Глава 15

Рози

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Вожделение. Когда желание настолько сильное, что все сжигает внутри, перед глазами встает пелена, а совесть выбрасывается в окно.

МИЛЛИ НЕ ПИЛА.

И это единственное, что занимало мои мысли. Не то, что мы отлично проводили время. Не концерт Бритни Спирс. Не странные коктейли в высоких бокалах, которые светились, словно радиоактивная смесь, которые мы пили весь вечер. Вот только Милли не притронулась ни к одному из них, ни к любому другому виду алкоголя.

Мы гордились своими французскими корнями. И для нас вечеринки без вина или шампанского невозможны, как танцы без ног.

Не сводя с нее пристального взгляда из-за угла шумного, переполненного потными телами ночного клуба, освещенного неоновыми огнями, я обхватила губами соломинку и сделала еще один глоток коктейля.

– Твоя сестра тоооочно залетела. – Элли надула большой розовый пузырь из жвачки и лопнула его, пока рассматривала себя в маленьких зеркалах, которые свисали с потолка.

Мы все нарядились в одинаковые розовые платья – любимый цвет Эмилии – с вырезом сердечком и оборками из тонкой легкой ткани. Я наткнулась на одно из них в комиссионном магазине и поняла, что сестра точно бы влюбилась в него по уши. Поэтому заказала еще четыре таких же.

– Она не беременна, – возразила я, хотя и сама в это не верила. – Я самый близкий для нее человек. Она бы не стала скрывать это от меня.

– Милли не пьет, выглядит дерьмово и съела кекс в прикуску с жареными солеными огурцами. Я считаю, что все и так очевидно, но если тебе необходимо, чтобы я заставила ее пописать на палочку, только скажи. – Элли прислонилась к стене рядом со мной.

Я внимательно посмотрела на сестру. Милли трясла задницей вместе с Глэдис и Синди на танцполе, размахивая взмокшими волосами из стороны в сторону и беззвучно напевая «The Thong Song» группы Sisqó. Возможно, диджей проиграл кому-то пари и ему пришлось поставить эту песню. Это никому не известно. Но я не собиралась придираться еще и к музыке.

Элли похлопала меня по плечу.

– Ладно, забей. Мы пришли сюда повеселиться, а не напиваться. Так что поставь бокал и давай немного потанцуем.

Она потянула меня за руку, и я не стала протестовать. Ведь она была права.

Так что мы с Элли присоединились к Милли, Глэдис и Синди и протанцевали вместе примерно с час. Затем сестра объявила, что пора сделать перерыв на тако, а так как никто и никогда не отказался бы от тако, мы дружно направились к ресторанной части клуба и набили себе животы.

Съев свою порцию, я извинилась и направилась в туалет, а когда вышла из него, то увидела, как Глэдис наклонилась к Милли и повела по ее животу рукой. А Сидни, запрокинув голову, громко рассмеялась, после чего изобразила руками огромные сиськи.

Моя сестра была беременна. И ее друзья знали об этом.

Родители знали об этом. Все об этом знали.

Все… кроме меня.

Дин: Кстати, почему ты так увлечена музыкой?

Пальцы дрожали от гнева, но я не ответила ему не только из-за этого. Я вновь посмотрела на Милли и поджала губы. Остальные вернулись на танцпол, поэтому за столиком остались только мы с ней. И я еще раз спросила у нее, не хочет ли она мне что-нибудь сказать. Но она ответила: «Еще одно тако». И рассмеялась. А у меня от этого скрутило живот, а все внутри закипело от ярости. Она врала мне, как и все остальные. На самом деле сейчас она ничем не отличалась от папы. Почти. Ведь папа хотя бы закончил этот фарс и высказал мне все, что обо мне думает. А Милли, как настоящая трусиха, все еще пыталась «защитить» мои драгоценные чувства, продолжая мне лгать.

К черту их.

Мне требовался Дин.

Он бы помог мне выкинуть эти мысли из головы. Он курил дурь. Напивался. Он был музыкой. Нет, в тысячу раз более захватывающим, чем все вышеперечисленное.

Рози: Хорошая музыка, как наркотик. Она высвобождает гормоны, которые вызывают в нас счастье. А почему тебе нравится астрономия?

Дин: В моей жизни были времена, темные времена, когда меня отправляли на все лето туда, где мне совершенно не хотелось находиться. Вечерами я умирал от скуки, поэтому выходил на улицу и ложился на сено. Звезды становились моими единственными компаньонами, и, наверное, я немного привязался к ним. Они напоминали мне, что меня ждет что-то получше. Люди, которых я любил, места, которые хотел посетить, девушки, которых собирался трахнуть…

Рози: Безнадежный романтик. У меня аж мурашки по коже. Перестань.

Дин: Через секунду у тебя снова появятся мурашки. Обернись.

Рози: ???

Дин: Не ищи скрытых смыслов, малышка ЛБ. Просто обернись.

И там оказался он.

Сердце подскочило к горлу, а низ живота опалило, словно там разлилась горячая лава, смывшая все обиды и боль, а взамен оставившая невыносимое желание, в которое отчаянно хотелось окунуться. Кажется, этот мужчина становился для меня все более и более привлекательным. Я смотрела, как он в темно-синей накрахмаленной рубашке и серых брюках неторопливо приближается ко мне, как неумолимый ураган, который сорвет крышу и трусики.

Дин настолько захватил мое внимание, что я даже не заметила, как девочки вернулись с танцпола, а парни заняли места за столом. Все, кроме Трента, конечно.

Вишес уселся рядом с Эмилией. Джейми оказался зажат между Синди и Глэдис и коротко кивал в ответ на их треп, а Дин остался стоять и при этом пожирал меня взглядом, не пытаясь скрыть то, что горело в его глазах.

Пошлые мысли.

– Я принесу выпить.

Я вскочила со своего места, чувствуя, как растворяются остатки образа паиньки. Он совершенно мне не подходил. Я не была хорошей или милой и сегодня вечером собиралась трахнуться с бывшим парнем своей сестры. Трахнуться так, чтобы забыть последние несколько дней своей жизни, хотя бы на пару мгновений.

Когда я пробиралась мимо Дина, он слегка подтолкнул меня в плечо. И от этого прикосновения каждый волосок на теле встал дыбом, а по коже расползлись мурашки.

– Ты не спросишь, чего хочу я? – прошептал он, облизывая полную нижнюю губу, отчего она заблестела словно запретное яблоко.

– Мне плевать, чего ты хочешь, Дин. Я принесу тебе воду. Потому что, как уже говорила, ты можешь сколько угодно гробить свой организм, но только не при мне.

– Я запомню. Но ты можешь делать на моем члене все, что угодно.

– Не пить и не курить, – торжественно повторила я, покосившись на него.

– Это означает, что ты беспокоишься обо мне, – ответил он мне в спину, когда я начала отдаляться от него.

И в его голосе явно слышалась улыбка.

«Да, знаю», – с горечью подумала я, ведь не хотела испытывать подобных чувств. – Я действительно беспокоюсь о тебе».

Вскоре все выйдет из-под контроля.

И Рукус явно оправдает свое прозвище.

Дин

Одиннадцать лет назад

Школа закончилась. Как и наши отношения с Милли.

Джейми переехал в Техас, куда поступил в колледж, и прихватил с собой сувенир из дома – нашу учительницу литературы Мелоди Грин. Тренту сделали операцию на ноге и запретили вставать с постели до конца лета. А Вишес… Вишес слетел с катушек, словно Милли бросила его, а не меня.

После того как она сбежала, Рози, казалось, обозлилась на весь мир. И мне хотелось стать ее боксерской грушей. Но она не позволяла к ней приблизиться.

Конечно, мне хотелось не только этого, но время для этого казалось не подходящим. Поэтому я довольствовался возможностью находиться рядом с ней, одна запутавшаяся душа с другой.

Я почти не злился на бывшую за то, что она кинула меня. Даже на то, что она бросила меня из-за другого. Наверное, это должно было взбесить меня, но мне, хоть убейте, не удавалось отыскать и капли гребаного бешенства, от которого кипел Вишес.

Рози утверждала, что мне следовало перестать приходить к ней, но с таким же успехом она могла сказать мне перестать прикасаться к своему члену. Это совершенно, черт подери, невыполнимо.

Так что я приходил к ней каждый день.

Мы сидели на улице у бассейна в полной тишине. Я хотел поговорить с ней о звездах, но не стал.

Хотел поговорить с ней о нашем будущем, но не стал.

Хотел поговорить о нас, но нас не было, а ее счетчик омерзения, наверное, звенел, как сумасшедший, в каждое мое появление.

В один из дней, когда я шел по выложенной из камня дорожке к дому прислуги, то увидел, как Вишес шагает по своей ухоженной лужайке. Он остановился и уставился на меня, словно только что увидел привидение.

Засунув руки в карманы, он медленно направился ко мне, не сводя с меня холодного, настороженного взгляда, словно готовился к бою. Я же в ответ расправил плечи и нацепил фальшивую улыбку. Он хотел войны? Что ж, я не собирался отступать.

– Ты действительно считаешь, что у тебя есть шанс с болтушкой после того, что сделал с Милли? – Он стиснул зубы, не позволяя слову «трахнулся», которое постоянно использовал в разговорах, вырваться изо рта.

Потому что он знал. Вишес знал, что я лишил Милли девственности. Она сама попросила меня об этом. На самом деле мне казалось, что это больше заботило ее, чем меня. Но главное – это единственное, что он никогда не сможет стереть из памяти. Даже Барону Спенсеру не по силам изменить реальность.

Я потер подбородок.

– Думаю, мои шансы с малышкой ЛеБлан примерно такие же, как у тебя с Милли. Я пришел, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Тебе этого не понять, но иногда люди просто с добротой относятся к другим людям. А какая муха укусила тебя за задницу? Ты выглядишь… виноватым.

Я нахмурился. А каждая мышца в теле напряглась от желания наброситься на него и разорвать в клочья.

– Виноватым? – Вишес рассмеялся, но его смех прозвучал не как обычно.

Без наглых, уверенных ноток. А значит, этот ублюдок действительно что-то знал. Черт, жаль, что мне неизвестно что именно.

– Почему я должен чувствовать себя виноватым? Это же ты украл мою девушку.

– Твою девушку… – позволив недоверчивому смешку сорваться с губ, повторил я.

Я чувствовал странное облегчение из-за того, что мы обратили внимания на этого слона в комнате. Слона, который умудрился потоптать и разрушить все, что имело для меня значение в выпускном классе.

– Знаешь, придурок, у меня для тебя новость: все считали Эмилию ЛеБлан своей любимой движущейся мишенью, пока я не написал свое имя на ее заднице. Да, я подозревал, что она тебе нравится. У меня даже возникали мысли, что ты испытывал к ней нечто большее. Но знаешь? – Я шагнул к нему, и мы оказались опасно близки к тому, чтобы начать бить друг другу рожи и кататься по траве, пока один из нас не истечет кровью до смерти. – Ты разрушил ее жизнь. И сам называл ее деревенщиной и оборванкой. Каждый день ты пытался заставить ее почувствовать себя нежеланной. Хотел ли я прикоснуться к ней? Да. – Я пожал плечами. – Я подросток с работающим членом. Но больше всего на свете мне хотелось удостовериться, что она не повесится из-за тебя.

– Как благородно с твоей стороны. – Он шагнул вперед, упираясь в меня грудью и давая понять, что война объявлена. – Бедный чертов Рукус. – Вишес поднес кулаки к глазам, делая вид, что вытирает слезы. – Неужели все эти месяцы тебе приходилось терпеть Эмилию?

– Нет, – оттолкнув его, сказал я. Он тут же толкнул меня в ответ, вызывая у меня ухмылку. – Она была великолепна. Но тебе никогда не узнать этого, верно?

Вишес с трудом сглотнул.

– Может, она сбежала от тебя, потому что ты ни на что не годен в постели, – сказал он. Какой по-настоящему зрелый ответ.

– А может, она сбежала, потому что ты ее достал, – парировал я.

Его лицо исказилось от боли, а следом проявилось и чувство вины. Из-за чего именно я не знал, но Вишес явно не невинный младенец. В этом я не сомневался. Поэтому решил надавить сильнее. Узнать, что он думает об этом.

– Каково это, Вишес? Быть неудачником, который никогда уже не поцелует девушку своей мечты?

– Ты и сам это знаешь, Коул. Мы же в одной лодке. И она тонет.

Теперь уже он сверлил меня взглядом, но я – снова – даже не моргнул. Я не боялся Вишеса. И видел его насквозь, потому что точно знал, какой он.

Такой же парень, как я.

Тот, что прячется за стенами из мускулов и модных машин, под маской приятной внешности и под идеальной одеждой, за спинами богатых родителей и в коконе мрачной таинственности. Вас никогда не напугает тот, кто вы есть. Вот почему только я из нашей компании неоднократно бросал ему вызов.

– Ты все испортил, – прошептал я ему в лицо и тут же понял, что он и сам это знал, потому что в его темно-синих глазах что-то мелькнуло. Что-то, что грозило потопить любого, кто осмелился бы приблизиться. – Ты облажался, и из-за тебя облажались мы.

Я толкнул его и, развернувшись, направился к двери Рози.

Когда она, наконец, открыла двери, Вишес уже ушел. Наверное, поднялся к себе в комнату и сейчас курил дурь.

Рози не удивилась моему появлению. Но ахнула, когда я обхватил ее щеки, втолкнул в дом, а затем без предупреждения прижался к ее губам.

Поцелуй вышел не просто грубым, а по-настоящему жестким. В нем отсутствовала нежность, зато сквозило отчаяние.

Я чувствовал себя беспомощным.

Легкомысленным.

Разбитым.

И не с той сестрой, которую, как все считали, я должен любить.

Она глотнула воздуха, а я поглотил ее. Наши языки сплелись воедино, вступившие в бой, потерявшие разум, околдованные черной магией.

Я сжал ее шею. Наверное, слишком сильно. Но я даже и не догадывался, что мое тело может так реагировать на другого человека. Что каждое нервное окончание запылает. У Рози подкосились колени, но в последний момент она ухватилась за мою футболку, удерживаясь от падения в реальности. Но мысленно мы уже летели в глубокую пропасть.

Мысленно мы оказались в полной заднице. Я даже не заметил, что долгую, пьянящую минуту она отвечала на мой поцелуй, прежде чем отстранилась и посмотрела на меня широко открытыми от шока и страха глазами. Зарывшись пальцами в волосы, она слегка потянула за них, а ее пухлые губы приоткрылись.

– Боже мой. – Рози со свистом втянула воздух в легкие.

Я почувствовал ее в этом поцелуе, и то, что она отдала мне… уже никогда не сможет забрать обратно. Это теперь принадлежало мне, и я планировал забрать все остальное, пусть и не сегодня. Даже если на это потребуется вся гребаная жизнь.

Если у нее будет в запасе вся жизнь, придурок.

– Черт возьми, – вновь прохрипела она. – Что я наделала? Убирайся!

– Рози…

– Убирайся. К чертям. Дин. Серьезно, если ты еще хоть раз появишься здесь…

– Можешь не сомневаться, что так оно и будет, – уверенно сказал я. – Я добьюсь тебя, даже если мне на это потребуются годы.

– Даже не думай. – То ли по ее голосу, то ли по тому, как она оттолкнула меня, я вдруг осознал, что это ее окончательное решение. – Я все сделаю для того, чтобы этого не произошло. Ты для меня умер, Коул. Умер в тот самый момент, когда прикоснулся к моей сестре. Для нас не существует завтра. Мы не персонажи «Медного всадника», Дин. И в следующий раз, когда повстречаемся, станем вести себя так, словно не знакомы. Ведь мы действительно друг друга не знаем. Ты для меня ничто. И никогда ничего не значил. Заявишься сюда еще раз, и я скажу папе, чтобы он достал свой дробовик.

Рози захлопнула дверь у меня перед носом.

И впервые она не посмотрела в окно, чтобы украдкой посмотреть на меня.

Дин

Настоящее время

Мне нравилось смотреть как танцует Рози.

У нее это так ужасно получалось, что едва удавалось сдержать смех. Но ее это не волновало. Малышка, черт подери, плевать хотела на чужое мнение, и это мне в ней нравилось больше всего. Ее умение ужасно петь и танцевать, словно на нее никто не смотрит, хотя все внимание приковано к ней. Вот и сейчас она прыгала на танцполе, подражая Мадонне, но выглядело это так, словно ее ноги горели.

Развернувшись, она отыскала меня глазами, и наши взгляды встретились. Я тут же отсалютовал ей бутылкой с водой, которую попивал, прислонившись к барной стойке.

Вишес обнимался с Эмилией.

Джейми вышел из бара, чтобы поговорить с Трентом по телефону.

А Сидни, Глэдис и цыпочка, которая работала с Рози, танцевали.

Так что мы с ней оказались предоставлены сами себе.

Нина продолжала названивать и написывать, хотя у меня даже мысли не возникало ответить ей, а Трент переживал свой личный ад, но я почему-то испытывал нереальное удовольствие, которое накатывало на меня всякий раз, когда мы тусовались с малышкой ЛеБлан.

Рози посмотрела на свой телефон и быстро защелкала большими пальцами по экрану, набирая текстовое сообщение. От этого сердце тут же переключилось на четвертую передачу, и я прижал телефон рукой к телу, ожидая сигнала, как взрыва гранаты.

Рози: Я подумываю сегодня вечером привести кое-кого в свой номер. День выдался не из легких, и мне нужно расслабиться.

Дин: Это приглашение?

Рози: Скорее, призыв к действию. Знаешь, что мне казалось самым ужасным, когда вы с Милли встречались? Слушать, как вы с ней целуетесь. Меня это просто убивало. Вот почему в какой-то момент я стала уходить из дома, пока там находился ты.

Я вскинул голову и посмотрел на нее. Она извивалась на танцполе, покачивая бедрами, а какой-то незнакомый парень приобнял ее сзади за талию и с ухмылкой пытался подстроиться под ее темп. Вот только Рози смотрела на меня. А на ее лице застыло выражение, как бы говорящее: «Ну и что ты, черт подери, будешь с этим делать?» И во мне тут же вспыхнуло желание проучить ее.

Пока я наблюдал, как кто-то другой прикасается к ней, каждый сантиметр моего тела наполнялся неистовой яростью. Чувством, которое я не испытывал с тех пор, как Милли бросила меня. Ох, оно все еще жило во мне. И просто выжидало, когда кто-то еще пробудит его.

Так что я едва сдерживался, чтобы не прикончить этого говнюка.

Переведя взгляд на телефон, я напечатал новое сообщение.

Дин: Не испытывай меня, ЛеБлан. Мы уже давно не подростки. И все наши действия имеют последствия.

Рози: И?..

Дин: И с учетом того, что я с ним сделаю, мне грозит от десяти до пятнадцати лет в тюряге. Так что прекрати это дерьмо, пока никто не пострадал.

Я ощущал, как бьется пульс на веках. В позвоночнике. В гребаных яйцах. В каждой клетке тела, потому что сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки в ее руки. Казалось, словно я вдохнул вместе с воздухом порох, который грозил воспламениться в моих венах.

И впервые за долгое время я занервничал.

Мне хотелось растолкать их по сторонам и устроить сцену. Но мне это не присуще. Я был хладнокровным засранцем, который улыбался всему миру, даже когда тот швырял в него дерьмом. И Рози сейчас швыряла в меня дерьмом, потому что я это заслужил. Потому что я действительно целовал ее сестру, когда Рози находилась в соседней комнате. Потому что никак не сопротивлялся этому. И теперь она захотела расплаты и не планировала останавливаться. А я собирался позволить ей проверить границы, даже зная, что это причинит мне боль. Но и дальше поцелуев не разрешу зайти. Она принадлежала мне, черт подери. Он мог смотреть на нее, но, да поможет ему бог, если он решит к ней прикоснуться.

Парень развернул Рози и увлек в новый танец, но она старалась держаться от него на приличном расстоянии, видимо, понимая, что ему не понравится, если вечер закончится поездкой в больницу. Чувак выглядел вполне обычным. Среднего роста, молодой – наверное, ровесник Рози – и одетый в повседневную одежду. Ничем не запоминающийся.

Он прокричал ей что-то на ухо, и я почувствовал, как мои ноздри расширились, словно у бешеного быка. Она жестом попросила его подождать, а затем опустила взгляд и напечатала сообщение.

Рози: Ну и как ты себя чувствуешь?

Это походило на смерть. Но в ее глазах все еще сияла дерзость. Так ярко, что явно относилась не только ко мне. Мысли Рози занимал не только я. Но и семейные разборки. Я понимал это и в этот раз… в этот раз собирался стать ее боксерской грушей. Черт, как же мне хотелось почувствовать ее маленькие кулачки на своем теле.

Дин: Я понял тебя. А теперь заканчивай с этим.

Но она не ответила.

И, черт побери, не отшила парня.

Я резко вскинул голову. Этот придурок взял ее за руку и повел к задней двери клуба. Я осмотрелся по сторонам. Наших друзей все еще больше волновали танцы и выпивка, чем мы с Рози. И теперь мой план загнать Рози в угол обернулся против меня.

Потому что она совершенно отличалась от Милли. Ее нельзя загнать в угол.

Рози никогда не подходила роль добычи. А временами она и сама становилась гребаной охотницей.

Мне пришлось призвать каждую каплю самоконтроля, чтобы не рвануть за ними. Нет, я шел не спеша. Чеканя шаг. Нервно расталкивая в стороны и наступая на ноги тех, кто оказался на моем пути к двери в переулок в задней части клуба. Я шагал сквозь темноту и яркий свет. Желтый, зеленый, красный и фиолетовый сменяли друг друга. Они, наверное, завораживали своим танцем, если бы я успел напиться. Но у меня во рту не побывало и капли алкоголя.

И когда я, наконец, окунулся в застывший, горячий воздух Лас-Вегаса, то замер.

Рози прижималась спиной к кирпичной стене, а он нависал над ней, и его губы отделяло всего несколько сантиметров от того, что принадлежало мне.

– Пошел. Вон. Козел, – прошипел я, неторопливо направляясь к ним.

Они повернули головы в мою сторону, и, думаю, Рози увидела дым, валящий из моих ушей, потому что медленно сглотнула и тут же уперлась руками в грудь парня.

– Прости. – Ее голос звучал хрипло. – Это ревнивый бывший. Не мой бывший, но он, видимо, позабыл об этом.

Но, судя по всему, мистер Заменитель не собирался давать мне отпор. Он выглядел так, словно обмочил штаны, и это напомнило мне, что Рози просто использовала его для достижения собственных целей. Бедный ублюдок.

– Можешь идти. – Я с силой хлопнул парня по плечу.

Но он не сдвинулся, а молча переводил взгляд с нее на меня. Видимо, хотел убедиться, что ей ничего со мной не угрожает, и в то же время хотел поскорее слинять отсюда, потому что я все еще выглядел как чудовищный квотербек, который даже пару слов связать не мог.

Откашлявшись, Рози кивнула.

– Прости, Адам. Наслаждайся вечером без меня.

– Обязательно, – ответил Адам и, развернувшись, ушел, с каждым шагом ступая все быстрее.

Я прижал Рози к стене, наплевав на ее дурацкие правила, и медленно прижался к ней своим телом. Пульсирующий член уперся ей в пупок, требуя внимания. Она выгнула спину и привстала на цыпочки, чтобы оказаться как можно ближе, а ее губы так и молили о поцелуе.

– Адам? – я изогнул бровь и слегка отстранился.

Мы могли поиграть в эту игру вдвоем, может, тогда она наконец поймет, что я не играл. Все происходило по-настоящему.

– Милый парень. – Она продолжала смотреть на мои губы, дрожащие от тяжелого дыхания, которое вызвала совсем не болезнь.

Я уперся руками в стену, а затем слегка наклонил голову, отчего мои губы оказались всего в паре сантиметров от ее плеча.

– Рад, что ты так думаешь, потому что он только что стоил тебе оргазма.

Она застонала и прикусила нижнюю кубу, когда я скользнул рукой в ее трусики и слегка задел истекающую соками киску.

– Мне нужно отвлечься. – Она притянула меня ближе. – Помоги мне.

Я засунул в нее два пальца и начал медленно трахать ее. С ее губ сорвался стон, а пальцы запутались в моих волосах, но я не позволил ей обхватить меня ногами. Нет, черт подери. Эта крошка не понимала. Ни черта. Не. Понимала. С кем имела дело. Возможно, я вел себя милее, чем Вишес, но все еще оставался хулиганом. Грешником. Тем злобным волком, о котором предупреждают родители.

– Да, – выдохнула она. – Вот так.

Я добавил третий палец, а затем и четвертый, после чего прижался к ней всем телом, чтобы увеличить трение о ее пульсирующий клитор. От удовольствия Рози задрожала, а ее колени подогнулись, грозя лишить равновесия. И если она думала, что я подхвачу ее, то жестоко ошибалась.

– Посмотри на звезды, – прорычал я.

Но ее не волновали звезды, она пыталась поймать мои губы. Но я не собирался целовать ее. Она не заслужила, чтобы ее целовали. Мне хотелось, чтобы Рози прижалась ко мне – и не одурманенная надвигающимся оргазмом, – прикоснулась своими губами к моим и сказала: «Я твоя. Всегда принадлежала тебе. И никогда не буду принадлежать другому».

– Лучше бы тебе, черт подери, сделать это, малышка ЛеБлан. Я не люблю повторяться.

Закатив глаза, она подчинилась. И мы оба посмотрели на небо. Оно пестрело звездами, которые заглушал свет фонарей. Из-за ярких огней квартала Стрип их вообще не было видно. Но в ту ночь я видел их. Я видел их, потому что держал в своих объятиях Рози.

Ее бедра обхватили мою талию, а киска – мои пальцы. Я отстранился и посмотрел на нее холодным взглядом и поджав губы, словно не доводил ее до оргазма, а решал рабочие вопросы. Небольшие проблемы, с которыми сталкиваешься в течение дня.

– Какого черта ты творишь? – Ее нижняя челюсть упала вниз, словно камень.

И я едва сдержал смех, когда ее киска прижалась к моему животу, умоляя закончить начатое. Но вместо этого я прижался губами к ее уху.

– Последствия, Рози. Привыкай к этому. Я не стану закрывать на твои выходки глаза, как твоя семья. Поэтому, когда в следующий раз ты позволишь какому-то едва знакомому придурку прикоснуться к этому – я обхватил ее бедра руками и прижал к своему пульсирующему члену, – не забудь, что тебя ожидает наказание. В этот раз я пожалею тебя, потому что тебе это в новинку, но знай – не стоит отрицать происходящее между нами, ты принадлежишь мне, и я всегда к твоим услугам. Надеюсь, ты запомнишь этот урок.

Ночью Рози пробралась в мой номер.

На самом деле это совершенно не походило на операцию морских котиков. Девушки перебрали, поглощая напитки весь день, а Милли, которая, к моему удивлению, почему-то не пила, устала настолько, что задремала в клубе. Рози же была слегка подвыпившей, но гораздо более трезвой, чем в тот вечер, когда мы переспали в Тодос-Сантосе. И, что удивительно, ей все еще хотелось прокатиться на моем члене. Меня все время мучил вопрос, как долго Рози планировала преуменьшать наши отношения, прежде чем поймет, что мы ныряем головой вперед в кроличью нору, настолько глубокую, что из нее обратно не выбраться. Ту, в которую я пытаюсь ее затащить с подростковых лет.

Вишес и Джейми остались внизу, решив поиграть в блек-джек.

Поэтому, как только я услышал тихий стук в дверь, тут же открыл ее. Рози стояла на пороге все в том же розовом платье, которое делала всех остальных девушек на девичнике похожими на вагины человеческого размера. Но при этом сама выглядела как принцесса, и мое сердце тут же исполнило безумный кульбит в груди.

Забавно, что люди всегда говорили, что я ходячая проблема, хотя на самом деле настоящая проблема выглядела как миниатюрная голубоглазая девушка в огромном розовом платье и с коричневато-оранжевыми веснушками.

Взбешенная миниатюрная голубоглазая девушка.

Ее эльфийские ушки порозовели, рот искривился в усмешке, а нога постукивала по красному ковру, словно пыталась затоптать его до смерти. Она выглядела раздраженной уже несколько дней, и это меня раздражало. Рози казалась не в своей тарелке в Тодос-Сантосе и в Вегасе. Она не казалась больше уверенной в себе, веселой и дерзкой. Скорее злой, раздраженной и в отчаянии. Меня не покидало чувство, что это связано с ее семьей. И, скорее всего, она не хотела брать мой билет на самолет не только из-за денег, но и из-за того, как чувствовала себя рядом с родителями.

– Черт подери, да тебе нужен холодный душ, чтобы хоть немного остыть, – вырвался у меня непрошеный совет.

– Мне нужен горячий секс, чтобы забыться, – не согласилась она, после чего втолкнула меня в номер и переступила порог.

Я не стал отбирать у Рози инициативу и рушить ложные надежды, что она контролирует происходящее. А вместо этого последовал за ней, любуясь ее круглой задницей, прикрытой розовой тканью.

– Прыгай в душ, Сириус.

– Вот еще, Земля.

Если бы улыбка могла расколоть лицо надвое, то я бы уже отправился в больницу.

– Земля? – Я щелкнул языком. – Потому что я удивительный и сильный?

Она резко повернула ко мне голову, уперевшись подбородком в плечо.

– Ты ходячий хаос и безумие, охвачен войнами и страхом. Но при этом, как и наша планета, наполнен жизнью.

Черт подери. Теперь я точно надену ей кольцо на палец, которое будет весить не меньше, чем она сама, если не больше. И дело не только в этой безумной неделе разговоров. Рози постоянно подкалывала меня. Из-за любого моего качества. Даже из-за тех темных дерьмовых сторон, с которыми никто не хотел иметь ничего общего.

– В душ, – серьезным голосом повторил я и, подойдя к ней, шлепнул по заднице. Не сильно. Пока. – За каждую минуту, которую мне придется ждать, я лишу тебя одного оргазма.

Малышка практически влетела в ванную, побив несколько рекордов по скорости для больных муковисцидозом.

Быстро сняла платье, туфли и трусики. Нежно-голубые из атласа и кружева. Меня тут же охватило искушение засунуть их в карман, но я напомнил себе, что будь моя воля, вся ее гребаная одежда переехала бы в мой шкаф, и мне не пришлось бы воровать ее белье. И тогда я бы брал с собой на работу несколько ее трусиков, чтобы пережить целый день без нее.

Не раздеваясь, я открыл кран – с ледяной водой – и кивнул Рози, приглашая зайти в душевую. Она с подозрением посмотрела на меня, и хотя была полностью обнажена, не пыталась скрыть свое тело. Но, честно говоря, ей этого и не требовалось. Рози ЛеБлан могла превзойти любое произведение искусства, если бы я видел хоть одно.

– Я болею, – напомнила она.

– С тобой ничего не случится, – заверил я.

Конечно, меня никто не назначал ее доктором, но мне нравилось выводить ее из зоны комфорта. А еще наслаждаться реакцией, когда она понимала, что я не считаю ее увядающим цветочком. Скорее крепким деревом с большим стволом. Думаю, вы понимаете, что это игра слов.

– А как же ты? – поинтересовалась она.

– А что я?

– Ты присоединишься ко мне?

– Только если ты вежливо попросишь.

Усмехнувшись, она скрестила руки на обнаженной груди. И лишь спустя несколько секунд я осознал, что впервые обратил внимание на ее грудь, хотя в моем воображении она всегда разгуливала голой.

Человеческий мозг устроен забавно.

– Ты пойдешь со мной в душ? Пожалуйста? – закатив глаза, спросила она.

– Это ты называешь вежливостью? – Я расстегнул молнию на брюках и достал свой член.

Он уже давно затвердел и сейчас от нетерпения дергался в руке, указывая головкой на нее. Глаза Рози расширились, когда она впервые внимательно рассмотрела его.

А я ждал, наблюдая за ее реакцией. Впитывая каждое движение, каждый взмах ресниц, каждый жест. Ей потребовалась целая секунда, чтобы прийти в себя, после чего она тут же сократила разделявшее нас расстояние. И я, наконец, увидел в стоящей передо мной девушке проблеск Рози, какой она была в Нью-Йорке. Когда между нами не осталось и пары сантиметров, она обхватила мой член и посмотрела мне в глаза, бросая вызов. За ее спиной все еще лилась вода.

– Попроси вежливо, – напомнил я. – И я составлю тебе компанию. А если попросишь хорошо, то даже включу горячую воду.

Рози опустилась на колени и впилась одной рукой в заднюю часть моего бедра, а второй продолжала удерживать член. А его размерам позавидовал бы любой, так что ее пальцы даже не соприкасались, когда она обхватила мой ствол. И, конечно, это выглядело возбуждающе. Рози неторопливо обвела кончиком языка головку – она выглядела такой же горячей, как и сама Рози, – прежде чем обхватить ее губами и облизать, словно это какой-то леденец на палочке. Мне понравилось, как она сосала член. Это разительно отличалось от моих обычных свиданий на одну ночь, когда девушки так старались, словно пытались вырвать член из моего тела.

Нет. Рози дразнила меня. Наслаждалась мной. И лизала до тех пор, пока я не схватил ее за волосы, чтобы удержать голову на одном месте и со стоном начал трахать ее рот.

Я едва удерживался от того, чтобы не кончить, я не хотел делать это сейчас. Не так. Еще рано.

– Черт, малышка, – простонал я и, подняв Рози на ноги, затолкнул в душ.

Запер ее в клетке, выложенной золотистыми плитками, и включил горячую воду. Упругие струи со злостью хлестали по нашим телам. На мне все еще оставались туфли, дорогие брюки и рубашка, но меня это не волновало. Я прижался губами к ее губам, наши языки столкнулись, а эмоции взорвались, словно две одинокие звезды на дальнем краю галактики.

– Вышло достаточно хорошо?

Рози все еще боролась с кашлем, после того, как я засунул ей член в рот. Казалось, хватит одного судорожного вздоха, сорвавшегося с ее губ, чтобы я оказался на грани и кончил.

– Нет. Не «хорошо». А идеально. Как ты сама.

Стоило мне слегка приподнять ее, как она тут же обхватила меня ногами за талию. Я вошел в нее с такой силой и так внезапно, что Рози вскрикнула совсем не от удовольствия.

Но я продолжал отчаянно трахать ее, понимая, что вода еще недостаточно горячая, и мне необходимо ее согреть. Рози закричала и вцепилась в меня, вынуждая пошатнуться и восстанавливать равновесие. Продолжая удерживать ее за попу, я опустил ее на пол, скрутил руки над головой и обхватил запястья.

– Что, черт подери, тебя мучает, Рози? Почему ты такая заведенная? – требовательно спросил я, вбиваясь в нее так отчаянно, что даже почувствовал, как она слегка отодвигает бедра.

Трение оказалось слишком сильным. Рози явно будет чувствовать меня, всего меня, еще несколько дней после сегодняшнего вечера.

– Шшш. – Она обхватила губами мою нижнюю губу, слизала с нее капли воды, а затем отпустила с тихим щелчком. – Пожалуйста, дай мне забыться сегодня.

Я трахал ее до тех пор, пока от нее не осталось ничего, что можно трахнуть. Пока она не превратилась в безвольную, тряпичную куклу без единой кости. Пока она не испытала два довольно сильных оргазма, от которых содрогалась подо мной, словно ее ударило током.

И только потом позволил себе кончить. Но в тот же момент меня осенило. Именно тогда я наконец вспомнил, что не потрудился натянуть гребаный презерватив.

Проклятье! Черт меня подери!

Я не сомневался, что она это поняла. Теплая, густая сперма хлынула в нее, когда я потерялся в собственном удовольствии. Но Рози ничего не сказала. Даже когда тонкая струйка, которая совсем не походила на воду, стекающую на нас из множества душевых насадок, побежала по ее бедру. Она никак не отреагировала на это. Нет. Рози продолжала смотреть на меня из-под полуопущенных век.

– Черт. – Я опустил лоб к ее губам и покачал головой. – Мне так жаль. Проклятье! Прости. Малышка. Я не… Клянусь, я чист.

Она провела пальцами по моим мокрым, прилипшим к коже волосам.

– Все хорошо. – В ее голосе не слышалось ни чувств, ни эмоций. Ни беспокойства, ни злости. Он звучал совершенно пусто. – Я тоже чиста.

– Я спущусь и куплю одну из тех таблеток, что пьют после секса, – пробормотал я, ненавидя себя за то, что допустил эту ситуацию.

От чистой неприкрытой похоти и яростной страсти мы перешли к разговорам о том, как предотвратить нежелательную беременность и о возможности подхватить ЗППП. Я пытался предотвратить кучу дерьма, которая, не сомневался, зарождалась в ее мозгу. Цыпочки всегда болезненно реагировали на подобные вещи. Нина доказала мне это, а я, черт побери, взял и совершил подобную ошибку с Рози.

– Все хорошо, Дин. Правда.

Положив мне руки на грудь, она оттолкнула меня, поднялась на ноги и начала собирать свои вещи. Я же продолжал лежать на полу душа, чувствуя, как струи воды впиваются в меня словно иголки.

Проклятье!