Эпизод 3.1 "Еще одна балда в семье"

— Мама, можешь называть меня балдой, — голос сына по телефону дрожал. — Я знаю, что мы как снег на голову, но… Другого времени приехать у нас не будет. Зима не вариант. Слишком холодно для Эйлин. А осенью срывать папу с работы не хочется.

Я улыбалась и одновременно кусала губы, чтобы не заплакать. От радости.

— Миша, это супер-новость! Отец будет счастлив. О бабушке с дедом и говорить нечего! Я как раз сейчас в Питере по делам. Возьму их, и мы приедем. Пять дней так пять дней. В любом случае, это лучше, чем ничего! Ты позвонишь отцу или мне самой сообщить?

Заминка.

— Хорошо, я всем позвоню сама. Но, по правде говоря, папа очень обижается, что ты не звонишь. И если бы он не орал на тебя в свое время, чтобы ты делал уроки, никакой Ирландии бы не было. И Эйлин бы тоже не было. Подумай об этом хорошенько.

— Мама! — О, да, я знаю этот тон на «отстань!». — Ты слишком сильно любишь папу и готова его защищать, даже когда он не прав. Я тоже люблю его. Но по-своему… Мам, ну мне не о чем с ним говорить. Вот абсолютно. Ну не о синусах и косинусах же! Мам, ну честно…

— Какая же ты неблагодарная свинья, Майкл! — заявила я уничижающим тоном, но тон на Мишу не подействовал. — Я позвоню папе, и он вас встретит.

— Мы возьмем на станции машину.

— Как знаешь. Но у нас левый руль.

— Мам, ну ты же понимаешь, что Эйлин не может два часа молчать, а я не могу два часа переводить папе, что она сказала…

— Миш, у тебя на все готов ответ. Это папины гены.

— Мам, пока.

— До встречи.

Я опустила телефон на колени и выдохнула. Да, дети лечат отношения. И именно этим Миша, без его на то ведома, будет заниматься пять дней. Целых пять дней. Неужели нам с Березовым их не хватит, этих пяти дней? Чтобы помириться, хотя мы и не ругались. Просто у кого-то котелок закипел. Из-за… из-за придурка Артема!

Я прокрутила на пальце кольцо — оно шло свободно и, отполированное, горело, как солнце. Мастер в ювелирной мастерской еще пошутил: как новое, можно и нового мужа искать… Знал бы, как жестоко он пошутил над клиенткой.

— Яна, я хочу его уволить.

— Настя, не надо. Во-первых, никого лучше не найти, а, во-вторых, Артем решит, что это из-за меня. Минус тысяча мне в карму. Бог терпел и нам велел.

На почте я больше не появлялась. Не специально, а не было времени. Я использовала месяц вынужденной разлуки, чтобы обставить наше новое гнездышко. Отношения по-новому надо начинать в новом месте. Кое-что из мебели привезли сразу. Что-то пришлось ждать. Как раз сегодня прибыл диван, и Миша позвонил как раз тогда, когда я закрыла за грузчиками дверь.

— Мам, вы сейчас на даче или в городе?

— Мы на даче, а вы где?

— Половина на даче. А лучшая половина в Питере.

— Зачем приехала?

Счастливая, не знает, что я никуда и не уезжала.

— Мебель принять. У нас новая квартира.

— Какая еще квартира?

— Приезжай в гости, увидишь.

— Сколько у тебя еще сюрпризов?

— Всего один. Зато какой! Твой внучек во вторник прилетает в Хельсинки. Так что мы в понедельник едем в Финку.

На том проводе тишина. Нет, ну что такое? Должны быть вопли восторга.

— Один?

Ожидаемо.

— Конечно, не один. С Эйлин. Но какое это имеет значение? — и сама тут же ответила: — Никакого! Так за тобой приехать? Или вам не надо собираться?

— Я твоего отца попрошу отвезти меня. Если я приду к тебе одна, он месяц будет обижаться. Что купить?

— Ничего не надо. Это еще не новоселье.

В этом доме нет хозяина. Вернее, он есть. В бумагах и только.

— Березов, встретишь меня в понедельник с утреннего поезда?

— Зачем?

Хорош ответ. Хорош вопрос.

— Я через полторы недели и так приеду. Что-то случилось?

— Вот с этого и надо было начинать! — злость пробралась в голос. А куда ей деться! — Твой сын во вторник приезжает к тебе в гости. С Эйлин.

— Зачем?

— Блин, Слава, ты чего? С нами повидаться. Я родителей привезу. Зимой он приехать не может. Ты что, не рад?

— Я рад.

— Что-то по голосу не скажешь…

— А твой сын не мог раньше сообщить?

— А твой?

— Ян, я заказал бульдозер выровнять площадку перед домом для гаража. У нас здесь все в поваленных деревьях сейчас.

— А не плевать? Пусть работают. Мы свозим ребят в Варкаус в музей, в церковь, на рыбалку, в замок. А вечером будет тихо. В чем проблема?

— Тогда ни в чем. Как ты?

— Я в полном порядке. Лежу на новом диване с высунутым языком и думаю, сожрать мне новые тапки хозяина или все-таки сходить в кафе сожрать салат.

— Яна, ты можешь быть когда-нибудь серьезной?

— Слав, я как никогда серьезна. Квартира готова и ждет хозяина. Остается понять, готов ли хозяин. И выяснением этого я займусь в понедельник вечером.

— Яна…

И больше ничего не сказал.

— Слава, хватит, честное слово… У нас под окнами теперь театр. Там дают Ремарка и, представь себе, Драгунского. Так вот, даже маленький мальчик знает, что Земля круглая и если все время идти вперед, то обязательно вернешься туда, с чего начал. Пожалуйста, прекрати. Не знаю, как ты, но я ужасно соскучилась. Я хочу гладить тебе рубашки и отправлять тебя в институт в костюме, а потом до вечера кусать локти, не покусилась ли на твою бэху какая-нибудь длинноногая дура с нарощенными ресницами.

— А на того, кто в костюме, покуситься уже нельзя?

И где смешок в голосе?

— Тогда ей придется наращивать не только ресницы, потому что я спущу с нее все три шкуры. Вячеслав Юрьевич, выдохните уже, пожалуйста, и сделайте так, чтобы Катерина Львовна поверила, что я полтора месяца провела у чухонцев.

Теперь он усмехнулся.

— Раскидать твои вещи по дому?

— Нет, постирать свои грязные носки! Съездить в магазин за продуктами и новыми тапочками, если мои уже сожраны.

— Я их убрал. Чтобы глаза не мозолили.

— Слава, достань их, пожалуйста. Ты вообще меня ждешь?

— Я тебя встречу.

Спасибо за правду, господин Березов.

Телефон лег экраном вниз на новый диван. Может, Березов действительно хочет развода? Непонятно по какой именно причине и просто прикрывается моим нежеланием плясать под его дудку? Я не согласилась лишь на одно — жить полгода на озере. Больше я не сделала ничего предосудительного.

Я прошла в спальню. Огромная кровать застелена покрывалом без единого залома. Я на нее даже не присела. Она общая. Мне одной такого размера не нужна. Либо мы спим в ней вдвоем, либо она идет на помойку, и я покупаю себе раскладушку. Сегодня я буду спать на диване. Все предыдущие дни я ездила ночевать в старую квартиру. Да, она стала казаться мне тёмной и узкой, потолок давил. Выключатели работали через один: я промахивалась — била не туда.

Сегодня собрала два чемодана осенних вещей. Сейчас все они уже ровнехонько висят в шкафу: в его и в моей половине. У кровати тоже два края: главное уметь встречаться на середине. Мы умели… Когда-то.

— Зачем вам такая большая квартира на двоих? — выдал папа на вопрос, нравится ли ему в гостях?

— Нас трое. Вот комната для собаки.

А что, у меня действительно в одной комнате лежала собачья подстилка, игрушки и еда. А в другой… было пусто.

— Славка не решил, нужен ли ему кабинет. Если нет, сделаем кладовку для моего барахла.

— Тебе нужны сюда картины, — решила мать.4f7b7c

— Давай прогуляемся по Невскому завтра и выберем?

Когда мы с мамой гуляли в последний раз? Кофе пили? Пирожное ели? Когда я училась в школе! Заодно выяснили, что папа еще умеет пользоваться молотком. Местные художники обогатились материально, а моя квартира преобразилась духовно. Цветы… В квартире всегда должны быть цветы. Но не те, что дарят в качестве извинения.

— Мы ничего не купили для Эйлин.

Наверное, мать права. Я должна что-то привезти, но что именно? Не матрешку же и не… Почему бы и нет. Я снова потащила мать на Невский.

— Всю жизнь мечтала жить в центре, — сказала я в оправдание покупки квартиры. Не скажешь же правду, что Березов дурак! — Без детей самое то.

— А с собакой?

— Ну, убирать за собакой всегда надо все равно…

Мы купили две фарфоровые чашечки с кобальтовой сеткой и попросили получше упаковать их для перелёта. Павлопосадский платок для ветряной Ирландии. Коробочку псковского иван-чая, к которому мама принесла баночку меда, купленного на выставке в медовый спас. Мы были почти готовы к встрече.

Почти.

— Ян, как ты можешь быть настолько спокойной?

Мы сидели в вагоне-ресторане скоростного поезда Аллегро. Мать крутила в руках стаканчик с кофе, а я спокойно запивала своим круассан.

— Мам, ты вон сколько нервов сожгла, а смысл? — выдала я, прожевав.

— Ты про себя с Березовым, что ли?

— Ну, а про кого еще? Мам, пей кофе, остынет. И не говори лишнего.

— А что я вообще могу сказать, кроме хай и бай?! — она отвернулась к окну, за которым бежала лента из груженых лесом вагонов.

— Мам, ты и Юле только два слова говорила. Так что расслабься и получай удовольствие от встречи.

Мне бы тоже расслабиться. Не внешне, а внутренне. Перед встречей. С мужем. Официальным, но теперь каким-то нереальным.

— Хоть бы жену обнял для виду, — бросил отец, когда Березов просто забрал у меня чемодан.

— Сам сказал не приставать к твоей дочери.

Тон несерьезный, а вот подтекст очень даже!

— Больно ты меня слушал!

— До него, пап, как до жирафа дошло, ровно через четверть века, — попыталась я разрядить атмосферу и взяла мужа под руку, которую он не вырвал, но и пальцев мне не погладил.

— Я просто простыл немного. Не хочу никого наградить.

Врет и не краснеет! Как бы мне не покраснеть. Так ты скучал, драгоценный мой, так?

— Яна рассказала вам про наш лесоповал? — спросил он уже, отъехав от станции.

— Не хотела их пугать, — поспешила я подыграть бездарной игре бесталанного актера.

Вот и тема нашлась на весь путь. А мне можно смотреть вперед и тыкать пальцем в камеры. Радар мы держали в машине на свой страх и риск. Один раз его нашли финские пограничники, даже не подключенным, и забрали, выписав штраф в семьсот евро. И по квитанции об оплате вернули на обратном пути, строго-настрого наказав выкинуть. Мы не выкинули.

Впрочем, с родителями в машине Березов не гнал. А мне впервые хотелось наоборот быстрее выйти из бэхи, тяжело было находиться с мужем в замкнутом пространстве. Против воли я поворачивала голову, чтобы видеть его руки и профиль. Такие знакомые, такие любимые… когда-то. Сейчас я их ненавидела. Какого лешего ты женился на мне? Чтобы сейчас доводить своим идиотским переосмыслением брака? Хочешь развод — да подавись им! Я даже фамилию девичью возьму, чтобы ничего не напоминало о тебе. Ничего!