Глава 30 Стефания

Собрав волосы в небрежный хвост, я осмотрела себя в зеркале. Наряд из серии «Отпугни маньяка» – как раз то, что сейчас нужно. Трикотажные бриджи и объёмное чёрное худи с глупой и смешной мордахой оленя на груди спрятали от сторонних глаз все мои стратегические места. Зато какой простор для воображения! На миг промелькнула трусливая мысль вовсе не возвращаться вниз и спрятаться под одеялом (ночь всё-таки), но я её решительно отбросила – потом ещё сложнее будет смотреть им всем в глаза, да и уснуть сейчас всё равно не получится.

Покинув свою спальню, я тихо заглянула к Айке и застыла в дверном проёме – залюбовалась. Разметав чёрные волосы по подушке, сестрёнка сладко спит. На огромной кровати она кажется такой маленькой и хрупкой – как же обманчива внешность. Её руки бережно обнимают двух крошечных ангелочков, моих племяшек, и, глядя на эту нежную идиллию, я чувствую, как щемит сердце, а к глазам подступают слёзы.

Ещё полгода назад, когда с нами не было Кирилла, я часто убаюкивала девочек, а сейчас мы с Сашкой чуть ли не бьёмся за эту привилегию. Но зато теперь с нами Кир! Когда-нибудь у меня тоже будут свои дети, но мне даже невозможно представить, что я смогу их любить сильнее, чем моих родных девчонок. Как же малышкам повезло с такой мамочкой! И пока их обнимают эти тонкие, но самые надёжные руки на свете, девочкам никогда не будет страшно. И с папой им очень повезло… и с тётками!

С первого этажа вдруг прогремел сумасшедший бас Геныча, и я поспешила прикрыть дверь. Ну и голосище – львиный рёв! И как он только сам от себя не оглох? Немного помедлив у лестницы, я прислушалась к голосам – из кухни слышно только Генча, и, похоже, речь снова о китах. Я улыбнулась про себя (теперь мне есть что сказать по теме) и торопливо спустилась вниз.

– О! Стефания! – весело встретил меня Геныч и с любопытством осмотрел с головы до ног. Похоже, очухался. – Замёрзла, малышка? Отличный прикид, между прочим!

Я вежливо кивнула, оставив дурацкий вопрос без ответа, и присоединилась к ночному чаепитию. Кир, разглядывая меня, улыбнулся, а Наташа мгновенно просветлела лицом – значит, я на правильном пути.

– А я уж решил, что ты спать легла, – это снова Геныч.

Он без всякого стеснения вытаращился на мою грудь – до чего же бесцеремонный парень! – и выглядит при этом явно озадаченным. Оно и понятно – теперь мои ягодки надёжно упакованы в бюстгальтер и совершенно затерялись под свободным худи.

Ку-ку! Что-то потерял, Геночка?

– Мне как-то даже обидно за оленей, – он кивнул на мою грудь, а я только сейчас поняла, что он разглядывал аппликацию. – Где вы видели этих благородных животных с такими тупыми мордами? Это ж издевательство! Я, к примеру, только по рогам его опознал.

– А мне нравится! – весело прокомментировала Наташа. – Это же мультяшный персонаж, прикольный такой.

Да уж конечно, ей нравится! Ведь за этим персонажем теперь совсем не видно меня – очень прикольно! Впрочем, на то и был расчёт.

– Мугу… – хмуро пробасил Геныч. – А я вот нисколько не сомневаюсь, что втайне олени тоже мечтают о свитерах с дебильными рожами людей.

«Твоя как раз подошла бы», – подумала я с раздражением и, одарив его лучезарной улыбкой, яростно вгрызлась в булочку.

– Та-ак, ну рассказывайте уже, где же наша звезда Александрия? – Геныч резко перепрыгнул с темы.

– АлександриНА, – исправила я этого неисправимого олуха и ответила на вопрос: – Она сейчас в Б-Баку.

– В Баку-у? Надо полагать, в правом боку? Я так и знал, что эта рыжая заноза у вас тоже застряла в печёнках, – довольно прокомментировал клоун Гена и тут же выставил вперёд ладони: – Это была шутка, если что.

– Я п-поняла, – киваю совершенно серьёзно. – Расскажу Сашке, она обязательно п-посмеётся.

Наташка хихикает, Кир закатывает глаза, а выхожу из-за стола, чтобы подлить себе кипяток, и слышу, как Геныч спрашивает оглушительным шепотом:

– Кирюх, а что, она всегда так заикается?

Господи, ну что за придурок!

– Нет, Гена, н-не всегда, – я оглядываюсь через плечо, – только когда г-говорю.

– О-о, прости, пожалуйста, – растерялся он, виновато улыбаясь. – Только без обид, ладно? Со мной тоже часто так бывает, когда я волнуюсь… потому и спросил.

– Геныч, заглохни! – рявкнул на него Кирилл. – Ты иногда деликатный, как бульдозер.

– Кирюх, прости, я ж не хотел… ну… ты ж меня знаешь.

Возвращаясь к столу с чашкой, я вижу, как Кир извиняется одними глазами, и как виновато смотрит на меня Наташа, пытаясь подавить смех. Ну, хоть оттаяла девочка – и то хорошо. Я улыбаюсь им в ответ и почему-то совсем не обижаюсь, мне тоже весело наблюдать за смущённым Генычем.

– Стефания, всё же хорошо, правда? – он преданно смотрит мне в глаза. – Это ведь как фишечка! Ну-у… твоя индивидуальность.

– Хочешь сказать, что мой дефект речи д-делает меня особенной? – вкрадчиво спрашиваю.

– Да! – радостно и опрометчиво подтверждает Геныч, но тут же даёт задний ход и начинает злиться. – Не-эт! Что ты меня путаешь? Ты же видишь, что я волнуюсь!..

В своей растерянности и грубоватой манере изъясняться он выглядит таким смешным и трогательным…

– Так значит, во мне нет никаких ф-фишечек? – я часто моргаю и обиженно выпячиваю нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. А Геныч шумно вдыхает и выдаёт:

– У тебя совершенно чумовой… – он вдруг осекается, – у тебя глаза зелёные… очень красивые. И имя у тебя тоже красивое… я раньше никогда не слышал. Ну… до того, как тебя встретил. А у вас вообще у всех имена необычные… да? И Александрия, и Айка, и вот… Стефания. Кстати, я Кирюхе уже говорил об этом, – и, не глядя на Кира, он толкает его локтем, – скажи, Кирюх… А у вас же ещё брат есть, да? Он же вроде в Киеве живет, да?

Кажется, от волнения у Гены случается не заикание, а словесный понос. Надо же, ещё и брата припомнил. Сейчас я не очень хочу говорить о нашем брате, но всё же киваю, мол, да – брат есть и живёт он в Киеве.

– У него же с кем-то из вас одинаковое имя, да? Мне Кирюха говорил, – продолжает Геныч. – Как его там… Стефан, да?

Мы с Кириллом одновременно взрываемся от хохота, а Геныча, наконец, замолкает – похоже, отлегло.

– Его зовут Александр, – отвечаю я, отсмеявшись. – И они с-с нашей Сашкой б-близнецы.

– Серьёзно?! – удивляется Наташа. – Ничего себе! А я не знала. А как это… почему у них одинаковые имена?

Я рассказываю, что так захотелось нашей маме и что, на самом деле, имена не совсем одинаковые – Александр и Александрина. А ещё в нашей семье есть Валентин и Валентина – это папа и бабушка (папина мама). Кажется, даже Кирилл осознал это только что, и теперь в нашей кухне становится очень шумно и весело.

– Охренеть! – гремит Геныч. – Кирюх, а почему вы с Айкой не продолжили семейную традицию? Назвали бы своих пупсов Кириллина и Кириллия… а то я имя второй кнопки всё время забываю.

– Её зовут Лия! – неожиданно прозвучал голос Айки, и в кухне стало очень тихо.

– Ой, раз будили, да? – Наташа зажала себе рот ладонью, и её испуганные глаза превратились в блюдца.

А Гена, втянув голову в плечи, словно ожидая удара по затылку, медленно развернулся к Айке и пообещал громким шепотом:

– Ага… я обязательно запомню – Лия. Аюшка, гуля моя, а может, это… по чайку? Поговорим о добром… вечном…

– Кстати, о вечном, – Айка старательно прячет улыбку, – вечно ты, Геннадий Эдуардович, грохочешь, как старый товарняк.

– Это… трахифония, – Геныч пожал плечами и застенчиво опустил глаза.