Глава 65 Гена

Совершенно отупевший от недосыпа и усталости, я обнимаю на заднем сиденье такси непривычно притихшую Сонечку и хочу, чтобы эта неспешная полусонная поездка сквозь серое предрассветное марево длилась как можно дольше.

Я так и не просмотрел вчера фотографии Стефании – на это просто не было времени, но та единственная, что я успел увидеть, впечаталась в памяти очень прочно. Она, как зеркало, отражающее мою жизнь, а Сонька… думаю, она и стала тем самым солнцем, раскрасившим и напитавшим своим теплом одинокий падающий лист.

Последние три недели стали очень необычными для меня – яркими, насыщенными эмоциями, и промелькнули они удивительно быстро. Необычным было всё – мои редкие встречи с друзьями, моя привязанность к Сонечке, ещё более крепкая, чем в первые дни, и моё нежелание улетать именно сейчас, когда мне настолько хорошо и комфортно рядом с моей девушкой.

Интересно, чувствует ли она то же самое? Всё то время, что мы провели вместе, Сонечка была поразительно идеальной. Не то чтобы покорной, скорее, покладистой – лёгкой на подъём и очень отзывчивой на ласку. Она открыто и радостно принимала всё, что я мог ей предложить – подарки, развлечения, сексуальные эксперименты… И даже домашний быт, казалось, не был ей в тягость. И ведь я не чувствовал фальши. Или, может, не хотел замечать?

Не-эт, всё же я уверен в её искренности, либо я совсем не разбираюсь в женщинах. А то, что Сонька не грузила мой мозг своими чувствами и не требовала никаких обещаний и признаний – так это ж только дополнительный бонус в копилку её достоинств. И тем удивительнее мне показался её вчерашний срыв. Хотя с другой стороны – я даже обрадовался, обнаружив в моей девочке хоть какую-то слабость. А новый мобильный гаджет окончательно вернул мне мою бойкую и неутомимую Соньку. Я с лёгкостью и удовольствием заплатил бы куда больше, чтобы высушить её слёзы.

Сонечка пошевелилась в моих объятиях и, найдя мой взгляд, тихо спросила:

– Ген, а твоя мама не против, что я остаюсь в твоём доме одна?

– В нашем доме, Сонь, – исправил я. – Да и с чего такой вопрос? Ты же видела мою маму… как думаешь, она может быть против?

– Я не знаю… но мне не хочется, чтобы она думала…

– Стоп, – я мягко, но настойчиво пресекаю рассуждения на эту тему (странно, что её вообще это беспокоит). – А мне не хочется, чтобы ты забивала себе голову глупостями. Поняла? Моя мама рада всему, что приносит мне радость, а мне приятно всё, что радует тебя. Ты хоть догоняешь, как тебе со мной повезло?

– Не то слово! – Сонька смеётся и гладит меня по щеке.

– А кстати, твоя-то мама не будет волноваться из-за того, что я оставил тебя одну в большом доме?

К слову, Сонькину маму мне так и не посчастливилось увидеть, как, впрочем, и отчима, который типа неплохой мужик, но сильно раздражает мою, казалось бы, непробиваемую Сонечку.

– Мама будет только рада, – улыбнулась она и игриво лизнула меня в губы. Но тут же посерьёзнела, кивнув на окно. – Подъезжаем уже… Ген, а давай посидим здесь ещё немного.

Сонька обхватила меня руками за бёдра и положила голову мне на колени. И мы посидели немного молча. И ещё немного. Водила, как ни странно, торопить нас не стал – взглянул в зеркало заднего вида и деликатно вышел покурить. А мы, пользуясь случаем, посидели ещё немного – тихо и молча. Как чувствовали, что впереди нас ждёт дурдом.

***

Почему-то первой, кого выхватил мой взгляд из толпы, когда мы вошли в здание аэропорта, оказалась Наташка. Кажется, сто лет не виделись! И тем более приятно увидеть её счастливую улыбку. Натаха помахала мне рукой и устремилась было навстречу, но резко остановилась, заметив рядом со мной Сонечку. Улыбка на хорошеньком личике растаяла, а я про себя чертыхнулся. И Соньку как подменили.

– А эта вешалка что тут делает? – прошипела она с внезапным раздражением.

– Сонька, ты чего? – хохотнул я и сжал её ладошку.

– Ничего. Просто, Ген, она единственная, чьё присутствие здесь мне непонятно. И где, кстати, её муж?

– А что ему тут делать? – справедливо рассудил я и весело поинтересовался: – А ты меня ревнуешь, что ли?

Сонька возмущённо фыркнула.

– Ревновать, Гена, значит, не доверять, а она меня просто бесит.

– Слушай, давай без этого, ладно? Натаха, считай, член моей семьи… договорились?

– Конечно! Этакий длинный тощий член с озорными синими глазами, – процедила Сонька и, поймав мой взгляд, поспешила реабилитироваться: – Прости, это нервы… не хочу тебя отпускать, вот и психую. Прости, пожалуйста…

– Всё нормально, малыш, проехали, – я поцеловал Сонечку в висок и отважно двинулся навстречу толпе моих близких.

– Генка! – Наташка всё же сорвалась с места и обняла меня за шею. – Какой ты пижонистый, прям иностранец! Слушай, а это что, весь твой багаж?

– Да что мне нужно-то? Паспорт, трусы, томик Булгакова и… Одиссей, – я поискал глазами адвоката. – А где, кстати, этот педигном?

– Не знаю, я его ещё не видела, – Наташка пожала плечами и, наконец, соизволила заметить и поприветствовать Сонечку: – Здравствуйте.

Сонька молча и величественно кивнула и шагнула мимо неё к моей маме. А там и папа нарисовался.

И понеслись сумасшедшие проводы!..

– Сыночек, – шепчет мама, – ты только придерживай свой гонор, не забывай, что там другая страна.

– Галчонок, ну он же не идиот! – грохочет отец и резко затыкается, глядя мне за спину: – Инесса Германовна, Вы ли это? Какими судьбами? Тоже улетаете?

Да задрать её Жоржиком, она-то здесь зачем?! Попрощались же!

– Провожаю твоего сына, Цветаев, – ехидно выдаёт Инесса. – А тебе, милок, надо больше собственной семьёй интересоваться. Глядишь, и польза от этого будет… не им, конечно, а тебе, обалдуй старый. – И уже маме: – Здравствуй, Галочка, изумительно выглядишь! Свобода тебе на пользу, дорогая, чего не скажешь о твоём бывшем.

– А Вы совсем не меняетесь, – немного смущённо бубнит отец. – И даже похорошели...

– Да! – гордо вставил Жора.

– Геныч, ты там смотри, корни не пусти, – наставительно шепчет Кирюха, – а то расплещешь свою харизму…

– Не задерживайся там, – это уже Айка (её мне почему-то особенно приятно видеть), – нам будет тебя не хватать.

– Даже тебе? – удивляюсь я.

– Конечно, – хитро улыбается черноглазая Ниндзя. – Мои друзья на вес золота.

– Ты же говорила, что у тебя нет друзей…

– Я немного погорячилась, Гена.

– Геночка, детка, – это Инесса, – я здесь кое-что забыла передать для Эллочки, и для тебя тут небольшой презентик.

– Ген, а привези мне что-нибудь французское, – это Наташка.

– А мне можно из дьюти-фри, – это Макс.

– А тебе, моя прелесть? – спрашиваю Сонечку, видя, как подозрительно блестят её глаза.

– Просто возвращайся быстрее, – шепчет она.

– Красавица, можно на пару минут украсть у вас Геннадия? – это снова отец. Отводит меня в сторону и суёт в руки банковскую карту. – Послушай, Гена, только не надо таращить на меня глаза, потому что деньги лишними не бывают. И не забывай, что ты мой единственный сын.

Я помню… и позволяю отцу обнять меня, чувствуя неловкость и благодарность.

И, наконец, я с радостью и облегчением замечаю Одиссея. Он издали почтительно кивает моим провожатым и, глядя на меня, стучит себе по запястью – пора.

Мне сложно не обойти вниманием всех, очень жаль молчаливую маму и непривычно растерянную Соньку…

К счастью, никто не плачет, зато мне, когда оглянулся, будто песком в глаза сыпануло. Больше я не оглядываюсь и стараюсь отвлечься на Одиссея.

– Оди, ну ты чисто гангстер! – пожимаю его пухлую пятерню. – Тебе бы ещё шляпу – вылитый Аль Капоне.

– Ты тоже, знаешь ли, не мальчик из церковного хора, – хмуро оглядел он меня и с шипением отнял ладонь. – Полегче, костолом, а то сила есть… – он вдруг заткнулся, опасливо поглядывая на меня.

– Да не бойся, Оди, я не злой. Скажи лучше, а как будет по-французски: «Секс без дивчины – признак дурачины»?

– Le con! – зло процедил адвокат и шарахнулся от меня в сторону. На хер, что ль, послал?

– Ну извини, – развёл я руками ему вслед и запоздало вспомнил предостережение Дианы…

Похоже, я остался без переводчика, задрать его по-французски!

Ну что, парижане, я иду к вам… и гугл мне в помощь!