Глава 3

Глава 3

Алена

Первый день проходит так, будто я снова сдаю экзамены. Вроде, и дышать можно, и водички попить, но все равно кажется, что стоит ошибиться — и выгонят.

Мне дают задание: обработать таблицу с цифрами за квартал. Честно, я таких объемов давно не видела, но упрямо открываю файлы и начинаю работать. Сначала руки дрожат, цифры плывут, а потом постепенно я вхожу в ритм. Считаю, проверяю, делаю заметки.

До вечера я почти не поднимаю головы. Задание увлекает: цифры ложатся в строчки, формулы сходятся, ошибки я ловлю быстро. Время летит, и вдруг я смотрю на часы — шесть вечера. Весь этаж уже пустой.

Ева заходит, смотрит на меня и качает головой:

- Ну нет, не надейся, что я оставлю тебя тут сидеть до утра! Все, рабочий день закончился, и ты, между прочим, даже не обедала. И не факт, что завтракала! Так что подъем – и идем ужинать!

Я не знаю, как она все это угадала, но вожу головой: мол, тут еще не закончено, надо доделать. Но Ева не дает мне этого сказать.

— Доделаешь завтра, – она подхватывает мою сумку. — Первое правило выживания: не геройствуем в первый день. Второе: следим за питанием. Самое время поужинать! Вставай!

Хочется поспорить, но желудок делает выбор за меня. Я вздыхаю и отключаю компьютер.

Мы выходим в коридор, и там ни одного человека.

— Как тебе народ? — спрашивает Ева, нажимая кнопку «1».

Лифт везет нас вниз, и я впервые позволяю себе опереться плечом о холодную стенку кабины.

— Почти никого не видела. С цифрами общалась.

— Удобно, - она подмигивает. — Цифры не сплетничают, не опаздывают и не пристают. Дай бог всем такие отношения. На моей прошлой работе был тихий ужас! И он был не с цифрами.

— У тебя был… — я запинаюсь. — Сложный начальник?

— Ага. — Ева фыркает. — Сложный — мягко сказано. Дышал в затылок, проверял длину юбки, ел только в дорогих ресторанах и считал, что столовка унижает его. Я ушла, потому что мне не понравилось быть пунктом в меню.

Лифт звякает, и мы выходим в холл, а затем переходим дорогу и оказываемся в том самом ресторанчике. Теплый свет, мягкая музыка. Нас сразу встречает официант, предлагает столик и протягивает меню.

Ева даже не открывает его.

— Мне борщ, куриные котлеты с пюре и чай.

Официант выжидающе смотрит на меня, а я, растерянно – на длинный список блюд.

— То же самое, — выдыхаю.

Когда мы с Евой остаемся вдвоем, я складываю руки на коленях, почему-то чувствуя себя неловко.

— Ну, рассказывай, — Ева откидывается на спинку стула. — Замужем? Есть дети?

— Замужем была, — отвечаю тихо. — Месяц назад меня бросил муж.

— Серьезно? — она округляет глаза. — И почему, если не секрет?

— Потому что я некрасивая, — вырывается у меня быстрее, чем успеваю подумать.

Ева наклоняется вперед, смотрит прямо в глаза.

— Боже, какую ерунду ты говоришь!

— Это правда, — упрямо твержу я. — Я некрасивая.

— Алена, — она качает головой. — Некрасивых женщин не бывает. Бывают недофинансированные и те, кому плевать, как они выглядят. Все.

Я опускаю взгляд. В горле ком, но ее слова звучат так уверенно и просто, будто это и есть истина.

В этот момент нам приносят борщ. Ева берет ложку и заявляет:

— Хочешь, я тебе это докажу.

– Как? - спрашиваю я, осторожно размешивая сметану.

– Я за месяц научу тебя всем премудростям, — усмехается Ева. — И бывший муж приползет на коленках.

— Не хочу, чтобы он приползал, — отвечаю я резко и сама удивляюсь силе в голосе.

— Вот это правильно! Значит, будем делать все только ради тебя.

Я пробую борщ: горячий, густой, вкус такой домашний, что хочется закрыть глаза. Последний раз я ела нормально… даже не помню когда.

— Ты долго была замужем? — интересуется Ева с полным ртом.

— Три года.

— Всего? — она удивляется. — А взгляд у тебя, как у ветерана семейной жизни.

— У меня взгляд, как у… проигравшей, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

Ева качает головой.

— Да ладно, перестань. Просто ты сама в себе зарылась. Тебе нужен свежий воздух и хорошие помады.

Я смеюсь, не выдерживаю.

— Помады? Серьезно?

— Конечно! Любая женщина может поразить хотя бы цветом губ.

Мы едим и болтаем, и я ловлю себя на мысли: с этой девчонкой легко. Она яркая, живая, все время смеется. Рядом с ней не чувствуешь себя серым пятном.

— Завтра покажу тебе нашу столовку, — говорит Ева, допивая чай. — Ты офигеешь, когда узнаешь, что он ест с нами.

— Кто?

— Ну кто-кто… наш директор! — она закатывает глаза. — Матвей Семенович. Богатый, влиятельный, в списках Forbes, а садится рядом с простыми смертными и трескает гречку. Представляешь?

Я молчу. Сложно представить такое. Мой бывший муж в этих списках никогда не значился, но рестораны выбирал из мишленовского рейтинга. Каждая встреча — с «особым изыском», каждый ужин — спектакль из бокалов и тарелок. В столовой с сотрудниками он бы не сел никогда. Для него это было бы падением, унижением.

Ева улыбается хитро:

— Смотришь ты пока в тарелку, но скоро начнешь смотреть в зеркала. Вот увидишь.

— Я не люблю зеркала, — шепчу я.

— Никто не любит, пока в них не начинает нравиться отражение, — парирует она и откусывает хлеб. — Я же не говорю про салоны красоты на сотни тысяч. Просто… перестань прятаться.

Я продолжаю смотреть в тарелку. И говорит она все это так легко, будто это элементарно.

Мы едим молча несколько минут, затем Ева откладывает ложку и смотрит на меня:

— Ты мне нравишься. У тебя глаза честные. И… — она хитро щурится, — я люблю собирать людей как пазл и смотреть, как они снова становятся целыми.

Я не нахожу, что ответить. Просто ем дальше и впервые за долгое время чувствую — рядом сидит человек, которому действительно интересно быть рядом со мной. Впервые за месяц мне спокойно и даже хорошо.

Когда мы выходим из ресторана, Ева садится в такси, а я иду к своей машине. Вечерний воздух прохладный, асфальт блестит под фонарями, мимо проезжают редкие машины.

Дома все так же тихо. Я ставлю сумку на табурет, включаю свет, сажусь на край кровати. В кармане звякает телефон. Я достаю его, смотрю на экран и читаю сообщение: «Как ты?»