Глава 32

Только будь, пожалуйста, сильнее всякой лжи.

Только будь, пожалуйста, сильнее всякой боли.

В жизни всякие, поверь, есть рубежи.

Только будь… такой, как есть, — сама собою.

Такое мне даже и не снилось, не говоря уже про список желаний. Это трепетный, сокровенный, волнующий восторг, который я навечно сохраню в своём сердце, который позже перейдёт со мной в вечность и моё счастье, которое я испытываю в этот день — будет витать где-то там, среди звёзд. Это состояние невозможно передать словами, когда, замирая и сладко сжимаясь, душа поёт свою песнь. Глядя на мужчину, который ждёт меня под аркой, увитой белоснежными цветами, я даже не сомневаюсь, что я там, где должна быть. Я иду к нему босиком по тёплому песку в лёгком белом платье, которое развевается вместе с волосами, я сжимаю маленький белый букетик и вижу только его глаза, глаза моего будущего мужа, любви всей моей жизни. Сегодня нет места ни для каких проблем. Сегодня есть только я и он.

— Если бы мне дали возможность переписать свою жизнь, я бы не изменил ни дня, лишь бы только наша встреча состоялась в тот судьбоносный день, когда я тебя увидел и мой мир заиграл яркими красками и я, наконец, вздохнул полной грудью, влюбляясь в тебя каждую последующую секунду. Мне выпало счастье, любить самую прекрасную женщину в этой части вселенной, я больше не представляю своей жизни без тебя, Эвелин, я завидую сам себе и восторгаюсь подарком, который преподнесла мне судьба. Готова ли ты стать моей законной супругой? — взяв меня за руку, после вступительной речи мирового судьи, произнёс Джордж. А говорил, что его клятва будет короткой. Но слушая его, я успела расчувствоваться, поэтому без слёз счастья не обошлось. Было бы легче, если бы ещё и Джесс рядом не всхлипывала, а так боюсь её примеру даже моя ба последует.

— Если бы за возможность сказать тебе «да» требовалось пробежать по горящим углям — я бы пробежала три круга. Мне даже кажется, что это моя любовь к тебе выкатывает по утрам солнце. Я люблю самого невероятного мужчину и готова кричать об этом на каждом углу. Я с готовностью отдаю тебе свою душу, своё сердце и своё тело, я держу тебя в своих мыслях и принимаю тебя в супруги, потому что желаю тебя, больше жизни, — ответила я, протягивая ему дрожащую от волнения руку.

Но руки дрожат почему-то не только у меня. Они вздрагивают у Кирана, который протягивает кольца Джорджу. У самого Джорджа, когда он надевает мне на палец обручальное кольцо. И само собой у Джесс, у самой эмоциональной подружки невесты.

Самая собранная и ответственная, по-моему, это Эмма, которая по моей просьбе ведёт сьёмку, снимая нас с разных ракурсов. Даже ба, эта  хмурая белая чайка хлопает покрасневшими глазами.

Джордж всё-таки достал эти церемониальные ракушки, поэтому наше шампанское пахнет океаном. Я жмусь к своему уже теперь мужу, но всё равно пребываю в какой-то восторженной прострации, улыбаюсь, но плохо понимаю, что говорят окружающие нас люди, их слова поздравлений и напутствий. Дед тоже прилетел, держится подальше от ба, и улучив момент заключает меня в объятья, не говоря ни слова. Слова тут и правда не нужны.

Кажется, от эмоций я потеряла дар речи, я смеюсь и плачу одновременно, я до невозможности счастлива, я до невозможности люблю.

Я растворяюсь в его объятьях, когда мы остаёмся на берегу одни. Только он, я, вздыхающий океан, тёплый бриз и моргающие звёзды. Этой ночью, плед, брошенный на песок — наше брачное ложе. Берег — его спальня, океан — моя. Мы не спешим, пропечатывая любовью каждую клеточку и поцелуем каждый сантиметр кожи. Я хочу принадлежать ему полностью, я отдала себя ему полностью, и он за это вознаградил меня затмевающим сознание удовольствием. Наши стоны глушит шум набегающих волн, а страсть поднимает градус воды. Шепотом перебраны все нежности и окончательно склеены края наших душ. Теперь мы неделимое целое и ему от меня никуда не деться. Этой ночью время ради нас специально раздвинуло свои границы, чтобы мы смогли насладиться друг другом до полного счастливого истощения. Поэтому весь обратный полёт домой я беспробудно проспала. И Джордж, кстати тоже, вымотался мой бедняжечка.

…Сиэтл вернул нас к действительности. Понедельники всегда резко включают реальность.

— Ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — сегодня у Джорджа первая химия и он категорически отказывается, чтобы я составила ему компанию.

— Так будет лучше. Мне куда приятней, видеть возвращаясь твою улыбку, чем встревоженные глаза, пока ты будешь держать меня за руку целых два часа. Я большой мальчик, сам справлюсь. Вечером покажете, что вы там с Эммой за видео смонтировали, — двадцать пятый поцелуй на прощание и мой тяжёлый вздох, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— Всё ведь будет хорошо, — не то утверждая, не то спрашивая, произносит Эмма, переключая на себя моё внимание. — Пошли посмотришь кадры, когда я снимала плавающего Шмеля!

— Боже, ты его ещё и в океан затащила? Где он, кстати? Прячется?

— Неа, Джесс взяла его, чтобы делать вид, что она гуляет с собачкой, — хмыкнул ребёнок, хитро на меня покосившись. — Но кроме Шмеля она взяла с собой ещё и Кирана.

— Прекрасно, теперь я спокойна за безопасность Шмеля. А что ба?

— Её высочество ещё не спускались. Она ведь к нам не навсегда перебралась? — в ужасе округлила глаза Эмма. — Она меня пугает. И Шмеля тоже. Твоя бабка всех пугает!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой, да перестаньте, она милейшая старушка. Просто Маргарет захотелось погостить у нас пару дней, — я сама была в шоке, когда ба заявила мне о своём решении. Подозреваю, она решила лично убедиться, что её теория о моей беременности верна. Так что ждём ещё два дня и делаем тест. Хотя, с другой стороны, ба встряхнёт атмосферу, и никто уже не будет заморачиваться на курсе химеотерапии Джорджа, когда тут по дому будет расхаживать этот генерал в юбке.

— Ах вот вы где! — она обнаружила нас через два часа в спальне Эммы. — Эвелин, ты сегодня дышала свежим воздухом?

— Нет, ещё не выходила. Хочешь посмотреть видео со свадьбы? Будешь нашим первым зрителем, — но судя по этой изогнутой брови, чувствую, что сейчас меня возьмут за руку и отведут на кухню, напоят соком, а потом отправят гулять. А затем заставят плотно пообедать и уложат вздремнуть. Боже, хоть бы ей не пришло в голову остаться здесь на целых девять месяцев!

— Надеюсь, ты хотя бы нормально позавтракала? — ну вот, я же говорила.

— Ба, всё хорошо, расслабься.

— Это никуда не годится. Видео я посмотрю вечером вместе со всеми. Сейчас я спущусь и выясню у вашей домработницы, что она собралась готовить на обед, а потом мы пойдём дышать свежим воздухом. И никаких капризов, Эвелин!

И ничего не поделаешь, пришлось идти гулять, а затем обедать, а потом оставив ба на растерзание Эммы и Шмеля, я удрала немного к себе поработать. Правда через двадцать минут меня отыскала Джесс, и вся работа пошла коту под хвост.

— Судя по твоим напухшим губам, вы с Кираном даром времени не теряете, — подмигнула я ей. — Ты с ним иногда хоть разговаривай, ему это тоже нравится.

— Ох, Ава, я увлеклась не на шутку. Как мне удержать этого парня?

— Главное не перестарайся, — смеюсь я, понимая, что бедный Киран уже зажат в угол и что от любви Джесс живым ещё никто не уходил.

— Когда Джордж должен вернуться?

— Скоро, — вздыхаю я. — Вначале последствия могут не проявляться, а вот потом будет хуже.

— Как ты это выдержишь? — шепчет Джесс, качая головой. — Я бы с ума сошла. Я и так места себе не нахожу. Как только думаю о Джордже — реветь хочется.

— Я выдержу. Я должна.

Он вернулся слегка уставший, пытаясь улыбками прикрыть неважное самочувствие. Мы научились спрашивать друг друга взглядами, без слов. Слова не нужны, когда чувства перетекают друг в друга. Ему не хотелось говорить о больнице, не хотелось лишний раз упоминать о болезни. И каждый из нас принимал эти условия. Никто вслух тему химеотерапии не поднимал. Даже моя ба.

Видео получилось улётным! Мы пересматривали его три раза, напитывая силу духа эмоциями того счастливого дня.

В четверг месячные так и не начались, и пробравшись утром в свою ванную, я откопала припрятанные тесты. Пять минут настраивалась, пытаясь унять дрожь. Потом ещё пять минут тряслась в ожидании результата.

А потом ещё десять ревела от счастья…

Я не знаю, как и когда лучше об этом сообщить. Стоит ли скрывать какое-то время от Джорджа или наоборот сказать как можно раньше. Не могу представить, как он отреагирует, но я вряд ли смогу долго молчать. Это выше моих сил. Ведь во мне растёт плод нашей любви, маленькая частичка меня и Джорджа. Он ведь не может не обрадоваться.

— Что-то ты сегодня какая-то тихая, радость моя, — замечает мне Джордж.

Этим утром мы как никогда собрались завтракать за одним столом. Я, Джордж, Эмма, ба и Джесс. Ба подозрительно косится на меня попивая свой чай. Эмма, думая, что никто не видит, бросает под стол воздушные кукурузные шарики одному мохнатому любителю. Джесс то и дело заглядывает в телефон, когда они не вместе, они с Кираном переписываются, поэтому у неё на лице всегда такая блаженная улыбочка. И только мой Джордж, сверлит меня прямым вопросительным взглядом. Он чувствует, что что-то произошло, но пока не может понять что именно.

— Я беременна, — тихо произношу я и все вокруг замирают.

Джордж ошарашен. А ещё меня пугает, что он начал бледнеть.

— Что? — охрипнув, переспрашивает он, таращась на меня во все глаза.

— Хочешь поговорить наедине? — закусила я дрожащую губу.

— Ну, слава богу, значит, мои подозрения оказались верны, — крякает со своего места ба.

— Ура, у вас получился мой брат! — вопит в свою очередь Эмма.

Джесс растерянно смотрит то на меня, то на Джорджа, соображая, что этот момент между нами протекает как-то не так.

— Джордж, ты что язык проглотил? — решается она заметить брату.

— Дайте мне минутку, — с трудом произнося слова, Джордж поднимается из-за стола, чуть ли не выбегая из кухни.

— У него просто шок, — пытается успокоить меня Джесс. Но меня не нужно успокаивать. Я знаю, что чувствует мой муж.

Я нашла его на задней террасе, сидящим на полу, обхватившим голову руками.

— Ты замёрзнешь, любовь моя, — набрасываю ему на плечи его кардиган.

Поворачиваясь, встав на колени, Джордж обхватывает меня руками, прижавшись лицом к моему животу.

Он вздрагивает. Этот сильный мужчина… плачет от счастья.

— Я люблю тебя, — глажу его по волосам. — Ты не представляешь, как я хочу этого ребёнка. Нашего ребёнка, Джордж. Срок ещё очень маленький, но я знаю, что у меня родится здоровый малыш, и ты будешь первый, кто возьмёт его на руки. У нас всё получится, счастье моё.

Задрав мою футболку и добравшись до голого тела, Джордж начинает целовать мой живот, а я хихикаю от щекотки. И только потом на меня вскидываются эти полные обожания серые глаза.

— Не знаю, как я мог отказываться от шанса испытать такое… Не могу выразить эту радость, Ава и … этот страх. Я хочу, очень хочу увидеть, как растёт мой сын. … Ты ведь не пила таблетки, правда?

— Нет, потому что я очень хотела от тебя ребёнка. Чудо, что я забеременела сразу. Это ребёнок надежды, Джордж.

— Спасибо, родная.

Ещё не доходя до гостиной, мы услышали доносившийся оттуда шум.

— Да кто так сейчас детей называет?! Это же прошлый век! Какой ещё Ричард? — возмущалась Эмма.

— Конечно, давай назовём его Гугл! — с неменьшим азартом язвила ба.

— Ойой, пора драпать, — прыснула я со смеху. — Как думаешь, если забаррикадироваться в комнате?  

— Они тебя везде найдут. Мне иногда кажется, что твоя бабуля может даже сквозь стены ходить. Так что лучше притворись, что ты сдалась. Ладно, пошли, попробую тебя защитить, но ничего не обещаю, она серьёзный противник.

— Кто из них?

— Обе, — крепко сжал он меня за руку.

* * *

Моё первое УЗИ совпало с результатами анализов Джорджа.

За эти полтора месяца всякое бывало. Любя друг друга до невозможности — мы прошли семь кругов ада. Но именно чувства придавали нам сил. Бывало, что я ночами напролёт сидела рядом с ним, гладя его по голове, или не хотела уходить, когда его рвало. Джордж не хотел, чтобы я видела его таким, но я упорно оставалась рядом, прижимаясь к его исхудавшему телу. Бывало, что я просыпалась в комнате Эммы, потому что иногда Шмеля становилось недостаточно и ей становилось страшно, видя, как мучается её отец. И слава богу, что несмотря на всё это моя беременность протекала очень хорошо, меня даже токсикоз не терзал.

Вначале мы решили узнать, как там наш малыш. То, что это будет мальчик мы даже не сомневались, даже у Эммы в классе все были в курсе, что у неё скоро родится брат.

— Что ж, всё в норме, всё просто замечательно, миссис Олкот, — заверила нас мой гинеколог. — Никакого отклонения развития плода. Да и ваши анализы меня радуют. Так что встретимся через месяц.

— Доктор, моя жена в последнее время вся на нервах, вы уверены, что не нужны дополнительные витамины? — кто на нервах так это Джордж.

— Мистер Олкот, я вас заверяю, беременность Эвелин протекает чудесно, я назначила ей всё необходимое. Мамочка и ребёнок здоровы.

Я его оттуда еле утащила, боясь, что он потребует дополнительного обследования. А вот перед онкоцентром мы оба немного собирались силой духа, сделав пару глубоких вздохов, но первый шаг сделал Джордж.

— Возможно, сегодня и правда наш день, — улыбнулся он мне, уже по привычке сжав мою руку.

… То, что мы победили я поняла, перехватив взгляд его лечащего врача.

— Поздравляю, Джордж, у вас ремиссия. Мы прекращаем химеотерапию, будем восстанавливать организм. Но это ещё не всё. Взгляните на вчерашний снимок. Вы видите? Опухоль уменьшилась в два раза!

Но я не могла ничего разглядеть на этом снимке, потому что я совершенно ожидаемо ревела от счастья. А Джордж рухнул передо мной на колени.

— Ты понимаешь? — прошептал он. От волнения ему было тяжело говорить. — Это ты спасла меня. Ава … ты … боже, как я … люблю тебя, Ава.