Глава 9 Гена

Твою ж мать! Натаха! Задрать её… по тощей заднице! Голая!

Тряпка, что сейчас на ней болтается и не скрывает ни один прыщ, – не в счёт. Оба прыща колом, дышит, как астматик, в глазах – безумие, в руках…

Твою ж мать! Но из двух зол – это меньшее, потому как лучше синица в руках, чем в каком-нибудь другом укромном месте.

– Натах, ты чего творишь?! Это не твоё… осторожно!.. – я освобождаю своего лысого друга из плена и перехватываю Наташкины тонкие запястья. – Давай-ка сюда свои ручки. Ты заблудилась, что ль?

– Нет, – прошептала она и яростно замотала головой. – Я к тебе пришла.

– А-а… я понял… а зачем?

Её ресницы часто запорхали, а синие глаза мгновенно наполнились слезами.

– Тихо-тихо, маленькая, – я осторожно глажу её по плечам, стараясь смотреть в глаза. – Тебя этот хер, что ль, обидел?

Наташка всхлипнула и перевела растерянный взгляд на мой пах…

– Да не этот! – рычу с досадой. – Смотри на меня… а-а-а… в лицо, в смысле.

Но поздно – крупные капли сорвались из глаз, и прям… Охренеть! В слезах мой член ещё не купался.

– Тебя муж твой обидел? – осторожно встряхиваю Наташку за плечи, а мысленно уже настигаю её супружника и исполняю свой карающий нокаут.

– Нет, – пищит она жалобно и снова поднимает на меня блестящие от слёз глаза. – Я к тебе, Ген… – и, резко подавшись вперёд, бросается мне на шею.

– Ну всё-всё, – я глажу по худенькой вздрагивающей спине. – Давай мы с тобой сейчас оденемся, а потом ты мне все расскажешь. Да?

Но нет – она седлает меня очень опасно, обвивает за шею руками и так сильно прижимается своим горячим телом, и целует лицо, шею… и слезами поливает, и шепчет:

– Я к тебе, Генка… я люблю тебя! Совсем без тебя не могу!..

Да задраться в пассатижи! Запрокинув голову, я мысленно взываю к потолку: «Что делать-то, а?»

– Наташ, – пытаюсь отлепить её от себя. Но куда там – вцепилась, как клещ. – Погоди, Наташ…

– Я же вижу, что ты меня хочешь… я чувствую! – бормочет она и трётся об меня своими самыми провокационными местами.

Ещё бы она не чувствовала, сидя на катапульте – её ж едва не подбрасывает. А я бы и рад что-то изменить, но нижняя голова плохо подчиняется верхней.

– Да это не я хочу, Наташ…

– Что? – слегка отстранившись, она заглядывает мне в глаза и кривит губы. – Не ты? То есть… это всё он – твой непослушный дружок, да?

Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Ахренеть! Поверить не могу, что ты такой мудак.

О как!

– Натах, ты откуда слова такие знаешь?

Но моя наездница не реагирует на вопрос. Синие глаза превращаются в щелочки, ноздри подрагивают, а когти впиваются мне в плечи. И такая она сейчас красивая – у-ух!

– Это особая форма садизма, да? – шипит она мне в лицо. – Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь? Ты же знаешь о моих чувствах! Мог бы хоть подыграть мне, притвориться, что вдруг потерял голову. Или ты ждёшь, что я стану тебя умолять?

Да что за… А-а, сука! Караул! Моя психика не справляется с женской логикой.

– Наташ, да при чём здесь…

– Заткнись! – рявкает мелкая. – А знаешь, Цветаев, мне всё равно. Можешь презирать меня и даже изобразить мученический вид… но прибор-то у тебя работает исправно. Ты ведь, как джентльмен, не сможешь отказать даме, правда?

Наташкины острые коготки соскальзывают с моего плеча, оставляя на коже неприятное жжение, и её рука ныряет вниз, между нашими телами. Но я успеваю перехватить её запястье.

– Да какая ж ты дама, Наташка? – я усмехаюсь. – Ты просто маленькая глупая девочка. Красивая, но пока ещё безмозглая. Даст бог – прибудет когда-нибудь. Решила поиграть в стерву с большим дядей? Ну так Стас тебе в помощь.

И маска циничной стервы мгновенно сползает с хорошенького личика, а глаза снова на мокром месте.

– Геночка, прости! – Наташка снова льнёт к моей груди. – Я такая дура, сама не знаю что творю… но я к нему не вернусь… с тобой хочу… только тебя!.. Всю жизнь! Какой хочешь для тебя стану! Только попробуй… дай нам шанс!..

Ох, Наташка, боюсь, у нас нет с тобой шансов на шанс.

– Я ведь не сдамся, Генка, – грозится она.

– Так, хватит! – рявкаю грозно и одним рывком отстраняю её от себя, сдвигая на колени. – Меня послушай!

Наташка испуганно вздрагивает и замолкает. Так-то лучше. А её недоумение вполне объяснимо – до сих пор я ни разу не позволял себе повышать на неё голос. А зря! Мне жаль малышку, но сейчас всё зашло слишком далеко и стелить мягко уже не получится.

– Зачем ты пришла? – получается грубее, чем мне хотелось бы, но как есть. – Ты замуж вышла, Наташ!.. Забыла? У тебя сегодня первая брачная ночь! Вот только не здесь, а этажом выше! Так что ты тут делаешь?

– Я к тебе… – обиженно кривит губы.

Опять «к тебе»! Вот же сучий потрох!

– Ты замужем! – жёстко напоминаю я.

– А если б не была? – и столько надежды в её голосе, что, кажется, вырвись у меня ещё хоть одно непродуманное слово – и она поспешит овдоветь.

– А если б не была – спала б сейчас дома! И меня бы тут тоже не было!

– Ген, я так ошиблась…

– Бывает! В следующий раз умнее будешь и лучше подготовишься.

– В следующий?.. – лепечет Наташка, но я уже наговорился.

Одним рывком подрываюсь с постели, придерживая мою соблазнительницу, чтоб не свалилась.

– Так, ты в этом пришла? – киваю на её прозрачное неглиже и, попутно сдернув с кровати простыню, оборачиваю её вокруг своих бёдер.

– А что? – Натаха переплетает руки под грудью, демонстрируя себя во всём великолепии, а я думаю, что бабы бывают как плохо одетые, так и плохо раздетые. Но молчу от греха подальше и топаю в ванную за халатом для моей ночной гостьи.

По пути спотыкаюсь о какую-то хрень, поднимаю с пола… хрень оказалась халатом. Ну, хорошо хоть эта дурёха не голяком сюда прискакала. Возвращаюсь и протягиваю находку Наташке:

– Одевайся, и бегом отсюда в супружескую койку.

– Ген…

Но я пресекаю очередную попытку повиснуть на моей шее и тащу упирающуюся Наташку к выходу. Детский сад! Вот нахера мне это, а? Где ж я, сука, так нагрешил?

– Малыш, не упрямься, давай напяливай этот грёбаный халат, – я помогаю Натахе одеться и слушаю, как она тихо шипит, что ненавидит меня и никогда уже не простит.

Но мне сейчас похер, я хочу остаться один. А распахнув дверь, чтобы выпроводить свою незваную гостью, я понимаю, что сон мне сегодня не светит.

За все одиннадцать лет знакомства с Жекой на его смазливой физиономии ещё не бывало такого идиотического выражения. Хотя в эту минуту моё табло тоже вряд ли фонит интеллектом.

– Ой! – поприветствовала брата Наташка и быстро запахнула халат.

А Женёк, наконец, вышел из ступора.

– Геныч, я ж тебя просил, – просипел Жека и, шагнув в номер, с грохотом захлопнул за спиной дверь. – Как человека просил... как брата…

Обычно синие глаза друга сейчас выглядят непроницаемо чёрными. Наверняка, если оценить ситуацию его почерневшими глазами – выглядит донельзя отстойно.

– Жек, клянусь, это вообще не то, что ты подумал, – я улыбаюсь и выставляю вперёд ладони. – А-а кстати, что ты подумал, Жек?

Не слышит. И прёт на меня, как взбесившийся бык. А я отступаю – куда ж деваться. Обычно наезд дилетанта на профи заканчивается очень быстро, и как правило – эффектным нокаутом. Если только этот дилетант – не твой друг.

– Ты же обещал, – клокочет он и делает резкий выпад, к которому я готов.

– Да ничего не было, Жек, – я легко ухожу от дружеской подачи, но мой комментарий тонет в пронзительном Наташкином визге. – Натах, убавь громкость, – бросаю ей, уклоняясь от очередной атаки, – тебе на хер не нужен скандал.

– Ты что творишь, идиот? – мелкая не слушается и пытается встать на пути брата. Но, грубо вздёрнутая за шкирку, с напутствием «брысь отсюда» отлетает в сторону и плюхается на задницу: – Придурок ненормальный!

– Жек, Жек, да погоди, успокойся, мы с Натахой просто поговорили, – пытаюсь взывать к разуму друга, но в этот момент его взгляд падает на развороченную постель, а из горла вырывается рёв.

Вот же, сука, попадос! И как же я его понимаю.

Я больше не делаю попыток объясниться и ещё с минуту выматываю и тем самым взвинчиваю Жеку, продолжая участвовать в этой безумной корриде. Но в итоге я чётко осознаю, что нужно моему буйному другу прямо сейчас и больше не трачу время на ритуальные танцы – сжимаю челюсть и пропускаю подачу. Есть!

Натаха коротко взвизгнула, а Жека на миг завис – похоже, он и сам не ожидал.

– Ну всё, хорош баловаться, братишка, – я отступаю, облизывая разбитые губы и чувствуя, как привкус крови тормошит моих дремлющих демонов.

– Ты что наделал, придурок?! – истерично орёт Наташка и начинает реветь. – Зачем ты припёрся? Да что вы все лезете в мою жизнь?! Я сама сюда пришла, понял?! Я люблю его!.. Ясно тебе это?

– Ясно, – совершенно неожиданно ответил кто-то четвёртый, и мы все обернулись на дверь.

– Ой! – снова соригинальничала Наташка, а в дверном проёме, играя желваками, нарисовался её воинственно настроенный супруг.

Вот за что мне это, а? Сходи, бля, на свадебку!

– Похоже, у меня опять гости, – я гостеприимно развожу руками. – Тридцать лет и три года спал Илья Муромец… а проснулся почему-то один... да? Вы здесь что-то потеряли, уважаемый?

– Отойди в сторону, Женёк, я с ним сам разберусь, – прохрипел уважаемый и бесстрашный гость и решительно рванул ко мне. Да задрать его в печень!

– Стас, не надо! – Наташка кинулась ему наперерез, но потерявший тормоза Жека оказался быстрее. И гораздо убедительнее.

Встретив глазом Жекин кулак, молодожён замычал и, резко сменив траекторию, присел на журнальный столик, и тот, не выдержав веса, с грохотом сложился.

– Женька, дурак, его-то за что?! – Наташка саданула кулачком по груди брата и, склонившись над поверженным мужем, заревела ещё громче: – Вот зачем ты сюда притащился, пингвин дурацкий? Чего тебе не спалось?

– Говорят, что проводить первую брачную ночь без жены – плохая примета, – просипел он, пытаясь подняться и расстреливая меня ненавидящим взглядом.

– Спокойно, Сомов, твоя Наталья сумела убедить меня в том, что я – третий лишний, – я обречённо развожу руками. – Поэтому право первой ночи по-прежнему за тобой.

В этот момент раздался робкий стук.

– Женечка, ты тут? – из-за приоткрытой двери показались рыжие локоны, а затем и вся Эллочка. И тут же охнув, она приложила ладошку ко рту: – А что здесь…

Но Жека уже метнулся навстречу супруге и, перекрывая ей обзор и что-то тихо бубня, попытался вытеснить из номера.

А Наташка, всхлипывая и шмыгая носом, помогла обрести своему боевому пингвину вертикальное положение и бросила на меня несчастный взгляд.

Не кисни, Натах!

Я подмигнул мелкой и подумал, что моим припозднившимся гостям пора бы уже и честь знать.

– Друзья мои, я несказанно рад, что вы все, наконец, обрели друг друга… А теперь прошу, поспешите вить гнёзда, а то ведь лето уже на исходе.