Вы кто? — недовольно спрашивает он.

— Очевидно же, что вы ошиблись, — отключаюсь я. Но через минуту он звонит снова.

— Да? — сама не знаю, почему я ответила.

— Дьявол, это опять ты! — выругался он. Хоть бы извинился. Но на этом не закончилось. Он звонит и звонит, а я сбрасываю и сбрасываю. Пока у меня на шестой или седьмой раз не сдают нервы.

— Слушай, либо у тебя пальцы слишком большие, либо кнопки слишком маленькие и ты давишь не на ту цифру! Набери ты уже долбанный номер правильно! — рявкнула я в трубку.

— Этот номер у меня забит в контактах, нервная мисс, и я не знаю, почему попадаю постоянно на тебя! — он видимо уже тоже закипел от неудач. -  Просто отключи звук, если тебя бесит!

— Нечего мне здесь указывать! Хватит трезвонить, недоумок! Научись для начала с телефоном обращаться, а потом уже советы раздавай!

Но он продолжал звонить, и, в конце концов, мне пришлось отключить телефон совсем и лечь спать голодной, потому что настроение испортилось вконец.

А утром на работе первое, что я узнаю, слушая оживлённую беседу коллег, что вчера по всему городу произошёл сбой оператора мобильной сети, и люди звоня на один номер, попадали на другой, дошло даже до трагедии, некоторые не смогли вызвать службу спасения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ирвин об этом, наверное, даже репортаж снимет», пронеслось у меня в голове. А потом я вдруг подумала о том парне, которого вчера незаслуженно обидела.

— Слушаю, — прозвучал его спокойный голос на том конце.

— Мне очень неловко, но, кажется, вчера я вас обидела, накричала. Сегодня стало известно о сбое связи…

Меня прервал его смех в трубке:

— Так ещё выражаются?

— Как? — растерялась я.

— «Мне очень неловко», — передразнил он меня. — Говоришь, как моя учительница в младшей школе. Забей. Я толстокожий, я не обиделся.

— Не удивительно, мужчины часто страдают на толстокожесть!

— О-о-о! Кто-то обижен на весь мужской род, — снова хохочет этот хам, и на черта я ему позвонила, тоже мне королева вежливости.

— Да что ты об этом знаешь?! Тебе сколько, шестнадцать? — возмущаюсь я уже совсем другим тоном.

— Мне тридцать. А тебе? Шестьдесят?

— А знаешь, иди-ка ты всё-таки к чёрту! — бросила я трубку.

Мало мне придурка мужа, так я ещё с  чёрти с кем заедаюсь. 

Но телефон теперь мой самый главный раздражитель. Ни минуты покоя! Снова хватаю трубку, но тут же осаживаю свою взбунтовавшуюся нервную систему.

— Эвелин, когда мне тебя ждать? — растягивая слова, властно произносит ба.

— Да хоть сегодня вечером. Могу даже все выходные проторчать, у меня теперь полно свободного времени.

— Я в курсе. Значит, сегодня в восемь. Не опаздывай! И будь аккуратна за рулём!

Попробуй тут опоздай. Самый тяжёлый характер Британии. Она со своим единственным сыном перестала общаться только из-за того, что тот посмел жениться вопреки её воли. Но мой папа тоже был упрям, женился на русской эмигрантке, выбрав счастье, вместо материнского благословения. Отказался от титула, наследства и всего прочего. Я до десяти лет не знала, что у меня вообще есть бабушка. А когда узнала, решила с ней познакомиться, стало жаль старушку. И, несмотря на то, что старушка оказалась со стальными яйцами, мы с ней всегда находили общий язык. Тайком от родителей я ездила её навещать, и продолжила, когда родителей не стало. Ба человек несносный, она не умеет проявлять свою любовь, но я, как ни странно, научилась её в ней замечать. Вот этим своим «будь аккуратней за рулём», она хотела сказать, что волнуется, что переживает, чтобы я добралась без происшествий. Но как все нормальные люди она об этом сказать не может.

Я уже не удивляюсь очередному звонку, я уже даже номер этот запомнила.

— Не прошло и полдня, — бросаю я, моя машинка укомплектована системой «громкая связь», можно болтать по телефону держась за руль двумя руками.

— Но я же должен был удостовериться, что со старушкой всё в порядке. Нервничать в твоём возрасте, видимо, вредно. Вот, из-за тебя даже совесть шевельнулась, — этот ироничный тон вызывает у меня ответную усмешку. — Чем занимаешься? — понимает ведь гад по голосу, что женщина, которую он нервирует вовсе не пенсионного возраста.

— Решаю семейные дела, внучек, — язвлю я. — Мне уже можно вносить тебя в телефонную книгу? Как тебя звать, мальчик?

— Ты за рулём?

— С чего ты взял? Нет.

— Врёшь, — усмехается он. — Так что ссора или развод?

— Боже, какие мы проницательные! Небось и советы давать начнёшь?

— Зачем? Женщины любят делать забеги по граблям и поступать по-своему.

— А мужчины что любят делать? Бегать по барам да по бабам?

— О, так он тебе изменил. Классика.

— Ещё пару дней общения и ты прочтёшь меня от корки до корки, — не могу сдержать сарказм. — Бедный мистер Икс скучает, решил поболтать с незнакомкой?

— Что-то вроде того. У тебя приятный голос и мне нравится, как ты злишься. Кстати, можешь забить мой номер под именем Киран.

— Ого, так ты собираешься мне названивать и дальше? Ух, ты, как же я польщена!

— Ну, вот опять заговорила как бабуля, — я даже под пытками не признаюсь, что мне тоже нравится этот играющий иронией баритон. — Так может, приоткроешь завесу тайны? Как звать? Сколько лет? Я так и быть поверю.

— Ха! Да вы хам, мистер!

— Я с тебя угораю! Меня ещё и не такими словами называли! Так что? Я жду.

-  Тогда помучайся ещё немного, подожди, может быть, я и снизойду, — бросила я, отключившись. Да, вредная, согласна, даже чуточку несносна, но мне простительно, у меня период такой. … Но где-то глубоко, внутренний голос пытается заикнуться, что заигрывания этого парня облегчают этот самый период, и что не стоит быть таким уж огрызающимся дикобразом.

Я явилась даже чуть  раньше, без двух минут, но ба уже сидит за столом. При виде меня она выдавливает лёгкую улыбку, удовлетворённо кивая. Хорошая девочка не расстроила бабушку.

— Привет, ба! — проходя мимо неё, чмокаю её в щёку. Раньше она отбивалась, теперь привыкла. — Так что у нас сегодня на ужин? Опять твой полубог кулинарии будет нас баловать? — вот уже двадцать лет у неё в поместье на кухне работает Арно и к ба стоит даже приезжать только ради его гастрономических шедевров. У меня иногда возникают подозрения, что у моей старушенции с этим уже не молодым поваром когда-то были шуры-муры. 

— Отрадно, Эвелин, что ты держишься, прикрывая свою боль сарказмом, это признак ума и силы, моя дорогая. …И вообще, две вещи в жизни женщины абсолютно неизбежны  — это вечно оседающая пыль на мебели и разочарование в мужчинах.

— И в чём же тогда счастье в жизни? — интересуюсь я, разглаживая на коленях салфетку. Иногда наши философские споры с ба накаляются до опасных пределов.

— На старости лет я пересмотрела множество принципов. Для начала нужно любить себя, оставаясь человеком. Ничего не делать через силу, выключать фильм, который тебе не нравится, бросать нелюбимую  работу и уходить от мужчины, который тебя раздражает. Я тебе сразу сказала, что он тебе не пара. И знаешь, как я это поняла?

— О господи, — ворча, закатываю глаза, уже и есть перехотелось. — И как же?

— То видео, которое ты мне прислала с вашей свадьбы. Я пересмотрела его раз двадцать. Так вот — по выражению его глаз. Истинно любящий мужчина смотрит иначе!

— Ба, ты что веришь в любовь??? — охренела я от удивления. У меня даже челюсть отвисла. А эта звезда только плечиками повела.