Глава 32 Стефания

Серо-голубые глаза стали колючими, а губы искривились в злой усмешке.

Это «отличница», произнесённое Генычем, прозвучало как оскорбление. И подействовало, словно удар хлыстом. Ненавижу это слово! Не выношу его с тех пор, как Сашка заявила однажды, что у меня комплекс отличницы. Её слова достигли цели – задели меня, а моя реакция (я тогда здорово психанула) послужила оружием против меня самой.

Нет у меня никакого комплекса!

И да – меня расстраивают собственные неудачи, но ведь это нормально… разве с другими не так? Неужели это плохо, когда человек старается всё делать хорошо? Именно об этом я спросила у Сашки, на что она ехидно ответила: «Но ведь ты не умеешь хорошо, малышка, – ты же у нас всё делаешь на отлично».

Дура! Я очень люблю сестру, но иногда она бывает такой невыносимой и злобной стервой, что мне хочется треснуть её по башке. Вот так же, как сейчас Геныча.

– Что, неужто передумала, Стефания? – насмешливо интересуется он. – Ждёшь остальных слушателей или забыла?

– Нет, не п-передумала! – я взглянула на Геныча с вызовом.

И ничего не забыла! И даже предупреждающий взгляд Кирилла, вдруг почуявшего неладное, не смог бы меня остановить. А вот Айкин взгляд смог. Сестрёнка появилась очень тихо и успела услышать часть разговора. А затем зыркнула на меня своими чернющими глазами, и мой язык прилип к нёбу. И в голове прояснилось.

И с чего я так завелась?

Да – он хам и грубиян… но сегодня этот парень спас меня от страшной участи. А в благодарность я позволила себе сравнить его с неприличным музейным экспонатом. Столько всего наплела, и не отмотать теперь. Но надо же как-то выкручиваться.

Как же я сейчас жалею, что здесь нет Сашки – уж она бы его раскатала.

Прав Кирилл – пусть этот придурок женится и указывает своей жене, что ей следует делать и где её место. Хотя, кто рискнёт выйти замуж за этого психа?.. Разве что Наташа? А ей, бедняге, вообще досталось ни за что. Сходила, называется, пописать! Кто знал, что за это время на кухне поднимется восстание злобного крокодила?! А теперь у Наташки такой вид, будто ей снова срочно нужно в туалет. Что-то явно не так с этой девочкой – до замужества она казалась мне такой живой и весёлой, а теперь… из неё словно выпили свет. И с этим надо что-то делать.

– Натах, присаживайся, ты чего растерялась? – окликнул её Геныч, а заметив Айку, громко протрубил: – О! А вот и наша Аюшка вернулась! Она же ниндзя, она же водитель от бога!

– Геныч, заткнись, – глухо просипел Кирилл.

– Ты просишь без уважения, брат, – осклабился Геныч, но тут же приложил руку к сердцу. – Милые дамы, Аюшка, я прошу прощения за свою непозволительную несдержанность. Поверьте, просто наболело. Но вы меня не слушайте – покупайте права, водите и будьте ведомыми, – наткнувшись на зверский взгляд Кира, Геныч очень театрально дрогнул и прикрыл голову руками. – Всё-всё, молчу, молчу…

Айка тем временем тихо скользнула к навесному шкафчику, достала начатую бутылку коньяка, ловко прихватила несколько фужеров и всё это водрузила на стол, я же шустро метнулась к холодильнику.

– Ух! Hennessy! Белиссимо, сестра! – похвалил Геныч. – Не чаем единым ссыт человек! О, пардон! А ты куда, Стефания? Эту штуку не закусывают, а мы, кстати, уже развесили ухи и ждём с нетерпением. Кажется, ты хотела поведать нам о китах?

– О синих китах, – уточнила я, поставив на стол тарелку с виноградом и грушами. – Это самые к-крупные животные на п-планете…

– Та-ак, – подбодрил меня трубный бас.

– У них огромное сердце, размером п-почти с легковой автомобиль. А по их венам смог бы п-проплыть ребёнок…

– Ну-у… это многое объясняет!

– А в музее-то что хранится? – не выдержала Наташа. – Сердце?

Я отрицательно покачала головой и почувствовала, как кровь прилила к моим щекам, а Геныч препахабно разулыбался, подмигнул мне и провозгласил:

– Почти оно! Смелее, Стефания! Что естественно, то не безобразно! Это ж братья наши меньшие… чего ты застеснялась? Ну, я тогда сам расскажу. Так вот, друзья мои, в одном из музеев, не помню где, гордо трубится небольшой отрезок детородного прибора одного из наших меньших братьев. Кусок длиной сто семьдесят сантиметров!

– Кусо-ок? – Наташа округлила глаза, а Геныч так самодовольно хмыкнул, будто речь о его приборе.

– Именно! – радостно согласился он и посмотрел на меня. – Поэтому, деточка, когда будешь ваять своё художество на фоне ростовой шкалы, то не забудь подчеркнуть разницу в шесть сантиметров. – И уточнил на всякий случай: – Я выше.

И в этот момент все почему-то взглянули на маленькую Айку, а Кир поспешил разлить коньяк по бокалам.

– А что вы смотрите? – сестрёнка невозмутимо пожала плечами. – Я на этот кусок не претендую, у меня свой кит есть. И если уж речь о гигантских китах, то все его органы вполне соответствуют этой махине.

Я же решила благоразумно умолчать о реальных размерах, а Айка продолжила:

– Другое дело ёжики или селезни – вот там жуткое несоответствие. Нам Стешка читала недавно.

– А что ж там такое с ёжиками? – испугался Геныч и вопросительно уставился на меня, как будто я главный специалист по этим… этим штуковинам.

Я уже не рада, что затеяла этот дурацкий разговор и не знаю, куда девать глаза. Просто меня очень интересует мир животных… но кому я это буду объяснять?..

– Ты бы, Гена, лучше спросил про уточек, – перетянула на себя внимание Айка. – У них там вообще караул! А есть порода уток, у которых писька равна длине тела. Стеш, сколько там – полметра, да?

– Чего-о?! – одновременно прогрохотали парни.

– П-почти, – пробубнила я себе под нос и присосалась к чашке, а Кир тут же полез гуглить в телефоне.

И тут в кухне началось такое бурное оживление! И даже Наташа включилась очень активно. Вот как так – когда я всё это пересказывала сёстрам, мне тоже было весело и не было никакой неловкости… А сейчас я готова сквозь землю провалиться и сделать с собой ничего не могу. А всё из-за Геныча.

– Вот чёрт! – озадаченно изрёк Кир, уткнувшись в телефон. – Это аргентинские озёрные утки… и да – у них сорок два сантиметра… по форме напоминает штопор… и с шипами…

– Жесть! – пискнула Наташа и поёжилась. – А шипы там зачем?

– Наверное, для причинения тяжких телесных наслаждений, – прошептал Геныч, перекрестился и опрокинул в себя коньяк.

– Шипы для красоты и устрашения соперников, – пояснил Кир и с нервным смешком спросил: – Геныч, а ты же так любишь кормить уточек… неужто не заметил?

– Ну-у… может, они не сочли меня достойным соперником… иначе я бы очень сильно устрашился. Или это были уточки-девочки, – и Геныч почему-то снова уставился на меня и потерянно пробормотал: – Надо же… штопор!..

Ну всё – с меня хватит!

Выдавив из себя улыбку, я встала из-за стола, контролируя каждое своё движение, чтобы не рвануть наутёк, и на вопросительный взгляд Айки пояснила:

– П-пойду водичку собакам поменяю.