Глава 8

Я любовалась своей новенькой фиксацией из термопластика и едва не пищала от восторга. Оказывается, для счастья, нужно совсем немного. Я смыла вонь со своей руки и теперь на ней красовался ортез цвета сочного и спелого апельсина.

— Эта пластмасса уже завтра расплавится, если ты продолжишь прожигать её взглядом, Руслана. — Пожурил меня папа, ставя на стол пакет с продуктами. — А то ты так смотришь, будто она из золота сделана!

— Да ну! Я и гипс-то с трудом поднимала, а ты говоришь: золото! Мне и пластмасса нравится. Я залезла в пакет, выгружая творожок, йогурты и глазированные сырки. Здесь же были орехи, упаковка редиса и несколько коробок с разными крупами.

— Ну? — Вздыхая, папа опустился на стул и вытянул ноги вперёд. — Не надумала? Тебе же здесь скучно. Ни работы, ни компании. Чем ты занимаешься целыми днями напролёт?

— Собой, например? — Достала из другого пакета яблоки и бананы. — Яблочко будешь?

— Лучше банан. А то зубы жалко. — Перехватив банан из моей руки, он оглядел кухню. — Помощь нужна какая-то?

— У меня всё нормально, пап. И чинить, слава богу, ничего не нужно. Но я учту.

— Учти. — Взглянув на наручные часы, папа снова тяжело вздохнул и, полностью очистив банан, съел сразу половину. Это такая мужская особенность: съедать всё в два захода?

— Ладно, ты отдыхай пока есть возможность. А мне ещё твою маму с работы забирать… через полчаса. Завтра без изменений?

Встав, папа доел банан и всё же схватил из корзины яблоко. Уверена, что это для мамы.

— Да, всё в силе. Конечно. — Закивала я. Завтра я обещала приехать в гости. — И скажи маме, чтобы не собирала мне больше сумки с продуктами и тому подобное. У меня всё есть. И деньги — тоже. — С нажимом произнесла я, надеясь, что хоть в этот раз меня услышат. — Я не бедствую.

— Ну, это вы уже с мамой сами разбирайтесь. Моё дело — доставка.

Я промолчала, закатывая глаза. Ну, конечно…

— Ну да. А это что? — Я снова залезла в пакет, доставая пятитысячную купюру со дна. — Я знаю, что это не мама.

Он сделал вид, что не слышит. Как обычно. Что-то бормоча себе под нос, папа устремился в прихожую. Спрятал яблоко в карман куртки и, обувшись, поцеловал меня в щёку.

— Я завтра позвоню. — Щёлкнул меня по носу и открыл дверь. — Никому не открывай. И звони, если что.

Он говорил это каждый раз. Хмуря брови и прищуриваясь. В такие моменты он был похож на рослого домового.

Усмехнувшись, я поцеловала его ответ.

— Так точно!..

— У них в семье все такие красавчики?

Заедая шампанское долькой апельсина, Ника заинтересовано посмотрела на меня из-под очков. Обычно она ходила в линзах, но перед телевизором предпочитала надевать очки. В них она была особенно милой.

— Ты в своём уме, женщина?! — Я засмеялась, толкая подругу в плечо, отчего та завалилась на мой диван, расплёскивая шампанское и хохоча. — Или тебе больше не наливать?

— Это всё ты виновата! Кто заставлял тебя ломать руку и взять аскезу на алкоголь?! Теперь мне приходится отдуваться за двоих!

— Это временная мера. — Я протянула Веронике салфетки. — Алкоголь плохо на меня влияет…

— Он на всех плохо влияет. — Твёрдо произнесла подруга. — Так. Не уходи от темы. Про Ардова. Про Ардовых. Ты видела его братца? У меня челюсть отвисла!

— Да, я видела.

Но лучше бы не видела.

— Нет, ты рассказывала, что Артём познакомил тебя со своим братом. Но ты сказала, что он говнюк.

— Ну, это же правда?..

— И ни слова о том, что этот говнюк такой красавчик?

— Я не рассматривала его особо, — соврала, надеясь, что это похоже на правду. — И угомонись уже! У тебя есть Макар!

— Есть. — Она отсалютовала мне стаканом. — Но это не значит, что я слепая.

Действительно. Тут можно ослепнуть от этой его красоты.

Я в уже вполуха слушала рассказ Вероники о том, что учудила её младшая сестра в школе, и так же вполуха о том, как они с Макаром нашли лучшую шаурмичную в городе. Мои мысли ушли совершенно в другом направлении. Я вспоминала то, чем поделился со мной Артём и то, как Егор, словно злясь на весь мир, демонстрирует стоическое равнодушие ко всему окружающему. И ещё… меня заинтересовал сам факт того, что он тоже рисует. Тату. Это немного не моя тема, но бодиартом мне тоже приходилось заниматься. И меня разрывало от желания посмотреть на его работы.

— Блин! — Резко воскликнула Ника, когда её телефон зазвонил под её бедром. — Чуть снова не расплескала… о, Макар.

— Я пока в туалет, — шепнула я, неторопливо вставая с дивана.

Поставила фильм на паузу и, бросив короткий взгляд на подругу, я вышла из комнаты. Остаток дня после больницы прошёл скучно и монотонно. Я снова потренировала левую руку на карандаш, снова расстроилась, что получается из рук вон плохо. Потом попробовала взять его в правую руку, но ничего не получилось. Расстроенная вдвойне, я просто легла спать, предварительно включив себе аудиокнигу "Игра Джеральда". Через пару часов ко мне заявилась Ника и теперь я снова почувствовала грусть и тоску, понимая, что она вот-вот уйдёт, а мне снова протирать штаны. Хоть уже вечер, но спать я не хотела. Должно быть, потому что поспала днём.

— О! Ты уже? — Разочарованно спросила я, застав Нику в прихожей.

— Мой рыцарь на белом коне ждёт под подъездом. — Она растерянно развела руки в стороны и пожала плечами. — Давай на выходных увидимся?

— Ты же знаешь, что я только за.

Подперев стену, я грустно улыбнулась. И, глядя на то, как она обувается, решила, что можно немного развеяться. Свежий воздух просто обязан благотворно влиять. На меня, в том числе.

— Подожди. Я с тобой. Только куртку возьму.

— Куда? — Удивилась Ника.

— До магазина пройдусь.

***

Апрельская погода радовала своим теплом. Несмотря на то, что солнце давно укатилось за линию горизонта, мягкий и приятный ветер лишь слегка трепал волосы и нежно щекотал шею. Словно заигрывая. Словно нашептывая: погуляй со мной ещё немного. Я подставила довольное лицо под ласковые касания весеннего воздуха и сделала глубокий вдох. Задержала дыхание, вдруг вспоминая как в детстве приезжала в деревню к прабабушке. И вот так, сидя на крыльце её дома поздними вечерами, дышала прохладой и считала звёзды. Как же много звёзд было на том небе. Так много, что хотелось горстями собирать их и прятать под своим одеялом.

Но прабабушки уже нет. Как и того дома.

Я часто вспоминаю те дни. Часто вспоминаю старенькую бабушку, которая просыпалась самая первая, чтобы приготовить мне на завтрак оладьи или блины. Иногда это были драники со сметаной и чесноком. Безумно вкусные драники.

— Я думал, что обознался.

От грубого мужского голоса меня пробрало до мурашек. Я едва не взвизгнула, поняв, что на скамейку, где я отдыхала, кто-то подсел.

— Чёрт! — Я схватилась за сердце. — Напугал! — Со свистом выдохнув, я инстинктивно отодвинулась от незваного "гостя".

— Не такой уж я страшный. — Приподняв козырёк своей кепки, Егор показал мне свои глаза. Тёмные и сверкающие в свете уличных фонарей.

— Что ты тут забыл? — Настороженно поинтересовалась я, недоумевая.

И правда, что он тут делал? Уверена, что раньше я его никогда здесь не видела.

— Здесь недалеко товарищ живёт, — наотмашь произнёс он и кивнул в сторону, противоположную от моего дома.

И всё равно это было странно. Он через мой двор к товарищу или от товарища идёт? Что-то мне подсказывало, что он юлит. Недоговаривает.

— Не поздно для одиночных прогулок? — Уголок его губ дёрнулся.

— Девять часов. Не думаю, что это поздно. Я ходила в магазин.

— Что купила?

— Шоколадку. — Я вытащила из кармана батончик, демонстрируя свою покупку. — А ты?

— Я припарковал здесь машину. Собирался домой и увидел тебя. Подошёл проверить, не обознался ли. — Егор равнодушно пожал плечами, а затем кивнул на мою руку. — Я смотрю, у тебя обновка?

— Да. Есть такое…

— И как тебе? Удобно?

— Гораздо.

Краем глаза я заметила как Егор совсем немного придвинулся. Снова поправил кепку и, словно нехотя потянулся к моей руке. Осторожно пощупал ортез и спросил:

— Не больно?

Нет. Конечно, нет. Боли не было, но дискомфорт буквально перекрывал мне воздух. Поэтому я снова сдвинулась на самый край скамьи.

— Странно видеть тебя здесь. — Резко произнесла, выдавая мои мысли.

— Почему?

— Почему ты вообще подошёл? Мне казалось, что я тебе не особо приятна. Поэтому… я немного растеряна.

— С чего такие выводы?

С чего? Он сам не догадывается?

— С того, что ты ведёшь себя так, будто я у тебя что-то украла! Ты правда со всеми такой? Или только я была удостоена таких почестей?

Тихо рассмеявшись, Егор откинулся на спинку скамьи и вытянул ноги вперёд. Его грудь сотрясалась, а руки проворно раскинулись вдоль спинки.

— Не вижу ничего смешного.

В этот момент мне захотелось встать и уйти. И я готова была это сделать, если бы он не выдал:

— Ты спишь с моим братом. Я к тебе со всеми почестями…

Задохнувшись от подступившей злости, я скривила лицо. Уверена, выражение на нём было очень красноречивым.

— Я с ним не сплю… это раз. — Отчеканила я. — Свои почести можешь оставить при себе. Это — два. И три… — Я одарила его снисходительным взглядом, — это не твоё собачье дело!

И только теперь я позволила себе подняться со скамьи. Натянув на голову капюшон, я без оглядки направилась в сторону своего дома.

— Ну серьёзно… — Я услышала его вздох. — Да ладно тебе. Стой.

Разбежалась.

Решительно шагая к подъезду, я не намерена была останавливаться. Чёрт! И, если бы не соседский автомобиль, едва не проехавший мне по ногам, я бы не затормозила.

— Ты не слышишь меня? — Довольно грубо и резко.

Я почувствовала стальные тиски на своей левой руке. Меня потянули назад, и я буквально врезалась спиной в твёрдую мужскую грудь.

— Сдурел?! — Я развернулась. И готова была замахнуться, чтобы как следует врезать ему, но, к сожалению, одну мою руку крепко держали, а вторая была ограничена в своих способностях. Поэтому всё, что я могла — пытаться испепелить его своим свирепым взглядом.

— Я просил тебя остановиться. — Тихо произнёс он, склоняясь надо мной.

— А кто ты такой, чтобы я тебя слушала?!

Вот тут он растерялся. Его рот открылся, но, не найдя подходящего ответа, Егор лишь хитро усмехнулся и вскинул тёмные брови. Его кепка сама приподнялась ещё выше, и я увидела шрам над его правой бровью. Я не замечала его в прошлые наши встречи.

— У тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения?! Это ведь базовый инстинкт… в каком мире ты живёшь? — Вдруг начал он задавать вопросы, которые буквально выбили почву у меня из-под ног.

Что за чушь?!

Очень умно: напасть, вместо того, чтобы сказать хоть что-то в своё оправдание.

— Чтоб тебя!.. — Дёрнувшись, я сделала попытку освободиться. — Пусти! Что за бред ты несёшь?! Да пусти ты!

Я чуть было не потеряла нить разговора, потому что Егор, сильнее сжав моё предплечье, наклонился ещё ниже. Его лицо оказалось так близко, что нас фактически разделял только козырёк его кепки.

Я задержала дыхание, чувствуя как собственное сердце с каждым ударом становится всё ближе к горлу. Ощутив озноб в области шеи, я повела плечами, но сделала только хуже.

Капюшон с моей головы упал, и свежий вечерний ветер уже не казался мне таким приятным.

— Давай просто сделаем вид, что не знаем друг друга? М? — Несмело предложила я. — Просто будем проходить мимо? Я предпочитаю не общаться с токсичными людьми. Так, знаешь ли, сохраняется душевное равновесие. И именно потому, что мне знаком инстинкт самосохранения, я хочу, чтобы ты держался от меня подальше!

Я правда это сказала? Я действительно сумела всё это сказать, учитывая тот факт, что моё тело онемело, а разум помутился?

Руслана, этот отморозок просто издевается над тобой. Не забывай об этом.

Несколько секунд он просто молчал. Глядя мне в глаза, продолжал впиваться в мою руку. А после, будто очнувшись, резонно заметил:

— Поэтому ты дрожишь? Или просто замёрзла?

— Знаешь, на минуту я подумала, что ты можешь быть нормальным. — Процедила я сквозь зубы, и нарочно наступила ему на ногу. Постаралась сделать больно, но Егор, кажется, даже не заметил этого. — Но ты безнадёжен.

— Целую минуту? — Я услышала насмешку в его вопросе и стиснула зубы. — Это больше, чем ничего. Значит, не всё потеряно…

— Ты отпустишь мою руку? Мне становится больно.

Неожиданно неприятная ухмылка сползла с его губ. Его пальцы медленно разжались, отпуская мою руку. Он пошевелил ногой, намекая мне на то, чтобы я перестала давить на неё своей кроссовкой. И я с небольшим сожалением сделала это. Отступила на шаг, оказываясь на краю бордюра. И, задрав подбородок, добавила: — Ты мне тоже не нравишься. И да: ты токсичный. И незрелый. — Не сумев совладать с собой, я ткнула пальцем в его грудь. И меня всё ещё волновало то, что он сказал ранее. — И я живу в том мире, где мужчина не самоутверждается за счёт женщины.

— Серьёзно? Это ты обо мне? — Он так скривился, будто оскорбился. Кажется, я попала в точку.

— А ты как думаешь? — С вызовом произнесла я.

Егор ничего не отвечал. Безмолвно бурил дыру у меня между глаз и играл желваками. А потом выплюнул: — Иди домой.

И сказано это было так, словно он не домой меня спроваживал, а посылал ко всем чертям.

Отлично. Именно это я и хотела сделать.